Глава 57

Иван Алексеевич, несмотря на свои опасения, сдержал слово. Буквально за несколько дней он нашёл подходящий домик неподалеку, в тихом районе Сиднея. Это был двухэтажный коттедж современной планировки, лишённый вычурности особняка, но излучающий комфорт и уют. Панорамные окна заливали комнаты светом, а небольшая терраса с плетёной мебелью и бассейном обещала приятные вечера на свежем воздухе.

Переезд был организован с военной точностью. Станислав, неизменно собранный и практичный, руководил погрузкой и разгрузкой вещей. Андрей, с энтузиазмом взявшийся за дело, переносил коробки с улыбкой, явно радуясь возможности помочь Диане. Света, казалось, просто наблюдала, но её взгляд был цепким, подмечающим детали. Люди отца, крепкие и немногословные, обеспечивали безопасность и решали все логистические вопросы. Сам Иван Алексеевич, мрачный и озабоченный, контролировал каждый шаг, словно от этого зависела безопасность всего мира.

Когда первая партия коробок была доставлена, Диана с Викой вошли в свой новый дом.

Он был светлым и просторным, с белыми стенами и деревянным полом. На первом этаже располагалась гостиная с камином и большим диваном, кухня-столовая, просторная и современная. На втором этаже – спальни и детская, оформленная в нежных пастельных тонах.

Иван Алексеевич позаботился обо всём. Во дворе стоял новенький внедорожник, практичный и безопасный, именно такой, который нужен молодой маме. В доме уже ждала няня, приятная женщина средних лет по имени Ирина, русскоговорящая и с опытом работы с детьми. Она тепло улыбнулась Диане, и та почувствовала, что Вике будет с ней хорошо.

Разбирая коробки, все активно включились в процесс. Станислав ловко развешивал полки, Карина раскладывала вещи по шкафам. Андрей, стараясь быть ближе к Диане, задавал вопросы о её предпочтениях, предлагал помощь.

Диане было жутко неловко. Она чувствовала на себе его взгляд, полный надежды и невысказанного влечения. Она улыбалась в ответ, стараясь быть приветливой, но в душе испытывала раздражение. Андрей питал иллюзии на воссоединение, представлял их общую, счастливую жизнь, и это было последним, о чём она хотела думать. Он казался ей сейчас чужим, даже неприятным. Ей виделся в нем лишь тень, призрак, с которым она когда-то видела своё будущее. То будущее, которое безвозвратно рухнуло.

Иван Алексеевич, наблюдая за суетой, подозвал Диану к себе.

— Я сделал всё, что мог, чтобы обеспечить тебе безопасность и комфорт, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Но помни, Диана, я всегда рядом. И если что-то случится, ты знаешь, куда звонить.

В его голосе звучала тревога, но Диана чувствовала и уступку. Он словно отпускал её, давая шанс начать всё с чистого листа.

К вечеру дом был практически обжит. Вещи разложены, мебель расставлена, на кухне пахло свежей выпечкой, которую приготовила Ирина. Вика, уставшая от переезда, уснула в своей новой кроватке, а Диана стояла на террасе и смотрела на закат. В голове её царил сумбур. С одной стороны, она чувствовала облегчение от того, что вырвалась из-под отцовской опеки. С другой – страх перед неизвестностью и тоска по Максиму давили на неё.

Диана и не заметила, как к ней, сквозь пелену собственных мыслей, бесшумно ступая по доскам террасы, подошёл Андрей.

— Вика спит? — спросил он, подойдя к ней ближе, и его рука осторожно коснулась её плеча.

Она вздрогнула от неожиданности. Прикосновение было мимолётным, почти невесомым, но оно вызвало у неё сложную гамму чувств – удивление, смущение и даже лёгкое отторжение.

Диана повернула голову, стараясь скрыть растерянность.

— Да… спит… — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

Андрей улыбнулся. В его голубых глазах она увидела мягкость, участливость, и даже какую-то болезненную надежду. Её сердце сжалось от чувства вины и досады. Она понимала, что не сможет ответить на его чувства, как бы искренне он их ни проявлял. Она не могла заставить себя полюбить его, просто не могла. События последних лет оставили слишком глубокий след в её душе, а чувства к Максиму, казалось, вытравить было невозможно никакими методами.

— Не хочешь поужинать? — предложил Андрей, надеясь, видимо, разрядить обстановку и перевести разговор в более непринуждённое русло.

— Да, конечно, — слабо улыбнулась Диана, стараясь скрыть замешательство.

Ей совершенно не хотелось ужинать, тем более наедине с Андреем, но она понимала, что не может просто отказать ему. Он был слишком добр к ней, слишком верен.

И вот уже они вместе хлопотали на кухне, готовя пасту – быстрый и простой вариант для позднего ужина. Они разговаривали, старались шутить, вспоминали забавные эпизоды из прошлого – их знакомство, её стремительный взлёт в модельном бизнесе, те многочисленные фотосессии, которые Андрей так умело для неё организовывал. Всё казалось таким… далёким, словно это была не её жизнь, а кадры из старого кинофильма.

До того момента, как Максим не ворвался в её жизнь, похитив её и перевернув всё с ног на голову, у неё была относительно нормальная, предсказуемая жизнь. Сейчас, глядя на Андрея, она вдруг почувствовала себя ещё более одинокой и оторванной от реальности.

Когда паста была готова, они уселись за небольшим столиком на веранде, друг напротив друга. Лёгкий ветерок колыхал листву деревьев, донося отдаленные звуки города. В воздухе витал аромат цветущих кустарников.

Диана взяла вилку и с удовольствием начала поглощать пасту. Она действительно проголодалась. Еда была простой, но вкусной.

Андрей, казалось, не притрагивался к своей тарелке. Он смотрел на неё с такой интенсивностью, с такой неутолимой жаждой, что ей стало неловко, почти физически некомфортно. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд, изучающий, сканирующий, словно он пытался сквозь её внешнюю оболочку проникнуть в самое сердце её души.

Он отставил вилку в сторону и, набравшись смелости, проговорил, глядя ей прямо в глаза:

— Диана… я понимаю, тебе тяжело вспоминать всё, что с тобой случилось в тот вечер… всё то ужасное, что тебе пришлось пережить… Но… может быть, мы попробуем начать всё сначала? Несмотря на дочь… на то, что она от того человека… мои чувства к тебе ничуть не остыли… Они только стали сильнее. Я всегда буду любить тебя, Диана.

Диана чуть не подавилась едой. Ком мгновенно застрял у неё в горле, перекрывая дыхание. Она жадно схватила стакан с соком и, закашлявшись, сделала большой глоток, пытаясь проглотить упрямую пасту.

Ей казалось, что самый сложный, самый неприятный разговор с Андреем, который она постоянно откладывала, стал реальностью. Она знала, что этот момент неизбежен, но всё равно надеялась, что сможет отсрочить его.

Ей нужно было найти в себе силы, чтобы объяснить Андрею, что между ними больше ничего не может быть. Что он заслуживает большего, чем жить в тени её прошлого. Что она уже никогда не сможет стать той Дианой, которую он когда-то любил. И, к сожалению, он никак не может понять и принять её дочь.

— Андрей… — начала она, стараясь говорить мягко, но твердо. — Я очень ценю твою поддержку, твою заботу… Но…

Андрей замер, словно она выстрелила в него. Его лицо побледнело, а в глазах отразилось нескрываемое отчаяние.

— Что "но", Диана, что "но"? Я целый год ждал, надеялся, что ты оправишься… Я старался привыкнуть к твоей дочери, к Вике… хотя, честно говоря, это было и остаётся очень сложной задачей. — Андрей замолчал, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Я вижу, как она похожа на него, просто… его копия. Хоть я и не видел его никогда вживую, но нет никаких сомнений. Знаешь, как тяжело видеть перед собой каждый день напоминание о своей беспомощности, о том, что я не смог тебя уберечь от этого… этого насильника, как бы ни хотел? Я всего лишь фотограф, хоть и успешный, но моих связей оказалось недостаточно для твоего освобождения, для твоего спасения. Мне нечего было противопоставить его власти и деньгам.

Он резко встал со стула и начал мерить веранду шагами, как загнанный зверь. Диана почувствовала, как аппетит у неё окончательно пропал. Она отложила вилку в сторону и с сочувствием посмотрела на Андрея. Его боль была почти осязаемой, и она понимала, что косвенно является её причиной.

— Андрей… ты хороший… Правда, я тебе это уже давно говорила. Ты добрый, заботливый, талантливый… Ты заслуживаешь счастья, но… я не могу принять твои чувства. Не потому, что ты что-то сделал не так, а потому, что я… я просто не могу полюбить тебя. Во мне что-то окончательно сломалось.

— Ну почему, Диана? Почему? — Он подошёл ближе и упёрся руками в стол, нависая над ней, что вызвало у неё лишь больше неловкости и отторжения. Диана слегка отшатнулась. — Я противен тебе?

Диана взглянула на Андрея снизу вверх. Нет, он не был противен. Светлые волосы, ясные голубые глаза, приятная внешность… Несомненно, он выглядел почти ангелом. Но… Макс. Макс выглядел как падший ангел, Люцифер – сексуальный, опасный, невероятно притягательный и сильный. Всё-таки… Андрей был просто милый и хорошенький, не вызывающий в её теле ни малейшего отклика. Рядом с ним она чувствовала лишь благодарность и… вину.

— Это не ты… Это я, — прошептала она, чувствуя, как в горле образуется ком. — Просто… я люблю… Макса.

Андрей отшатнулся, запуская пальцы в волосы. Казалось, он просто не может понять, что с Дианой не так. Как она может любить такого человека? Вопрос застыл в воздухе, не находя ответа.

— Ты… ты и вправду любишь его? Господи, Диана… За что ты любишь его? Он же ублюдок, он твой мучитель! Как ты можешь любить такого, как он? Что он с тобой сделал? Он сломал тебя!

Диана встала со стола и подошла к Андрею, опираясь спиной на стену дома. Она смотрела на него не отрываясь, и в её глазах плескалась смесь вины и усталости.

— Частично сломал… ты прав… — прошептала она, словно признаваясь в тяжком преступлении. — Привязал меня к себе, сделал своей… У меня просто не было сил сопротивляться тем чувствам, что он вызывал во мне…

Андрей отступил на шаг, словно не веря в то, что только что услышал.

— То есть… только секс и всё? Животное влечение? Но это же не любовь, Диана… это просто… секс…

Диана вздохнула. Да… животное влечение нельзя было отрицать между ней и Максимом… но это была лишь вершина айсберга.

— Если бы всё было так просто, — тихо ответила она, её взгляд был устремлён куда-то в пустоту, за спину Андрея. — Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. Я и сама до конца не понимаю этого.

Она вспомнила их первую встречу, страх и влечение, которые сковывали её. Вспомнила его силу, его уверенность, его взгляд, проникающий в самую её суть. Вспомнила, как возненавидела его всем своим существом, и постепенно эта ненависть трансформировалась во что-то иное – сначала в какой-то болезненный интерес, потом в зависимость, а затем… в любовь. И всё это переплелось с похотью, страстью и инстинктами.

Всё это – привязанность, физическое влечение, переплетения ненависти и мести, любви и страсти – это был сложный, запутанный клубок чувств, которые Андрею были непонятны, но Максим… он понял бы, что она имеет ввиду. Максим сам был соткан из подобных противоречий.

Андрей покачал головой, не в силах осознать услышанное.

— Я не понимаю, Диана, как ты можешь говорить такое! Он же преступник! Он отнял у тебя свободу, он…

— Он отнял у меня не только свободу, Андрей… Он отнял у меня меня прежнюю, — перебила она его, её голос звучал твердо, несмотря на внутреннюю дрожь. — И я не уверена, что хочу её вернуть.

Эти слова были правдой. Они вырвались из её уст прежде, чем она успела их обдумать, но, произнеся их, она почувствовала странное облегчение. Она призналась себе в том, что долгое время игнорировала. Каким бы чудовищем ни был Максим, он оставил в её жизни неизгладимый след. И она не хотела ничего менять.

Андрей смотрел на неё так, словно видел впервые. В его глазах читалось разочарование и непонимание.

— Значит, все мои старания… все мои надежды… всё это было зря? — произнёс он тихо, почти шёпотом.

Диане стало мучительно стыдно. Она знала, что причиняет ему боль, но не могла поступить иначе. Она не могла лгать ему, не могла притворяться, что чувствует то, чего нет.

— Мне очень жаль, Андрей, — искренне произнесла она. — Я благодарна тебе за всё, что ты сделал для меня. Ты был рядом, когда мне было хуже всего. Но… я не могу полюбить тебя.

Андрей молчал, глядя на неё полными боли глазами. Затем он развернулся и, не сказав ни слова, ушёл.

Диана осталась стоять на террасе, одна в ночной тишине. В голове её царил хаос. Она понимала, что только что разбила сердце хорошему человеку. Но она также понимала, что не могла поступить иначе. Ей нужно было быть честной с собой и с Андреем. Ей нужно было двигаться дальше, искать свой собственный путь, даже если этот путь будет полон боли и неопределённости. Но где этот путь проходил, Диана понятия не имела.