Глава 17.

Когда мы вошли в Приморье, я делал Хван Цзи перевязку.

- Вроде всё чисто, - я осмотрел швы и задумчиво ощупал края раны. Кожа никаких подозрительных вздутий не показала. – Жара больше не было?

- Ночью немного лихорадило. Я выпил ваш отвар, пропотел – и всё прошло, - ответил Хван Цзи.

- Хорошо. Когда господин Чан купит нужные травы, сделаю мазь. Будем лечиться мазью. Думаю, тебе уже можно вставать, только ничего тяжелее ложки пока не поднимай. На всякий случай, - я аккуратно накрыл ожог соленой тканью. – Не буду скрывать, тебе очень повезло. Будешь ходить со шрамом, но зато живой.

Хван Цзи сверкнул улыбкой.

- Да, мне очень повезло с вами, дайфу Лим.

Я невесело усмехнулся.

- На самом деле даже в стерильных условиях рана может загноиться. Убить всех этих микробов очень сложно, особенно когда они разрослись. А тебя еще лапали немытыми руками и потом прижгли. Ты оказался крепким парнем. В следующий раз лучше сразу промывай рану мылом и вином. Люди могут умереть даже от царапины.

- Благодарю вас. Я обязательно расскажу всем о ваших открытиях. Все должны узнать об этом! Скольких тогда можно спасти! – Хван Цзи бросил мечтательный взгляд на пухлую тетрадь, лежавшую рядом на столике. В неё он записывал все мои лекции.

Я даже не стал говорить, что открытия принадлежали вовсе не мне. Какая разница? На моей родине антисептику открывали регулярно и также регулярно забывали. Это в последние двести лет случился бум. Я закончил перевязку, накрыл голову широкополой шляпой и прошмыгнул к себе, по пути метнув взгляд на причал.

Приморье за пару недель изменилось невероятно. С домов окончательно исчезли красные тряпки. Все оконные ставни были распахнуты, и их яркие узоры невероятно украсили улицы. Народ толпился на рынке так, что яблоку было негде упасть. Слышалась музыка, громко вопил зазывала, расхваливая пирожки, бродячие артисты что-то задорно пели на свободном пятачке. Словом, жизнь стряхнула с себя последки мора и вошла в привычный ритм.

Подавив желание спуститься вниз и получше рассмотреть всё поближе, я закрыл дверь и, сладко потянувшись, улегся на постель с очередной книжкой из коллекции господина Чана. Море за иллюминатором тихо шелестело и переливалось под солнцем. Дышалось на редкость легко и свободно. Постель была в меру мягкой и радовала свежим бельем и отсутствием вшей. Я закинул ногу на ногу и откинулся на подушку, подставив страницы под свет. Книжка оказалась сборником сатирических историй про весьма остроумного авантюриста турецких кровей, очень веселая. Я давился хохотом и мотал ногой. Для полного счастья не хватало чашечки капучино.

В компании Хван Цзи и книжки незаметно пролетели два дня.

Я никуда не выходил, даже на палубу выбирался строго по ночам и в шляпе, чтобы никто меня не рассмотрел и не опознал. На третий день такой жизни стало тоскливо. Матросы пакостно хихикали, господин Чан уверял, что остановка продлится не больше недели, а я вздыхал и терпел.

Вечером четвертого дня, когда книжки уже приелись, а Хван Цзи вовсю бегал по Приморью в поисках хороших припасов, в дверь постучали.

- Это… здрасьте, - промямлил матрос, один из тех, кто помогал коку. – Вы звиняйте, доктор, но у нас тут небольшая неприятность. Ну, как небольшая… Пожалуй, все-таки большая…

Я насторожился и отложил книжку.

- Что случилось?

Матрос переступил с ноги на ногу, открыл рот, закрыл и беспомощно оглянулся через плечо.

- Наши по бабам пошли и застряли в борделе, - раздался знакомый голос хаосита. Он отодвинул своего коллегу в сторону и, не глядя на меня, неприветливо закончил: - Угостились местной брагой, а ею, оказывается, еще грузчики неделю назад отравились. Ну и наши, того… выйти не могут, дрищут дальше чем видят, лежат, стонут. Служителя Равновесия не вызвать, они тогда быстро лавочку прикроют. Вот мы за вами пошли. Помогите, что ли? Только Чану не говорите.

Я с трудом подавил хохот. Нет, ситуация была невеселая, но сами обстоятельства…

- Чем я им, по-вашему, помогу? – самым серьезным тоном спросил я.

Хаосит сложил руки на груди и исподлобья уставился на меня. Даже в сумерках виднелось это убийственное выражение: «Тебя, зараза, еще и упрашивать надо?!»

- Не знаю. Вы тут доктор, не я.

- Дайте им отвар какой-нибудь, чтобы они хотя бы до корабля добежали. А там мы их прикроем, - жалобно попросил второй матрос и молитвенно сложил руки на груди.

Я фыркнул, отложил книжку и пошел за семенами укропа. Спасибо господину Чану, травками и препаратами корабль обеспечили на весь месяц. Матросы терпеливо дождались, когда я соберу сумку, надену шляпу и замотаюсь в бесформенный плащ, и мы под прикрытием темноты покинули корабль. Ступив на пристань, я почувствовал, как повело голову – это тело привыкло к качке и немного ошалело, почуяв твердую землю.

- Далеко идти-то? – спросил я.

- Не, тут в переулке, рядышком, - сказали матросы дружно и пошли вперед, показывая дорогу.

- Говорил я, что лучше до дома дотерпеть, но им ведь неймется! – жаловался первый. – Мужики же здоровые, а тут еще эти скоморошки прыгали, ногами сверкали… Вот и помчались. Это мне без разницы, я к этим делам равнодушный, а у них свербит!

Хаосит мрачно молчал и старался не смотреть в мою сторону. Судя по скрещенным рукам и поджатым губам, в любом другом случае он бы из кожи вылез, но меня бы не побеспокоил. Я тоже на него не смотрел – старался не раздражать лишний раз.

Мы углубились в переулок, несколько раз повернули, и мужики остановились перед небольшим домом, в окнах которого слабо горел свет. Я окинул его взглядом и покрепче сжал сумку. Дом не походил на бордель, но в том и был смысл, когда торговля любовью незаконна.

Хаосит открыл передо мной дверь и любезно посторонился.

- Идите, мы тут посторожим.

Я послушно зашел в сени - и дверь тут же захлопнулась, оставив меня в темноте. Я поднялся по ступенькам, пересек длинный коридор, открыл дверь и шагнул внутрь.

В доме на самом деле были больные, но вот никакого борделя никогда не было. Прямо напротив двери за столом, в окружении толпы больных и служителей равновесия, сидел Арант. Мы столкнулись с ним практически нос к носу.

Хаосит развел меня, как последнего лоха.

- Тэхон, ты?! - изумленно выдохнул Арант. Моментально узнал. Не помогла ни шляпа, ни бесформенная накидка.

Я обвел взглядом лежащих на лавках и матрасах стонущих мужиков, увидел среди служителей равновесия Годану со Зденькой и брякнул:

- Нет. Не я.

Глаза Годаны и Зденьки совершенно одинаково выпучились.

Арант бесцеремонно сорвал с меня шляпу, схватил за плечи и затряс, словно куклу:

- Нет, постой! Как ты...? Что ты тут...? О, пророк!..

Я дернулся к выходу.

- Вы меня не видели!

- Как это так – не видели? Ты же здесь! – воскликнул этот муд… мудрец.

Я разозлился и пнул его по коленке. Он ойкнул, но хватку не ослабил.

- Арант, ты тупой?! Всё разжевывать надо? Немедленно отпусти меня! Зденька, Годана, Илья, моё искреннее почтение, рад, что с вами всё хорошо, но на встречу с вами я не рассчитывал. Давайте все сойдемся на том, что мы друг друга не видели, и пойдем своей дорогой?

Те явно не знали, как реагировать на моё неожиданное воскрешение: вроде и радостно, но и повод поплакать тоже есть.

- Ты никуда не пойдешь! – воскликнул Арант. – Ты же больше не… не принадлежишь хаоситам!

- Тэхон будут судить, Арант, - наконец, отошла от изумления Годана. – Нужно разобраться, что там за снадобье было от крупа.

Арант поперхнулся своей радостью на вздохе. Огонек в его глазах погас, а улыбка исчезла так резко, словно её выключили. Мне вдруг бросилось в глаза, что его изящная темная эспаньолка заросла щетиной, скулы заострились, да и в целом вид стал утомленным и нездоровым. Когда служители поддакнули Годане, в том числе и Зденька, он опять сжал пальцы на моих плечах так, что захотелось взвизгнуть. На какое-то мгновение его лицо сделалось безумно страшным, а остекленевший взгляд скользнул по двери. В голову пришла глупая мысль, что он собрался вытолкнуть меня из дома, развернуться и убить всех свидетелей.

- Мне больно, Арант, - процедил я.

Арант опомнился и послушно разжал пальцы.

- Прости. Пойдем к столу, поешь с нами, раз уж ты… жив… Что? – огрызнулся он, услышав неодобрительное ворчание Ильи. – Мы обязаны судить Тэхон, а не морить голодом! Пусть поест, мы не хаоситы какие-то!

- Да-да, - тут же засуетилась Зденька.

Она вскочила, заметалась между столом и печкой, перепрыгивая через спящих мужиков. Меня мягко, но непреклонно усадили. Под руками тут же возникли ароматное жаркое, квашеная капуста и ломоть ржаного хлеба. Зденька налила мне капустного сока, погладила по голове и, жалостливо всхлипнув, отсела. Арант отвернулся к окну. Илья протянул ложку. Я неохотно откусил кусок от хлеба. Служители равновесия смотрели пристально, странно. Возникло нехорошее чувство, что это последний ужин смертника. Почему-то сразу разыгрался зверский аппетит.

Я приступил к жаркому. Я не думал о том, что ко мне пришел русский белоснежный песец. Очень старательно не думал.

- Что в сумке? – спросил Илья, когда я пережевывал еду.

- Травы, - ответил я коротко. – Ничего незаконного.

Зденька тут же схватила её и вывернула карманы. Они вместе с Годаной тщательно перебрали все мешочки и понюхали каждый пузырек.

- Да, всего лишь сборы от желудочных расстройств, - заключила Годана.

Я так и не понял, чего в женщинах было больше: разочарования или облегчения.

- Значит, слухи так разошлись? Ты пришел лечить грузчиков? – спросил Арант. В его низком голосе послышалось что-то ласковое. Такое, что покосился не только я.

- Да.

Конечно, в этот момент было можно сдать с потрохами хаосита, но подвести так корабль Чанов у меня не хватило бесстыдства.

- Тэхон, - Арант повернулся, прислонился спиной к подоконнику и скрестил руки на груди. – Прости, но с этой минуты мы запрещаем тебе лечить людей.

Я безразлично пожал плечами. Запрещают – ну и ладно. Можно подумать, у меня других дел не было. Например, подумать о побеге.

Выходы мне перекрыли надежно: с задвижкой я однозначно слету не справлюсь, лестницу на второй этаж ненавязчиво загородили Зденька с Годаной, у окна стоял Арант, а Илье вдруг очень понадобилась увесистая кочерга - поворошить в печке угли. Я с тоской вздохнул в потолок и допил остатки капустного сока.

- Что теперь со мной будет?

- Сначала мы допросим тебя, определим меру твоей вины. Потом будет суд, - ответил Илья. – Мы нашли среди твоих вещей иглы, а горожане рассказали, что ты не раз хотел разрезать детям шеи, чтобы они лучше дышали, - на последних словах в его голосе проскользнул сарказм. – Не отпирайся, свидетели – всё Приморье.

- И не думал, - я еще раз вздохнул, покатал по тарелке крошку хлеба.

- Это хорошо, что тебе хватает разума признавать свои ошибки, - торжественно заключила Годана.

Арант засопел.

- Всё, хватит, - не выдержала Зденька и, взмахнув руками, за локоть вытянула меня из-за стола. – Остальное завтра. Все с ног валятся. Пойдем, Тэхон, тут есть замечательный чуланчик. Переночуешь там, а завтра… Утро вечера мудренее, там видно будет…

С этим оптимистичным напутствием мне вручили пару одеял и заперли в узком чуланчике, больше похожем на склеп. Взгляд только успел выхватить набитые чем-то мешки на полу, а дальше дверь захлопнулась. Я остался один в кромешной темноте.

Делать было нечего. Я нащупал мешки, кое-как устроился на них, почти с нежностью вспоминая о своей каютке, и завернулся в одеяла. Случайность или нет, но одеяла достались на редкость теплые и хорошие. Даже не колючие.

- Еще чуть-чуть – и тебя будет радовать сам факт одеяла, - мрачно проворчал я и парой ударов придал мешкам форму. Судя по шороху и мягкости, внутри них была какая-то крупа.

С закрытыми глазами оказалось даже светлее, чем с открытыми.

Разбудил меня скрип двери и тихий шорох. Послышались щелчки, вспыхнула лучина и потухла, передав огонек свече. Весь сон с меня слетел мгновенно. Неровный слабый желтый свет выхватил темные спутанные волосы, жуткое лицо с темными провалами глазниц и небритыми щеками. Видение было настолько внезапным и страшным, что я чуть не заорал, подумав, что это явился призрак. Человек повел рукой, согнулся - и золотая вышивка на синих рукавах красиво блеснула. Я сразу подобрался и забился в угол, натянув одеяла по самый нос. Ночным подкроватным чудовищем оказался Арант. И, честно говоря, чудовище было бы мне милее.

- Тэхон! Тэхон, ты спишь? – прошептал Арант.

- Нет, бабочек считаю! – ядовито ответил я. – Зачем пришел? Одумался, раскаялся и решил отпустить?

Арант поставил свечу на сундук и наклонился. Я шарахнулся назад, но не успел – его руки вцепились мне в плечи так, что стало больно даже через одеяло. Я брыкнулся, но мои бараньи параметры против этого громилы сработали с тем же успехом, как та дробина против слона. Он спеленал меня как младенца и прижал к себе. Я весь закаменел, когда он уткнулся носом мне в шею. В животе заворочался комок темного животного ужаса, по спине побежали мурашки. Мудреца всего трясло, нехорошо так, лихорадочно, глаза горели, да и в целом вид не радовал вменяемостью. Никаких попыток развернуть жертву из одежды не было, но мало ли как ему нравилось? Может, он сначала любил нюхать, а уже потом…

- Если ты меня не отпустишь, я заору! – мрачно предупредил я, стараясь не срываться на позорный визг.

- Ты что? Нет, нет, не надо, не бойся, я ничего не сделаю! – зашептал Арант.

Его огромная лапища погладила по голове в попытке успокоить. Мне почему-то не успокоилось.

- Что-то не похоже, что ты пришел меня отпустить, - пробормотал я.

- Куда? Ну куда ты пойдешь, Тэхон? – Арант отстранился, дав глотнуть воздуха, заглянул мне в глаза. – Тэхон, ты же болеешь. Куда тебе идти с расшатанным Равновесием? Ты не доберешься сама. А в Кроме Порядка хорошо, мы все как одна большая семья. Мы могущественны, влиятельны, многие мечтают попасть к нам. Останься с нами, я сумею позаботиться о тебе! Тебя даже не накажут, у нас не судят больных!

- Больных? Ты о чем это? – насторожился я. – От дифтерии я уже выздоровел.

- Ну как же? – Арант взял моё лицо в ладони и ласково улыбнулся. – Ты же женщина, Тэхон.

От такого заявления у меня просто отвисла челюсть.

- Я?!

- Ну конечно! Посмотри на себя! Ты совсем маленькая, мужчины не бывают такими маленькими. У тебя нежное лицо, ни одной лишней волосинки нету, голос нежный, мягкий, брови какие, а руки? У какого мужчины такие руки? Тэхон, ты пережила очень много плохого, твой рассудок повредился, поэтому ты думаешь, что ты – мужчина. Но на самом деле нет. Ты просто больна…

Арант говорил так убежденно и проникновенно, так заглядывал в глаза, что я сам на мгновение засомневался в собственном рассудке.

- Ты больна, но всё будет хорошо! – продолжал бормотать мудрец, поглаживая меня по голове. – Мы тебя вылечим, обязательно вылечим…

От этих тихих ласковых слов и улыбки Аранта у меня по спине промаршировал целый табун мурашек. Местные методы лечения психических расстройств доверия не внушали вообще никак. Мозг сразу взвыл и заработал на полную мощность.

До меня дошло, что все брачные танцы Аранта предназначались девушке!  

- Так, стоп! - я оттолкнул бормочущего мудреца, выпутался из одеяла и схватился за край рубахи. - Арант, это ты тут умом тронулся! Какая женщина?! Я мужчина! Вот, смотри!

Я рывком задрал одежду. Света от свечи было вполне достаточно, чтобы рассмотреть мою грудь и шрам от татуировки в подробностях. Тени красиво легли на торс, очертили мышцы пресса, выделили то, что обычно выглядело лишь намеком. За время жизни в этом мире моя фигура подтянулась и стала суше. Словом, с девушкой перепутать было невозможно.

А Арант взял и зажмурился!

- Не буду! – воскликнул он громким шепотом и для верности отвернулся. – Негоже мужчине смотреть на деву, если она не жена! Негоже невинной деве обнажаться перед посторонним мужчиной, как смотреть на него обнаженного!

- Какая невинная дева?! – взвыл я. – Я мужик! Мужик я! Тридцатилетний мужик!!! Где хочешь потрогай, но я мужик! Вот, на! Щупай!

Арант дернулся, как ошпаренный, когда я попытался положить его ладонь себе на грудь.

- Ты что творишь, Тэхон? Так же нельзя! – жалобно прогудел он. – Не должны люди касаться друг друга в таких местах, если они не женаты или не родичи!

- Нельзя так – пощупай через одежду!

- Нет!

Я рассвирепел и попытался еще раз, но Арант отпихивал меня, упрямо не открывая глаз. Через минуту героического сопротивления ладонь всё же легла мне на грудь и задумчиво замерла.

- Ну? – торжествующе спросил я. – Убедился? Твердая и плоская!

- М-м… - Арант свел брови, но глаз не открыл, даже не попытался сжать пальцы и бодро парировал: – Бывают и плоские девушки! Ничего, забеременеешь – и всё появится!

- Да? А вот это в штанах не помешает?!

Я попытался опустить его руку себе на пах, напрочь забыв о своих опасениях. Но Арант, жарко покраснев, оттолкнул меня, накрыл сверху одеялом и прижал сверху.

- Мне не интересно, что у тебя там изображает мужской корень! Тэхон, я верю, что ты сделала себя похожим на мужчину…

- Я и есть мужчина, идиот!!!

- Не кричи. Тэхон, ты девушка. Можешь сколько угодно говорить, что ты мужчина, но все вокруг видят правду. И тебе лучше быть девушкой, - вкрадчиво продолжал Арант, не слушая. Щеки у него пламенели алым пламенем, зрачки расширились, улыбка была откровенно безумной. – Больную девушку будут лечить, а потом выдадут замуж. Это хаосита положено расстреливать сразу же, а с тобой будут разбираться. Но ты девушка, Тэхон, тебе нечего бояться. Ты будешь жить со мной в Кроме, петь по утрам песнь Успокоения, заниматься женскими делами, а потом выйдешь за меня…

Услышав о расстреле, я притих. Арант чмокнул меня в макушку:

- Вот и умница, - и, прихватив свечу, вышел из чулана.

А я остался лежать на мешках, пришибленный и обалдевший.

«Валить. Надо валить. Срочно. Они тут все чокнутые!» - хором заключили все мои внутренние сущности.