Глава 62

В эту ночь не было места усталости или пресыщению. Они заново открывали друг друга, познавая всё новые грани наслаждения. Поцелуи становились всё более глубокими и чувственными, прикосновения – всё более нежными и изобретательными.

Они меняли позы, экспериментировали, не стесняясь своих желаний. Она сидела сверху, властвуя над ним, чувствуя себя богиней. Он стоял на коленях, целуя её живот и бедра, вознося ей хвалу. Они обнимались, шептали друг другу слова любви, и снова сливались воедино.

Всю ночь они принадлежали только друг другу, забыв обо всем на свете. И только когда первые лучи солнца заглянули в окно, они, наконец, обессиленные, но счастливые, заснули в объятиях друг друга.

Диана проснулась от внутреннего будильника. Восемь утра – время, когда Вика обычно просыпается. Она лежала на Максиме, её тело было плотно прижато к его телу, словно они были одним целым. Каждый мускул внизу живота пульсировал приятной усталостью. Боль, напоминающая о бурной ночи, была сладостной и желанной. Как долго они не могли позволить себе такой близости? Почти два долгих года. Как два диких зверя, они жадно утоляли голод друг другом. Она чувствовала его внутри себя, словно он не хотел расставаться с ней даже во сне.

Тихо улыбнувшись, она принялась изучать его лицо. Он посапывал во сне, его тёмные кудри растрепались на подушке, обрамляя лицо. Скулы, казалось, проступили острее, чем раньше. Он похудел, это было очевидно, и Диана знала, что виной тому – разлука. Но сейчас всё непременно вернётся на круги своя. Длинные ресницы отбрасывали тени на его скулы, его губы, как и её, были немного припухшими после бурной ночи, а на щеках – лёгкая щетина.

Диана попыталась осторожно приподняться, но его руки, повинуясь инстинкту, обхватили её со всех сторон, не позволяя двинуться. Он не желал прерывать объятия, даже во сне. Его брови недовольно сдвинулись к переносице. Эта мимика была так похожа на Викину! Сердце Дианы пропустило удар. Точнее, мимика Вики была точь-в-точь, как у Максима. Маленькая копия любимого мужчины.

— Макс… Вика скоро проснётся, — прошептала Диана, нежно касаясь его щеки.

Он снова нахмурился, брови свелись ещё ближе.

— Ещё пять минуточек, — пробормотал он, прижимая её к себе ещё крепче. Его рука скользнула ниже, сжимая её бедро, словно проверяя, на месте ли она, никуда ли она не денется. Диана почувствовала лёгкий укол возбуждения, несмотря на усталость.

Диана едва успела осознать мысль о возможном пробуждении Вики, как тихий стук в дверь прорезал утреннюю тишину.

За дверью раздался голос Ирины:

— Диана, доброе утро. Малышка уже проснулась и рвётся к тебе, сможешь выйти?

Диана встрепенулась, сердце забилось быстрее от неожиданности и нетерпеливого желания увидеть дочь. Она попыталась быстро подняться с Максима, каждое её движение отзывалось приятной истомой в мышцах.

Макс недовольно забурчал, как разбуженный зверь, и одним ловким движением перекинул её через себя, нависая сверху. Его гетерохромные глаза медленно открылись, всё ещё затуманенные сном, но уже полные животной страсти.

— Куда? — прохрипел он, его голос был низким и хриплым.

Диана почувствовала, как его возбуждение волной прокатилось по её телу, обжигая кожу. Чёрт, он всё ещё был внутри неё, такой же твёрдый и желанный, как и всю ночь.

— Вика… уже проснулась, Макс, отпусти… — выдохнула она, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

Максим встряхнул головой, сбрасывая с себя остатки сна. Его взгляд стал более осознанным, но всё ещё горел неутолимой жаждой.

— Чёрт, мне нужно одеться… — пробормотал он, а его голос звучал с долей досады.

Он резко оторвался от Дианы, и она увидела его обнажённое, сильное тело во всей красе. Мускулы перекатывались под кожей, в каждой линии чувствовалась мощь и уверенность. Даже несмотря на усталость, он излучал энергию и дикую, животную силу.

Он быстро подхватил боксёры и брюки, которые Диана в порыве страсти закинула куда-то вглубь комнаты. Сама Диана тоже быстро вскочила с кровати. Щёки залились румянцем от смущения и возбуждения. Она почувствовала липкость между ног, напоминание о бурной ночи, но не обращая внимание на дискомфорт, схватила лёгкий шелковый халатик, быстро накинув на своё тело. Ткань нежно скользнула по коже, вызывая приятные мурашки.

Максим, натягивая брюки с лукавой улыбкой и блеском в глазах, наблюдал за Дианой, не в силах оторвать взгляд от её тела. На шее Дианы, на груди были видны следы от засосов, небольшие укусы, которые он оставил на ней в порыве животной страсти. Чувство полного обладания захлестнуло его с головой, как необузданная стихия. Каждая отметина была доказательством их страстной связи, напоминанием о ночи, полной любви и желания.

Застегнув наконец-то ширинку, он в один прыжок оказался возле Дианы и впился в её губы в исступлённом, жадном поцелуе. Его губы были горячими и влажными, а язык настойчиво проникал в её рот, вызывая волну удовольствия. Диана застонала от наслаждения, отвечая на его страсть, но всё-таки, собрав всю свою волю в кулак, заставила себя оторваться от него. Воздуха не хватало, а сердце бешено колотилось в груди.

— Вика, — всё, что смогла выдохнуть она, и на её лице появилась нежная улыбка. Мысль о дочери заполнила её сердце теплом и любовью.

— Знаю, — усмехнулся Максим, его глаза горели желанием, — просто не могу насытиться тобой!

Он нежно провёл пальцем по её щеке, наслаждаясь мягкостью её кожи. Его прикосновение было нежным, но в то же время полным обещаний.

Наконец, в комнату вошла Вика. На её детском лице застыло явное недовольство. Маленькие бровки нахмурились, пухлые щёчки чуть надулись. Очевидно, пробуждение без мамы утром не пошло ей на пользу.

Максим, уже практически одетый, натягивал через голову футболку. Увидев недовольное личико своей маленькой копии, он невольно усмехнулся. Она была просто очаровательна! Ему до сих пор не верилось, что это его дочь, что она реальна, и что он может просто вот так стоять и смотреть на неё.

Диана опустилась на корточки, протягивая к Вике руки.

— Иди ко мне, солнышко, — ласково позвала она.

Вика продолжала хмуро смотреть на Максима, но медленно, переступая маленькими ножками, двинулась в сторону Дианы. Добравшись, она крепко обняла её, утыкаясь носиком в плечо.

Ирина, тихо прикрыв дверь, вышла из комнаты.

Вдруг носик Вики сморщился, словно она почувствовала что-то неприятное. Маленькие пальчики отстранили Диану.

— Ма… фу… — пробормотала Вика, её лицо выражало крайнюю степень отвращения.

Диана смутилась. Она знала, что дети очень чувствительны к запахам. Она бросила взгляд на Максима. Он, словно понимая причину каприза дочери, самодовольно ухмылялся, наблюдая за происходящим. Щёки Дианы предательски окрасились румянцем.

«Запах секса…» — пронеслось у неё в голове.

Она была уверена, что Вика чувствует именно это, хоть и не могла выразить вслух.

— Вика чувствует твой запах на мне, — тихо сказала она, стараясь, чтобы в её голосе не прозвучало ни осуждения, ни смущения.

Максим пожал плечами, его глаза горели озорным огнём. С такой уверенностью и самодовольством, от которых у Дианы всегда подкашивались ноги, он произнёс:

— Так и должно быть… Так и будет… Всегда…

Но несмотря на это, Вика, словно преодолевая какое-то внутреннее сопротивление, всё же приблизилась к Диане, крепко обнимая её за шею. Её глаза, полные детской серьёзности, неотрывно следили за Максимом, будто изучали его, сканировали каждое его движение. Ещё вчера она весело играла с ним, даже признала "акие" в его глазах, таких же гетерохромных, как и у неё самой. А сегодня, словно что-то изменилось, она снова хмурится и смотрит с недоверием.

Максим усмехнулся, заметив её пристальный взгляд. Наклонившись, он подхватил Вику на руки, подбрасывая в воздух. Секунду назад хмурая, Вика вовсю заливалась смехом, а Максим не мог насмотреться на неё. Она была очаровательна в своём детском восторге. Его дочь. Их дочь.

Наконец, он прижал её к себе крепко. Вика больше не возражала, рассматривая Максима, прикасаясь маленькими пальчиками к его лицу, к кудрявым волосам, таким же непослушным, как и у неё. Максим усмехнулся, ощущая тепло маленького тела в своих объятиях.

— Пора завтракать, — сказала Диана, с нежностью наблюдая за взаимодействием отца и дочери.

В её голосе звучала надежда на то, что оттаявший лёд недоверия между ними больше не возникнет. И вот они уже втроём, рука об руку, спустились в просторную кухню-столовую, где их ждал новый день.

Сегодня на завтрак было решено приготовить фруктовые тосты с рикоттой и мёдом – быстро, полезно и вкусно. Максим ловко орудовал ножом, нарезая сочные персики и клубнику, а Диана взбивала нежную рикотту с ложкой мёда.

Наконец, все уселись за обеденный стол. Вика вооружилась вилкой и упорно пыталась самостоятельно управиться с тостом. Диана внимательно следила за дочкой, готовая в любой момент прийти на помощь.

В этот момент на кухню вошёл Виктор. Он окинул взглядом эту идиллическую картину и удивлённо присвистнул.

— Слушай, Макс, у тебя там что, встроенный принтер? — съязвил Виктор, наблюдая за тем, как сосредоточенно Вика пытается откусить кусочек тоста. — Она просто вылитая ты! Я, если честно, шокирован.

Максим усмехнулся, лукаво блеснув глазами и небрежно пожал плечами.

— Что есть, то есть, — ответил он, наблюдая как Вика, наконец, справилась с тостом и с довольным видом уплетает его за обе щеки, измазавшись рикоттой и мёдом. Диана тут же вытерла ей щёчки салфеткой.

В уютную кухню, где только начали зарождаться признаки семейной идиллии, внезапно ворвалась тревога. Дверь резко распахнулась и Иван Алексеевич, возник на пороге, окружённый вооружёнными людьми. Тихая сцена сменилась напряжённым молчанием, пропитанным опасностью.

Максим мгновенно преобразился. От самодовольной ухмылки не осталось и следа. Он стал собранным и настороженным. Его рука, сама собой, легла на кобуру, скрытую под футболкой. Взгляд, до этого полного нежной любви к дочери и Диане, стал острым и жёстким, готовым отразить любую угрозу.

— Отец… я… — прошептала Диана, её голос дрожал от ужаса.

Она была совершенно не готова к этой встрече, к столкновению двух самых важных мужчин в её жизни на столь взрывоопасной территории. Отец… он уже узнал? Так быстро узнал, что Максим нашел их?

Виктор, оценив ситуацию, встал рядом с Максимом, готовый в любой момент выхватить оружие. Все присутствующие в кухне напряглись, воздух сгустился.

Иван Алексеевич буравил Максима взглядом, полным неприкрытой ненависти. Он смотрел на него, как на чудовище, посмевшее приблизиться к его дочери, к его семье.

И одновременно, словно сговорившись, оба, Иван Алексеевич и Максим, произнесли ледяным тоном, не терпящим возражений:

— Диана, уходи…

— Нет, — прошептала Диана, — я не уйду никуда. Я не дам вам поубивать друг друга.