Глава 19.

Арант еще никогда не был в таком бешенстве! Его колотило, пелена гнева застилала глаза и не позволяла говорить. Тэхон давала им сыворотку из чьей-то крови и гордилась этим! Мерзость какая!

- Да как она... Да что она… Хаоситка! – кое-как выдавил он сквозь рык и, пометавшись по подвалу, ударил кулаком в стену.

Боль немного отрезвила, но кровь всё еще кипела, требовала развернуться и задушить еретичку, а в ушах до сих пор стоял смех - звонкий, торжествующий и полный превосходства. Словно служители Равновесия уже отправились на помойку, а учебники прославили Тэхон. Арант зажмурился, несколько раз выдохнул – почему-то при воспоминании об этом смехе накатил страх, а внутри заворочалось что-то маленькое и мерзкое, будто червяк. Внезапно на ум пришли слова Светозара о том, что хаоситы лечат людей на самом деле… и порой гораздо лучше их самих.

- Она сумасшедшая, - пробормотал Арант, успокаивая себя. – Просто сумасшедшая… Давать внутрь чью-то кровь – это же пакость! Это против природы!

Но что-то – видимо, тот самый червячок – уже ворочалось внутри и куда-то гнало. Арант разозлился, попытался отвлечься на хор и работу, но даже в книгохранилище, среди берестяных книг и свитков, у него это не получилось.

- Всё-таки удобная эта штука – карточки и эта… картотека! - восхищался Илья, быстро заполняя тонкие странички. – Всё по именам и годам разложишь, достанешь – вот и вся история перед глазами. Не надо ничего выпытывать, переспрашивать… Сразу видно, чем и когда лечили… Дуняша, Вольга, да вы просто умницы!

- Это не мы, - пискнула Дуняша.

Вольга, почему-то на редкость молчаливый и смурной, бросил на неё предупреждающий взгляд, отчего девчушка покраснела и замолчала. Арант моментально вспомнил, под чьим началом они работали в разгар крупа и кто всем заведовал в лекарском доме.

- И здесь она! – прошипел он злобно.

Мысль, что Тэхон осталось недолго, а дальше жизнь войдет в прежнее русло, почему-то не утешила, а вонзилась в макушку не хуже молнии. Внутри закипело еще сильнее. Не понимая, что с ним творится, Арант в сердцах бросил поднос с чернильницами на стол.

Илья с опаской покосился на него и на всякий случай прикрыл стопку рукой.

- Учти, от картотеки мы не избавимся, - предупредил он. - Полезная придумка. Сам Светозар Людотович дал добро на использование!

Арант медленно выдохнул сквозь зубы.

- Пойду я… прогуляюсь. Что-то мне не очень хорошо.

- Да-да, иди…те, Арант Асеневич, - довольно-таки осторожно сказал Илья. – Отварчику с ромашкой и пустырником попейте, спойте пару песен…

Арант послал ему мрачный взгляд, подумав, что совет дали ужасно дурацкий. Ромашка и пустырник в его состоянии – всё равно что мертвому припарки. Вот пара бутылок крепчайшего заморского вина была бы в самый раз.

Илья уткнулся в записи.

- Понял. Из таверны заберу после заката.

- Не пойду, - буркнул Арант и сел рядом с Вольгой, который перебирал целую кучу карточек. – Давай помогу. Что делать надо?

- Отделяю живых от неживых, - ответил он и подвинул кусок бересты. – Здесь считаю, кто, от чего и когда умер. Вот, видите? Дети от года до семи, здесь от семи до четырнадцати, от четырнадцати до тридцати, от тридцати до сорока пяти и старше.

Арант бросил взгляд на бересту, всю испещренную крестиками, и замер, не поверив своим глазам.

- Это за какой срок? – охрипнув, спросил он.

- Как карточки завели, то есть с момента вашего приезда, - ответил Вольга.

- Здесь написано, что на детей до семи лет заведено сто семь карточек, а в погибших – семьдесят три!

- Это я еще подсчет не закончил, - неприязненно ответил Вольга. – И это только та часть, которая пришла сюда. Я спрашивал народ. На самом деле в Приморье от крупа погибли почти все дети до семи лет. До четырнадцати – каждый третий.

- Но… - Арант вспомнил, как в воротах радостно скакал мальчик с такими же глазами, как у Тэхон, следом – что на улицах стало гораздо меньше детей. – Но ведь есть и выжившие…

- Выжили только те, кто пел песню Мороза и испытывал боль, когда болезнь выходила, - Вольга смотрел на Аранта в упор. – Я часто видел рядом с ними Тихона Викторовича… Прошу прощения, я не должен называть это имя.

- Что? От рук Тэхон выжили все?! – не поверил Арант и сам закопался в бумаги.

Они вдвоем перебрали все карточки, подсчитали погибших и выживших, сопоставили даты… И перепроверили еще дважды.

Арант не верил своим глазам, но буквы и цифры были неумолимы. Что бы ни варила Тэхон, это по-настоящему спасало жизни. Гораздо лучше всех их средств.

- А искажение Равновесия? – схватился его мозг за спасительную соломинку. – У них же было искажение?

- Мы проверяем, - буркнул Вольга. – У тех, кого успели – нет ничего. Видимо, сработал гимн Мороза.

Арант откинулся на спинку стула, в глазах потемнело. В ушах вновь издевательски захохотала Тэхон: «…Сыворотка из крови переболевших… Уколы… Гимны не действуют… Ваша система построена на мифе! Лжи!..»

- Что ты хочешь сказать, Вольга? - угрожающе пророкотал Илья.

- Ничего, - буркнул парень, закусив губу. – Моё дело маленькое: считать живых, больных и покойников - сами думайте.

Арант всё-таки сбежал в таверну – не смог больше смотреть на ровные столбцы дат и цифр. Ведь если это всё была правда, если лекарство Тэхон не искажало Равновесие и работало правильно, лучше всех их отваров и песен, то…  

«Не сомневайся. Это главное оружие хаоситов. Они отрицают душу, они не думают о перерождениях!» - отчаянно взвыл в голове внутренний голос.

Но имя Тэхон в учебниках и вечный позор служителей уже обрели пугающую правдоподобность. Арант чуял всем своим существом: мерзкая сыворотка из крови работала и несла спасение, не нанося вреда – наоборот! Те, кто выздоровел раньше её прихода, страдали от тика, сердечных болезней и припадков, а те, кто после – почти нет. Даже сам Арант перенес болезнь очень легко и сейчас бегал повсюду, словно и не было никакого крупа.

Хозяин спокойно подал бутылку вина, когда в таверну ввалился растрепанный мудрец и кинулся к нему, словно к спасителю.

- Закусь хоть возьмите, развезет ведь, - сказал он и подвинул к Аранту блюдо с холодными закусками.

Арант только отмахнулся. Вино остудило пожар из мыслей, притупило страх, но вот червячок сомнений никуда не исчез – он заворочался, стал больше, зашептал, что Тэхон не заслужила смерти, что она имеет право ненавидеть служителей…

Что она, возможно, права.

- Забыть. Её нужно забыть. Она хаоситка, мерзкое созданье… Не госпожа… Мои господа – Ведунец…

Арант бормотал и сам себе не верил.

Он напивался, лениво жуя сыр и мясо между глотками. Форма вновь казалась тесной, жесткой и неуместно яркой. Народ косился на мудреца, перешептывался, но подходить не рисковал и занимался своими делами. Подавальщицы ловко сновали между столами, кто-то громко хохотал. В какой-то момент один из посетителей вытащил из заплечного мешка мандолину и задумчиво тронул струны. По таверне поплыла плавная затейливая мелодия. Арант повернул голову, как и многие, прислушался, надеясь, что песня наконец-то отвлечет от тяжелых мыслей. Певец кашлянул, вздохнул – и зазвучал роскошный, чуть хриплый голос:

Непостижимое созданье,

В твоей нездешней красоте

Инако всяко очертанье.

О, мне б мечтать о слепоте,

Чтоб черных омутов не зрить.

Коль мог, забылся бы в вине!

Но будто рвется сердца нить -

Болезненно, необъяснимо,

Когда тщусь облик позабыть…

Арант сжал бутылку так, что по пузатому стеклу поползла трещина, и нервно засмеялся:

- Да вы что, сговорились? Эй ты, замолчи сейчас же!

Но певец не расслышал пьяного оклика и самозабвенно продолжил:

В очах таинственная сила

Сплетеньем холода-огня

Всё Равновесие сгубила.

А голос! Птичья щебетня…

Усмешка, поступь – все черты

Готов воспеть, в стихах хваля.

Но толку? В этом нет нужды.

Недостижимое созданье,

Как мне понять тебя, скажи?

Песня задела за живое. Арант вскочил с твердым желаньем начистить певцу его смазливое безусое личико, но его сзади обхватили за плечи и силой усадили назад:

- Тихо, мудрец! Не скачи. Не по твою душу! – прошептал кто-то на ухо. – Вон, смотри!

Сидящая напротив певца девушка вскочила, откинула капюшон и одарила его глубоким поцелуем, сверкнув темными, словно спелые вишни, глазами, необычайно выразительными среди соломенных вьющихся волос. Публика одобрительно заулюлюкала, зарукоплескала. Арант перестал вырываться. Гнев сдулся мгновенно, точно вода из бурдюка вылилась.

- Вот и молодец, Арант Асеневич, - одобрительно сказал всё тот же голос.

Руки соскользнули с плеч, и, обогнув столик, напротив уселся моложавый мужчина в купеческом платье. Он бесцеремонно плеснул себе в кружку вина, стащил с блюда рыбную палочку и довольно крякнул, отправив всё это в рот. Арант моргнул и после секундного ступора узнал в неожиданном собутыльнике давнего пациента.

- Будете долго жить, Дан Вторакович, - буркнул он. – Переменились, я вас даже не признал. Какими судьбами в наших портах?

- Да вот узнал, что у вас мор кончился, и после свадьбы домой вернулся, - усмехнулся тот в бороду. – Можно сказать, только с корабля. Решил перекусить, захожу – а тут вы сидите и какое-то горе запиваете! – он наклонился и с заговорщическим видом спросил: - Неужто Тэхон оплакиваете?

Арант набычился.

- Что? Об этом хаосите весь город судачит, - невинно сказал Дан Вторакович и вдогонку к рыбной палочке съел еще осминожье щупальце. – Кто говорит «он», кто - «она». Мне самому любопытно стало, она Тэхон или всё-таки он?

Арант открыл рот, но не смог выдавить из себя ни слова, поглощенный сомнениями. Но Дану Втораковичу, казалось, ответа и не требовалось:

- Но лица у её народа, конечно, странные. Взять хоть тех же Чанов. Тот же Хван Цзи, если бы не голос и усы – точно за девушку можно было бы принять. Я тут, кстати, встретился с ними в Трехбережье. Они мне ткани в подарок к свадьбе продали. Хорошие ткани, и платье показали чудесное. Правда, по утверждению Чан Шу, оно ужасно неудобное. Но пнула она меня бодро, когда я забылся и полез к ней. Хорошая девушка. Если бы еще лицо разглядел, то точно бы посватался! – он со смехом показал желтый синяк под глазом. – Вы не знаете, Чаны еще не уехали из Приморья?

Слов было так много, что у Аранта закружилась голова.

- Что?

- Чаны уехали из Приморья или нет? Я не увидел их корабля, но кое-кто поговаривает, что у них на днях два матроса погибли. Упали неловко, шеи свернули, а Чаны на их место так и никого не наняли.

- Откуда я знаю?! У меня тут… вот! – Арант возмущенно взмахнул бутылкой. – А вы мне про каких-то Чанов и ткани толкуете! Как вам не стыдно, Дан Вотра… Второка… Вто-ра-ко-вич!

- Вот как? А жаль. Ткани они возят очень хорошие. Сестре они понравились, так я еще заказать хотел, - удивился купец и пожал плечами. – Ну что ж, видимо, я что-то напутал. Так вот, о чем я? А! Я о Хван Цзи! Так вот, он тоже на девушку похож был бы! И Тэхон такая же! Я помню её лицо.

- Да, такая же, - согласно кивнул Арант. – Жаль только, что в Равновесие не верит. Знаете, как она его хулила? Не наставить её. Пропащая она. И снадобья у неё странные! Знаете, чем она круп лечила?

- Чем? – живо откликнулся Дан Вторакович.

- Кровью! – выпучив глаза, прошептал Арант. – Сыворотку из крови делала и колола! Жуть, да?

- Да-да, - охотно кивнул купец. – Я так кровь не люблю, вы бы знали! У меня в детстве горло болело – так мамка велела курицу зарезать и теплые потроха к горлу примотать. Представляете? Прямо из курицы, все в крови. Вонючие были – жуть!

- Но это известное средство, - заморгал Арант. – Осмомысл одобрял…

- Да? Но всё равно жуть, - Дан Вторакович подлил ему еще вина и ненавязчиво спросил: - А когда Тэхон казнят? Послезавтра?

- Угу, после суда и… - Арант махнул рукой.

- У-у… И опять кровищи будет море. На заднем дворе казнят? После обеда, как обычно? – Дан Вторакович довольно прищурился, получив нетвердый кивок, и продолжил: -  Не люблю я кровь, да. Пахучая она, красная, противная. Вот прям с того детства и не люблю. Как вы расстрелами командуете, ума не приложу?

- Привычка, - буркнул Арант. – Не смотрю в глаза и всё.

- Ну да. Привычка – она такая. Человек ко всему привыкает, даже к крови и казематам. В Доме Порядка казематы ведь всё там же? – Дан Вторакович удовлетворенно усмехнулся, получив еще один кивок. – Вот видите! Сила привычки! Никому и в голову не придет что-то менять! Но кровь всё равно ужасная, я к ней никогда не привыкну. Ладно, спасибо за беседу, Арант Асеневич. Не горюйте так, а то мало ли чего подумают. Народ у нас, конечно, ко всему привычный, много разных людей видал. А я вообще мореход. Мореходу надо терпимым быть, а то долго не проживет. Я вас не выдам, но вы всё равно поумерьте пыл…  

Он отставил кружку, которую за всё время едва пригубил, и встал. Арант тряхнул головой, пытаясь уложить всё, что было сказано на этой странной встрече. Мир перед глазами кувыркнулся, тело повело. Арант качнулся на стуле и в последний момент вцепился купцу в рукав.

- Погодите! Вы говорили, что мореход… Что мореходу надо быть терпимым…

- Да, так и сказал, - кивнул Дан Вторакович, глядя на мудреца сверху вниз.

- Вы были бы терпимым к тем, кто не признал бы Равновесие?

- Арант Асеневич… - Дан Вторакович поджал губы.

- Правду! Говорите правду! Даю слово, дальше меня это не уйдет!

- Если говорить начистоту, я многих встречал в своих странствиях, - осторожно начал купец. – Народов очень много. Все разговаривают на разных языках и верят по-разному. В одной стране мальчик считается мужчиной после того, как получает рисунок на тело, а у нас это считается мерзостью. В другой верят, что боги посылают хороший урожай после того, как на алтаре зарезать гусыню. Все верят в разное.

- А если говорят, что нет Равновесия?

- Значит, его на самом деле нет. В этой культуре. Но есть что-то другое. Наш Осмомысл, Арант Асеневич, запрещал иглы. Но вот на родине Чанов, например, иглоукалыванием лечат очень многие болезни. У них нет Равновесия, но есть учение о ци – внутренней силе человека. Кто был прав? Осмомысл или их мудрецы? Каждый считает свою веру истинной. И кто его знает, может, каждый по-своему прав? – Дан Вторакович мягко улыбнулся и, высвободив рукав, пошел к выходу. – Всего вам доброго, Арант Асеневич. Если что, дорогу к моему дому вы знаете.

Арант смотрел ему вслед. Он даже немного протрезвел от последних слов купца. Если каждый считает свою веру истинной, то где же она на самом деле – эта истина? Неужели Тэхон отрицала Равновесие не потому что хулила, а верила в ци?  

Пить расхотелось. Арант решительно отставил бутылки, вышел во двор и опустил голову в бочку с холодной водой. Сознание прояснилось, но вот вопросы никуда не исчезли. Червячок сомнений превратился в настоящего змея, и бороться с ним не осталось сил. Душу ломило.

Арант тяжело вздохнул и поплелся в Дом Порядка – каяться и просить помощи. Край невозврата оказался слишком близко. Один неосторожный шаг - и вот она, пропасть. Случилось то, о чем так настойчиво предупреждал Светозар. И Арант не справлялся сам. Осталась лишь надежда на тех, кто стал ему второй семьей. Ведь однажды они уже помогли ему, тогда, в детстве, после Великого Мора.

Помогут и сейчас.