Глава 56

Отец, Иван Алексеевич, как всегда, действовал решительно и быстро. Один звонок – и вот они уже в частном самолёте, летящем в Австралию. Карина, когда успокоилась, казалось, даже обрадовалась этому бегству. Избалованная дочь политика, привыкшая к роскоши и постоянным переменам, она, с одной стороны, беспокоилась за Диану, а с другой – мечтала о спокойной жизни подальше от российских разборок. Её муж, Станислав, покорно следовал за ней, стараясь не влезать в семейные дрязги и просто обеспечивать беременной жене привычный комфорт.

А вот Андрей, бывший парень Дианы, выглядел потерянным и беспомощным. Он казался марионеткой, которую дёргают за ниточки – привязанность к Диане и страх перед Иваном Алексеевичем не позволяли ему вырваться из этой запутанной истории. Света, подруга Карины, прилетевшая с ними в Австралию из любопытства и из-за отсутствия собственных планов, казалась слегка озадаченной. Она наблюдала за происходящим с отстраненным интересом, словно смотрела очередную серию захватывающего, но непонятного сериала.

В голове Дианы крутились обрывки мыслей.

«Белые люди… не Европа…»

С одной стороны, она чувствовала воодушевление от того, что смогла оставить Максиму подсказку, ниточку, по которой он, возможно, сможет их найти. С другой – её охватывало отчаяние. Как он сможет их найти в этом огромном, незнакомом мире? Австралия казалась бескрайней пустыней, где их следы легко потеряются навсегда.

И вот, Диана уже стояла на австралийской земле, и чувство внутри неё было похоже на взрыв гранаты с замедленным действием. Сидней встретил их ярким солнцем и щебетом экзотических птиц, но для неё это был просто очередной чужой мир, ещё одна точка на карте, где они пытались скрыться от тени Максима. Шок от внезапного переезда ещё не прошел, а перспектива жизни на другом конце света угнетала своей неизвестностью.

Они обосновались на новом месте, и отец, как тень, постоянно находился рядом, не давая Диане ни секунды покоя. Она снова чувствовала себя птицей в золотой клетке, окружённой заботой, которая душила её. Она понимала, что отец делает это из любви, из желания защитить её, чтобы снова не потерять её, но его гиперопека сводила её с ума.

Как и обещал, Иван Алексеевич отвёл Диану к лучшим психологам Сиднея. Они говорили о травме, о стокгольмском синдроме, о необходимости разорвать эту болезненную связь с Максимом. Диана слушала их, кивала, соглашалась. Ей было проще притвориться, что она идёт на поправку, чем бороться с отцовской настойчивостью. Главное – чтобы он оставил её в покое хоть на какое-то время.

Как только отец немного ослабил контроль, Диана начала свои собственные поиски. Она целыми днями просиживала в интернете, пытаясь найти хоть какую-то информацию о Максиме. Просматривала новостные сайты, социальные сети, форумы – всё, что могло бы дать ей хоть какую-то надежду. Но всё было тщетно. Без огромных денег и посторонней помощи найти Максима было невозможно.

Забота о Вике не давала Диане окончательно утонуть в отчаянии. Дочь росла, с каждым днём становясь всё больше похожей на своего отца. Уже ближе к году у Вики проявилась та самая отличительная особенность, которую Диана боялась и одновременно ждала – гетерохромия. Один глаз янтарный, другой – небесно-голубой. Когда Диана смотрела в эти разные глаза, она видела его – сильного, опасного, любимого. Того, кого она так отчаянно ждала.

Глядя на свою дочь, Диана чувствовала, как разрывается на части. С одной стороны – бесконечная любовь и нежность к маленькой Вике, с другой – острая, невыносимая тоска по Максиму. Она скучала по его голосу, по его прикосновениям, по его безумному, непредсказуемому нраву.

Год пролетел, как в тумане. Вике было уже больше годика, маленькая копия Максима, с гетерохромией, кудрявыми, каштановыми волосами и розовыми щёчками, покорила сердце деда Ивана. Карина же родила сына, Артурчика, похожего на своего отца Станислава – с тёмными волосами, но с глазами, доставшимися в наследство от мамы и тёти – зелёными, как весенняя трава. Артуру было больше полугода, и нянчиться с внуками стало главным развлечением Ивана Алексеевича.

Но Диана чувствовала себя всё более зажатой в клетке. Она осознавала, что задыхается от постоянной опеки и пристального внимания отца. Ей хотелось… свободы. Свободы дышать, думать, действовать. Свободы от страха и необходимости притворяться. И, самое главное, свободы искать Максима.

Решение зрело в ней постепенно, но однажды стало окончательным. Она должна отделиться от семьи.

Однажды, после ужина, когда Карина укладывала Артура спать, Андрея со Светой дома не было, а Станислав ушёл в кабинет, Диана решилась.

Она подошла к отцу, который, как обычно, играл с Викой на ковре. Малышка заливисто хохотала, дергая Ивана Алексеевича за усы.

— Отец, нам нужно поговорить, — твёрдо сказала Диана.

Иван Алексеевич нахмурился, но отложил игрушку.

— Что-то случилось? — спросил он с тревогой.

— Я хочу съехать, — выпалила Диана, стараясь говорить как можно спокойнее. — Хочу… отдельный дом. Для Вики и меня.

Взгляд отца стал ледяным.

— Зачем? Вам разве здесь плохо? Карина, Станислав, Артурчик, даже Света с Андреем. Вика растёт со сверстником, практически сверстником. Что ещё тебе нужно?

— Отец, я просто… Мне нужно пространство. Свобода. Я молодая девушка, в конце концов. — Диана взяла Вику на руки, подбросила её вверх, и малышка разразилась звонким смехом. — Это ведь нормальное желание, как считаешь?

Иван Алексеевич отвернулся, буравя взглядом ковёр. Он молчал, переваривая услышанное. В комнате повисла тяжелая тишина.

— Свобода ей нужна… — пробурчал он себе под нос. — Слишком много свободы вам добра не приносит.

Диана знала, что эти слова были адресованы не только ей.

Он тяжело вздохнул, поднялся с ковра и подошёл к Диане с Викой на руках. Малышка, с любопытством склонила голову так, что тёмные кудряшки подпрыгнули, разметаясь вокруг милого личика, а маленькая Вика со всем вниманием продолжала смотреть на него своими разноцветными глазами.

— И как же я буду без этой крошки, а? — проворчал Иван Алексеевич, забирая внучку у Дианы.

Он прижал Вику к себе, целуя её в макушку.

— Дее-дааа, — пролепетала Вика, обхватив его лицо своими маленькими ручками.

Иван Алексеевич растаял. Он прижал малышку к себе ещё крепче, а затем, поймав взгляд Дианы, снова нахмурился.

— Она… стала ещё больше похожей на этого человека, — проворчал он. — Даже… гетерохромия. Как будто он специально клеймил тебя, чтобы его гены вот так… выстрелили у этого крошечного существа.

Диана похолодела. Она знала, что отец никогда не простит Максима, но видеть, как его ненависть отражается на Вике, было невыносимо.

Иван Алексеевич, словно услышав её мысли, сменил тон. Он ущипнул Вику за розовую щечку.

— Но что тут таить… — пробормотал он, глядя на внучку с нежностью. — Действительно очаровательное создание. Куколка. Любознательная… И, признаться, очень привязалась ко мне, как и я к ней. Как от такого ублюдка могло получится что-то, совершенно бесценное?

Ивана Алексеевича раздирали противоречия. Вика завораживала его своей невинностью, своим непосредственным обаянием. Он не мог отрицать, что обожает эту маленькую частичку Максима. Но, глядя в её разноцветные глаза, он видел и напоминание о своей беспомощности, о том, что не смог защитить Диану от этого человека.

— Этот "ублюдок" её отец, — процедила сквозь зубы Диана, забирая Вику на руки, словно опасаясь, что отец причинит ей вред даже взглядом. Та в свою очередь обхватила Диану за голову, поцеловав в губы.

— Мааа-ма… — пролепетала малышка, заглядывая ей в глаза своими разноцветными глазками.

Диана прижала её к себе, покачивая из стороны в сторону, словно выстраивая непробиваемую стену между Викой и отцовской неприязнью.

— В том-то и дело… отец… как бы это ужасно ни было… — проговорил Иван Алексеевич, словно до конца не осознавая, что Вика – плоть от плоти Максима, живое воплощение его грехов и чар. Он словно пытался убедить себя в том, что в этой девочке нет ничего от того чудовища, который держал Диану в плену.

Диана, стараясь унять дрожь в голосе, продолжила:

— Ладно, пап, я хочу съехать, хочу пойти на работу… хотя бы удалённо… я хочу сама строить свою жизнь…

Иван Алексеевич снова нахмурился и стал мерить комнату шагами. Его брови сдвинулись к переносице, на лице читалось отчаяние и непонимание.

— Мы живём в особняке, здесь полно слуг, охраны, моих людей, неужели ты всё это хочешь променять на эту призрачную свободу?

Диана фыркнула, не в силах сдержать сарказм. Серьёзно? Да она всю жизнь прожила в стеснённых условиях детского дома, привыкла ютиться в скромных комнатах, мечтая о глотке свежего воздуха. Она чудом вырвалась в модельный бизнес, познала славу и достаток, но никогда не забывала о своих корнях. И с того момента, как Максим её похитил, её жизнь окончательно превратилась в хаотичный водоворот событий, его камера, его роскошный дом, роскошные дома отца, сначала в Мексике, потом в этой давящей своими размерами Австралии. Сейчас ей захотелось чего-то простого, настоящего, обыденного, чего-то, что принадлежало бы только ей и Вике.

— Да… я просто хочу нормальный дом… без вычурности… обычный, как у местных…

Иван Алексеевич остановился и вперил в неё взгляд, словно пытаясь прочитать её мысли.

— А как же охрана, няни, слуги? Ты ведь даже не представляешь, насколько опасным может быть этот мир.

— Отец… это необязательно… я умею готовить, ну… няню можно, не спорю, но слуги, охранники… они мне не нужны, отец, это лишнее! Я хочу сама выбирать, что мне есть на завтрак, во сколько мне гулять с Викой, с кем мне общаться. Неужели это так много?

— Нет уж… охрана не обсуждается… а если этот ублюдок вернётся за тобой, что мне делать, Диана? Я не позволю ему снова причинить тебе боль!

Диана посмотрела на него и вздохнула, потом тихо прошептала:

— Ты отправил меня на край света, отец… Максиму просто… практически нереально меня найти, понимаешь? Я не вижу поводов для беспокойства… здесь нет его людей, здесь нет его влияния.

Отец нахмурился. Потом, долго смотря на неё, наконец, произнёс:

— Хорошо… Тогда хотя бы сигнализация, последней модели. И если что-то подозрительное, оперативная группа прибудет немедленно! Я буду спать спокойно, зная, что ты и Вика под защитой.

Диана выдохнула. Это уже было небольшое достижение.

— Договорились.

Она знала, что это только первый шаг к её свободе. Но это было уже хоть каким-то достижением.

Она опустила Вику на ковёр и взяла её за ручки.

— Пойдём, малышка, — сказала она, глядя в её разноцветные глаза. — Нам пора строить свой собственный мир.