Глава 3.01

Санкт-Петербург

Попрощавшись с Иркой на Гостинке, я лечу-бегу сначала по Невскому, потом сворачиваю на Михайловскую улицу. Тут уже рукой подать до Михайловского дворца, в котором располагается основная экспозиция Русского музея. Сегодня у меня экскурсия по первому этажу для семьи бизнесмена из Аргентины. И я почти опаздываю.

Краем глаза замечаю, как из иномарки представительского класса, припарковавшейся у входа в гостиницу «Европа», выходит высокий молодой мужчина. Я не вижу его лица. Только широкие плечи и коротко стриженный затылок. Но все равно спотыкаюсь. Мое сердце тоже совершает какой-то немыслимый кульбит. Сначала бухается резко куда-то вниз, а потом начинает трепыхаться, как пойманная в силки птица, и разгонять кровь по сосудам в бешеном темпе.

И все из-за того, что мне кажутся до боли знакомыми и эти плечи, и этот затылок.

Так, Алиса, стоп! Успокойся! Это просто обман зрения! Галлюцинация!

Замедляюсь, встряхиваю головой, делаю несколько глубоких вздохов. Вроде как усмиряю разыгравшийся пульс и пытаюсь сконцентрироваться на окружающих предметах.

Вот, например, Александр Сергеевич[1] собственной персоной. У него на голове сидит наглая жирная чайка, с превосходством поглядывающая на проходящих внизу людей. Улыбаюсь и слегка склоняю голову, отдавая дань уважения гениальному русскому поэту.

Спешу мимо далее к мощным кованным воротам, около которых уже вижу Хуана, Мануэлу и их пятнадцатилетнего сына Николоса.

— Hola[2]! — здороваюсь со всеми.

— Hola! — хором отвечают супруги.

К их отпрыску обращаюсь отдельно:

— Buenos días joven. Por qué estás triste?[3]

Он смущенно улыбается и наконец тоже произносит несколько слов:

— Hola, Alice. Todavía no me he despertado.[4]

Мы вместе входим в здание, минуем помещения гардеробов, которые не востребованы летом, поднимаемся по мраморной лестнице из цоколя на первый этаж.

И стоит мне только вдохнуть родной, музейный запах, услышать скрип паркета, уловить эту незабываемую атмосферу, как весь остальной мир перестает существовать.

Доброе утро, Юрий Михайлович[5]. Здравствуйте Исаак Ильич[6]. Низкий Вам поклон, Василий Иванович[7]. Мне опять нужна Ваша помощь, чтобы просвещать и образовывать иноверцев. Покажем им все самое лучшее! Пусть не думаю, что у нас тут только медведи, гармошка и водка.

Два часа пролетают достаточно быстро. По усталым улыбкам своих гостей понимаю, что пора их отпускать.

Сама же не спешу покидать дворец. Иду навестить своего любимого Карла[8].

Сажусь на диван напротив монументального «Последнего дня Помпеи» и погружаюсь в разглядывание полотна, как делала это не раз.

Небо, покрытое грозовыми тучами, прорезают острые молнии. На горизонте виднеется кроваво-красное зарево. На фоне рушащихся от мощных подземных толчков зданий, изображены отдельные драматические сюжеты: мертвая женщина, за которую цепляется ее ребенок, сыновья, несущих своего раненного отца, аристократка с двумя дочерьми, с отчаянием смотрящие вверх. Как же мастерски художнику удалось передать атмосферу паники и ужаса, охвативших людей перед лицом надвигающейся катастрофы!

Так бы и сидела здесь вечно, наслаждаясь этим гениальным произведением, но к сожалению есть еще несколько дел на сегодня.

Пообедать с Кармановым, главным папиным меценатом. Он уже не раз приглашал, так что список моих отмазок просто иссяк.

Потом завезти документы в Союз художников на Большой Морской.

После подписать договор на аренду зала для выставки работ Лоры. Она теперь живет в Феодосии, ухаживает за престарелой матерью, а я представляю ее интересы В Петербурге.

Вечером же я собираюсь встретиться и поболтать с Катей, моей школьной подружкой.

Плотное такое расписание, которое не дает расслабиться.

Принимаю звонок от Гали, заходя в бар «Стирка» на Казанской. Она звонит мне только в самых крайних случаях, чаще всего по просьбе отца.

— Алиция, когда ты придешь домой?

Мачеха частенько обращается ко мне по имени, записанному в паспорте. Знает, что меня это бесит. Вернее бесило. Сейчас мне откровенно пофиг.

— Пока не знаю. А в чем дело?

— Уже поздно, а тебя все еще нет.

Что за бред? С каких пор девять вечера это поздно?

— Ну, я как бы совершеннолетняя уже давно... — тактично намекаю, что ее вмешательство в мою жизнь не требуется и, как минимум, неуместно.

Галя шумно вздыхает, а потом, видимо прикрыв ладонью динамик, шепотом сообщает:

— Тебя здесь ждет гость. Он специально приехал, чтобы увидеться с тобой, и сидит у нас уже три часа.

Где-то глубоко внутри начинает копошиться нехорошее предчувствие. Но я не даю ему разрастись и пустить корни. Все эти эмоции иррациональны и лишь мешают жить.

— Буду в течение получаса., — на этих словах отключаюсь.

Кто бы ни был этот таинственный визитер, с чем бы он ни пожаловал в дом моего отца, с добром или со злом, я все равно должна разобраться с этим сама. Не могу бросить на «амбразуру» даже Галю, хоть и очень хочется.

Поэтому вызываю такси и покидаю «Стирку», так и не отведав столь любимы мною какао с маршмелоу.

___

1 Александр Сергеевич Пушкин

2 Привет (исп.)

3 Доброе утро юноша Почему вы грустите? (исп.)

4 Привет, Алиса. Я просто еще не проснулся (исп.)

5 Юрий Михайлович Шишкин

6 Исаак Ильич Левитан

7 Василий Иванович Суриков

8 Карл Павлович Брюллов