Глава 58

Раздался сухой хлопок выстрела, эхом отразившийся от стен элитного тира. Глубокий вдох, выдох. Снова выстрел. Идеальное попадание в яблочко. Максим не отрывал взгляда от мишени. Его гетерохромные глаза следили за каждой миллисекундой полёта пули, каждым еле заметным движением воздуха. Ещё выстрел. Точно в цель. Дымок пороха щекотал ноздри, запах стали и масла въелся в кожу. Он чувствовал вибрацию пистолета в руке, как продолжение собственного тела. Глубокий вдох, выдох. Концентрация предельная. Всё остальное перестало существовать.

Каждая гильза, извлечённая из пистолета, вылетала как в замедленной съёмке, описывая идеальную дугу в воздухе, прежде чем упасть на пол с тихим, едва слышным звоном. Звук, казалось, отсчитывал секунды, приближая его к цели – к отмщению. Сейчас, здесь, в этом замкнутом пространстве, он был сосредоточен, как никогда. Ярость, кипевшая внутри, находила выход в каждом выстреле, в каждом идеальном попадании.

— Так и знал, что найду тебя здесь, Макс… — раздался циничный голос за спиной.

Максим не вздрогнул, не обернулся. Он продолжал целиться, зная, кто стоит за его спиной. Виктор. Единственный, кто мог выдержать его настроение и не получить пулю между глаз.

Виктор с усмешкой подошёл ближе и окинул взглядом мишень. Точнее, то, что от неё осталось. Лицо Корнеева на фотографии было превращено в месиво из бумаги и дырок от пуль.

— Макс, серьёзно? — Виктор расхохотался, запрокинув голову. Смех звучал резко, непримиримо, но в нем не было злорадства, лишь горькая ирония.

Максим, наконец, оторвал взгляд от мишени и вперил в Виктора недовольный взгляд. В глазах плескалось раздражение, смешанное с болью. Но затем в уголках губ мелькнула кривая усмешка. Он подошёл к небольшому столику, заваленным фотографиями. Схватил в руки изрешеченные портреты Корнеева и повернулся к Виктору.

— А как тебе это? — спросил он, в голосе сквозила усталость. Усмешка не достигала глаз. Корнеев. Его злейший враг. Человек, укравший у него Диану и дочь. Все его мысли сводились к одному – пробить голову этому мерзавцу. Он готов был разнести его на куски, пустить пулю в каждый сантиметр его тела, чтобы тот прочувствовал хотя бы малую часть той боли, которую сейчас испытывал он.

Скомкав фотографии в руке, Максим швырнул их на пол. Он снова занял позицию, прицелился, и палец лёг на спусковой крючок. Вдох, выдох. Мишень замерла перед ним, как воплощение его гнева и отчаяния. Выстрел.

— Я бы пробил ему голову, не задумываясь, — сквозь зубы процедил Максим, снова выстрел, оглушая всё вокруг. — Он отнял у меня всё…

Виктор подошёл ближе, наблюдая за его выстрелами. Он вперил взгляд в Максима и иронично выгнул бровь:

— Я и не сомневался в тебе, Макс…

Снова оглушительный выстрел.

— Он отнял у меня брата, мою семью, — ответил после очередного выстрела Максим. И снова выстрел. — А я отнял у него дочь, и… — снова выстрел, глаза Максима прищурились, словно он готовился к удару. — … создал свою новую семью с его дочерью…

Снова выстрел. Виктор неотрывно следил за тем, как гильзы градом сыпались на пол.

— А он осмелился забрать у меня мою новую семью, — наконец закончил Максим, и ярость в его глазах полыхнула с такой силой и интенсивностью, что шквал выстрелов посыпался на мишень, пока патроны не закончились. Пули рвали остатки картона, превращая портрет Корнеева в кашу, словно выплёскивая всю боль и ненависть, накопившуюся в душе Максима.

Когда они закончились, Максим устало опустил руку, грудь тяжело вздымалась. Ему казалось, что он задыхается от ярости и бессилия.

— И после этого Диана просит пощадить его… это… чёрт, да я бы убил его прямо сейчас! — заорал Максим, и эхо его голоса раздалось в пустом тире, многократно отражаясь от стен. Ярость клокотала в нём готовая вырваться наружу и уничтожить всё на своём пути. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Беспомощность и невысказанная боль давили на грудь, сдавливая сердце в тиски.

Максим сделал глубокий вдох и выдох, стараясь унять дрожь в руках. Он резким движением извлёк пустую обойму, отбросив её на стол рядом с фотографиями Корнеева. Затем достал из кармана новую, полную обойму, и с привычной ловкостью вставил её в рукоять пистолета, дослав патрон в патронник.

— Получилось отмыть деньги? — спросил Максим, повернувшись к Виктору, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Да… я как раз за этим и пришёл, — ответил Виктор, слегка нахмурившись. — Мы почти избавились от твоего криминального бизнеса, всё, что можно было отмыть… мы сделали… Только вот, Макс, неужели ты не хочешь больше заниматься наркобизнесом? Прибыль колоссальная…

— Но и риски тоже, — перебил Максим Виктора, его голос звучал холодно и отстранённо. — И мне плевать на прибыль, на деньги. Это последнее, о чём я думаю, особенно когда дело касается Дианы… Чёрт, я не хочу рисковать ни Дианой, ни ребёнком… Я просто хочу жить, как нормальный человек.

Виктор понимающе покачал головой.

— Ещё состоялась сделка с продажей твоей недвижимости в Москве. По сути, тебе некуда возвращаться, Максим… Там больше нет ничего…

— Вот и прекрасно, — ответил Максим и прикрыл глаза на мгновение. Он подошёл к изрешеченной мишени, на которой всё ещё висели ошмётки картона, и снова поднял пистолет. Холодная сталь в руке немного успокаивала. Он вскинул руку, прицелился в центр остатков лица Корнеева и снова выстрелил.

— Я не хочу возвращаться в Москву, — наконец ответил Максим после ещё одного выстрела, его голос звучал твердо и уверенно. — Когда я найду Диану, мы уедем в другой город. Больше ничего, слышишь, ничего не будет нас связывать с Москвой. Мы начнём всё с чистого листа. И никто, никто больше не посмеет нам помешать.

— Это конечно хорошо, Макс, но Диана…

Максим снова перебил его, а его взгляд стал каким-то отчаянным, отстраненным, потерянным.

— Ничего нет… никаких зацепок?

Виктор устало вздохнул и покачал головой. Максим снова закрыл глаза, чувствуя, как предательская дрожь пробирает всё тело, а боль, тоска, отчаяние грозится затмить весь его разум.

— Сколько я буду искать тебя? — прошептал он, словно находясь наедине сам с собой, словно обращаясь к Диане, будто она была сейчас рядом. — Виктор… я горю в аду, каждый грёбанный день без неё… я схожу с ума, в каждой женщине со светлыми волосами я вижу её, я просто… умираю изнутри… и я не знаю, когда я умру окончательно…

— Макс, ты же знаешь, мы делаем всё возможное, но ни в Америке её нет, ни в Канаде… ты и сам пытался найти, это почти нереально… белые люди, да они в каждом грёбанном штате белые…

— А может она не в Америке? — наконец пришёл в себя Максим, стараясь сдержать отчаяние. — Может всё-таки оставить здесь поиски, ты уверен, что после Мексики Корнеев мог увести их всех именно сюда? Может Австралия… или чёрт, я не знаю какая ещё страна, но точно не Европа, Корнеев знает, что там у меня полно моих людей.

Виктор вздохнул.

— Хоть Диана и дала тебе подсказку, но это слишком обобщённая информация, каждая страна проверяется минимум несколько лет… ты же знаешь Макс, это… сложно… и даже твои деньги не в состоянии сделать это быстрее…

Максим устало вздохнул и провёл рукой по отросшим, кудрявым волосам, делая их ещё больше небрежными.

— Мне кажется, что всё-таки не Америка и не Канада, — размышлял Максим, — ну сам подумай, Корнеев хитрый лис, если он хотел бы нас запутать, он бы сделал именно так, он бы полетел на другой конец света, запутав нас тем, что мы будем искать его на том же континенте, понимаешь?

Виктор задумчиво потёр подбородок, глядя на Максима.

— Логика в твоём предположении есть… — наконец протянул он.

Максим всплеснул руками.

— Конечно есть, Виктор, конечно! Да этот старый мерзавец сделает всё возможное, чтобы Диана никогда больше мне не принадлежала, понимаешь, Вик? Но он прочитался… Он думает, что я оставлю их в покое, что я забуду Диану, что я не буду её искать по всему миру?

Максим повернулся к портрету Корнеева на прицеле и снова выстрелил, гетерохромные глаза полыхнули ледяным пламенем, особенно голубой глаз стал ещё холоднее.

— Он ошибается, — наконец произнёс Максим тихо, угрожающе, — я никогда… никогда не оставлю ни Диану, ни свою дочь… я буду преследовать их вечность, до самой смерти, до последнего вздоха, и единственное, что может меня остановить – смерть! И раз он меня не убил, то значит, это его ошибка… огромная ошибка…

Виктор покачал головой, понимая, что Максим действительно не остановится. Единственное, что питает Максима – это надежда на то, что он вернёт Диану и ребёнка. Он как заведённый, не остановится ни перед чем.

— Может тебе просто стоит… забыть их? — осторожно спросил Виктор, пытаясь уловить реакцию Максима на эти слова. — Ну… найти похожую… мы ведь можем искать их вечность, Макс, твоей дочери уже приблизительно полтора года… мы почти два года в поисках… ты уверен, что всё получится?

Максим повернулся к Виктору, словно не веря в его слова.

— Ты серьёзно? Ты серьёзно думаешь, что я могу заменить Диану на другую?

Максим посмотрел на Виктора с каким-то презрением, будто не понимая, как вообще эта мысль могла прийти тому в голову.

— Решил проверить твою решимость, — лукаво выгнул бровь Виктор, — не думал, что ты настолько верен, прямо таки, настоящий верный пёс. Знаешь, Макс, обычно такие, как ты, бросают всё это и уходят в закат с новой пассией. Я вот, честно говоря, думал, что долго ты не продержишься. Всё-таки, наркобизнес, деньги, власть… это всё как-то не вяжется с образом страдающего рыцаря в сияющих доспехах, который ищет свою пропавшую принцессу. Хотя, может, ты просто нашёл идеальный способ отмыть себе репутацию? "Бывший наркобарон, отдавший всё ради любви" – звучит куда лучше, чем "безжалостный убийца", верно? Ну, или ты просто мазохист, Макс. Только мазохист будет годами биться головой об стену, надеясь, что она, чёрт возьми, рухнет.

Максим усмехнулся, горько и безнадёжно.

— Я и сам не знал, что такой верный пёс, Вик! Может, это и правда какой-то извращённый способ искупления. Ты ведь знаешь, я натворил немало дерьма в своей жизни. Может, это вселенская расплата за грехи? Хотя я, если честно, уже давно перепутал, где грехи, а где праведные поступки. Всё это ради Дианы… как-то слишком громко звучит. Просто… мне без неё хреново, понимаешь? Пусто. И дело даже не в любви, хотя, наверное, и в ней тоже. Дело в том, что она – часть меня. Наверное, самая лучшая часть… которую я, по своей дурости, чуть не потерял. И если мне нужно пройти все круги ада, чтобы вернуть её, – я пройду. Не потому что я герой, а потому что я эгоист. Мне нужно её вернуть, чтобы самому не сдохнуть от тоски. Так что, плевать на репутацию, плевать на всё. И когда я верну её, тогда, может быть, я наконец-то пойму, кто я такой.

Максим стоял, и смотрел вперёд, будто ничего не видел, будто заглядывал вглубь себя, вглубь своих чувств. Виктор следил за ним, понимая, какая буря сейчас творится в душе Макса. Сердце Виктора сжималось от сочувствия к другу, но он понимал, что слова тут бессильны. Максиму нужна Диана, как воздух, и пока он её не найдёт, он не успокоится.

В тишине раздался короткий, резкий звук уведомления. Максим встрепенулся и достал из кармана телефон. Взглянул, и замер. Лицо, и без того измученное, исказилось гримасой непонимания и злой иронии.

— Какого хрена? — прохрипел Максим, не веря собственным глазам. Он перечитал сообщение снова и снова, словно надеясь, что это какая-то ошибка, глюк в системе, но цифры на экране оставались неизменными.

— Что там? — встрепенулся Виктор, чувствуя неладное. Он никогда не видел Максима таким растерянным и яростным одновременно.

— Мой отец… — прорычал Максим и вперил взгляд в Виктора. Глаза метали испепеляющие молнии. — Отправил на мой счёт деньги…

Максим был похож на загнанного зверя. Не теряя ни минуты, он попытался перевести всё обратно, лихорадочно кликая по экрану, заходя в приложение онлайн-банка. Его лицо исказилось от ярости и растущего чувства тревоги.

— Чёрт… отец, этот… змей… что он опять задумал? Он что, ещё не сдох что-ли?

Ярость Максима была осязаемой, она витала в воздухе, заставляя Виктора невольно отступить на шаг. После их последней встречи, когда отец Максима покушался на Диану, и ещё не рождённого ребёнка, Максим отказался от всего, что с ним связано. Он отрёкся от своего наследия, от прав на империю, и предрек бизнесу отца скорый крах после нанесённой ему травмы. Чего же он хочет сейчас? Какую новую подлость он затевает?

— Что там, Макс? — встрепенулся Виктор, на его лице отразилось замешательство. Он знал, насколько сложными были отношения Максима с отцом. Это была гремучая смесь из ненависти, презрения и какой-то извращённой, по-своему болезненной, привязанности.

— Он перевёл мне деньги, и я не могу перевести обратно, представляешь? Он заблокировал возможность возврата средств… — Максим вперил взгляд в Виктора, его глаза горели от ненависти и отчаяния. Это было не просто очередное мерзкое деяние старого гада. Это было… вторжение. Нарушение тех хрупких границ, которые Максим с таким трудом выстроил, чтобы отгородиться от прошлого.

— Сколько он перевёл? Сумма большая? — Виктор старался сохранять спокойствие, понимая, что сейчас главное – не дать Максиму сорваться в бездну ярости, из которой потом будет очень сложно выбраться.

Максим фыркнул, презрительно скривив губы.

— Не самая… но достаточная, чтобы создать кучу проблем. Мне не нужны его деньги, мне не нужна его империя, всё, что он собой представляет, мне не нужно… — Он замолчал, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.

— Так сколько? — ещё раз уточнил Виктор.

— Миллион долларов… — процедил Максим сквозь зубы, ему казалось, что эти деньги отравлены змеиным ядом его отца. Ему хотелось взять эти купюры и раскидать их по всему Нью-Йорку, чтобы они развеялись по ветру, исчезли навсегда. Эти деньги причиняли ему боль, как если бы его коснулись грязными руками.

Максим стоял сжимая в руках телефон, злость и отчаяние клокотали в его душе. И снова звук приходящего сообщения. Максиму казалось, что он сейчас взорвётся от ненависти и ярости, как перегретый котёл, готовый разорваться на куски.

Но когда он посмотрел в телефон, его словно окатило ледяной водой, сковавшей все внутренности. Ему пришло фото… Дианы… Это была она, живая, настоящая. Она делала покупки в магазине, в руках у неё была тележка, а в ней – их дочь, его маленькая копия. Она стояла, выбирая фрукты, её светло-русые волосы, слегка волнистые, небрежно спадали на спину. Малышка с тёмными кудряшками сидела в тележке и сосредоточенно сосала палец. Фото было достаточно чётким, несмотря на то, что было сделано издалека. Он узнал их сразу. Чёрт возьми, он узнал бы их из тысячи!

— Что это? — прошептал Максим дрожащим голосом, не веря собственным глазам. Он пересматривал сообщение несколько раз, словно надеясь, что это какая-то ошибка, изощрённая пытка. Но данные на экране оставались неизменными, а лицо Дианы – таким реальным, таким живым – смотрело на него с фотографии.

Следом пришло сообщение:

«Привет, сын. Я нашёл твою Диану. Я понимаю, что ты ждёшь того момента, когда я сдохну, чтобы отпраздновать это событие как самый счастливый день в своей жизни. Но я всё же надеюсь на какое-то искупление, на шанс хоть немного загладить свою вину. Я прогнил, это правда, но не до конца. Я хотел бы это исправить, если это возможно.»

Следом пришло сообщение с координатами снимка – Сидней, Pitt Street,180, гипермаркет Westfield.

— Что там, Макс? Ты побледнел… — Виктор заволновался за друга. Слишком резкий контраст между бушевавшей яростью и внезапным шоком. Максим был похож на человека, только что побывавшего на краю пропасти, и теперь пытающегося осмыслить, что с ним произошло.

— Он… он отправил фото… Дианы и ребёнка… — прохрипел Максим, не веря собственному голосу. Он чувствовал, что задыхается, что ему не хватает воздуха, чтобы выговорить эти слова.

— Чего он хочет? — Виктор нахмурился, понимая, что у отца Максима наверняка есть какая-то корыстная цель. Старик никогда ничего не делал просто так, и уж тем более, не стремился к бескорыстной помощи.

— Он… он хочет искупления, — поднял Максим глаза на Виктора, но казалось, что он смотрит сквозь него, не видя окружающего мира. — Он хочет, чтобы я простил его, понимаешь? Он действительно хочет прощения…

Максим замолчал, погружаясь в пучину противоречивых чувств. Он не знал, что сейчас чувствует. Ярость? Благодарность? Недоумение? Всё это смешалось в один ком, который душил его изнутри.

— Я не могу его простить за всё, что он сделал… за всё то зло, что он причинил нам, Диане, мне… за то, что он пытался убить её и моего ребёнка… Но то, что он нашёл Диану… Чёрт, возможно, я благодарен ему… Как же это странно звучит… Но я… благодарен… — произнёс Максим уже почти шёпотом, словно боясь произнести эти слова вслух, словно не веря в искренность собственных чувств.

В глазах Максима плескались слёзы – противоречивые, слёзы облегчения и ненависти. Ему предстояло сделать выбор между прошлым и будущим, между прощением и местью. Выбор, который может навсегда изменить его жизнь, жизнь Дианы и их ребёнка.

Максим встрепенулся и вытер тыльной стороной ладони слёзы, в один миг ставшие символом слабости. Ярость, дававшая ему силы все эти месяцы, вернулась, отгоняя прочь смятение.

— Плевать на отца, плевать на его долбанное искупление! Сейчас главное – Диана и ребёнок. Всё остальное – подождёт.

Виктор усмехнулся, хлопнув друга по плечу.

— Это больше похоже на тебя, Макс.

— Я же говорил, она не в Америке! — воскликнул Максим, сжимая телефон в руке. В его голосе вновь зазвучала стальная решимость.

— Она могла быть где угодно, Макс. Надежда теплилась где угодно, ты сам это знаешь.

— Ты прав, — кивнул Максим, его глаза вновь засверкали огоньком жизни. — Собирайся, Вик. Мы летим в Сидней. Немедленно.

Он отвернулся, достал телефон и начал набирать номер. Вперёд, к Диане!