Глава 15

Глава 15

Холод. Он впитывался в кожу вместе с сыростью каменного пола, заставляя зубы выбивать мелкую дробь. Я очнулась в полумраке какого-то каменного мешка, чувствуя, как затекли руки. Попыталась пошевелиться, но запястья были туго стянуты грубой верёвкой. Голова раскалывалась от тупой боли, а в висках настойчиво стучали вопросы: где я? И как я здесь оказалась?

Память возвращалась болезненными вспышками: я собираюсь на бал, Киллиан опаздывает, я выхожу в сад... а потом резкая боль и тьма. Это ожидание в камере растянулось на бесконечные часы, которые превратили меня в один сплошной комок нервной дрожи. Я потеряла счёт времени, проваливаясь в забытье и снова приходя в себя от холода, пока тишину наконец не разорвал резкий скрежет ключа в замке. Тяжёлая дверь со стоном отворилась, и на пороге возник силуэт, который показался мне смутно знакомым.Я зажмурилась от резкого света факела, а потом, преодолевая тошноту, вгляделась в фигуру на пороге. Когда зрение немного прояснилось, я узнала эти черты лица, которые не так давно видела.

— Ну, привет, Рина.

— Роберт? — мой голос прозвучал хрипло. — Ты? Что ты здесь делаешь?

— Может, ты лучше спросишь, что ты здесь делаешь? — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли доброты. Только неприкрытая злоба.

— Решил похитить меня, потому что я тебе грубила? Мелковато для мага. И тупо для будущего сыщика. Зачем я здесь?

Внутри меня шевельнулся привычный защитный механизм — сарказм. Но, кажется, моему тупизму нет предела. С маньяками надо быть ласковой, как в сериалах учили. Разговаривать мягко, вывести на разговор, узнать, зачем я здесь. Они же гениями себя считают, любят поболтать... А я? Да как всегда я!

— Снова грубишь? — Роберт сощурился, и в его глазах блеснуло что-то пугающее. — Но я тебе отвечу. Не люблю я, когда не получаю то, чего хочу. Но, вообще-то, это не главное.

Он замолчал, словно прислушиваясь к чему-то за пределами моей камеры. В наступившей звенящей тишине коридора раздался далёкий скрежет ещё одной двери, а затем — чёткий, размеренный перестук каблуков по камню. Кто-то приближался. С каждым шагом моё сердце уходило всё глубже в пятки.

Роберт резко обернулся на звук и подобострастно отошёл в сторону, освобождая проход. — Госпожа, я привёл её. Как вы и заказывали.

Из тени вышла молодая женщина. Ослепительно красивая, в дорогом дорожном платье, но её лицо... оно казалось знакомым, будто я видела его во сне. И глаза — я уже видела эти глаза! Она смотрела на меня с такой запредельной ненавистью, что воздух в камере начал вибрировать.

— Роберт, я видела тебя пару раз в жизни, а ты ведёшь себя как... — выдохнула я,а потом посмотрела на девушку. — И что я вам сделала? Зачем вам я?

— Закрой рот, Дарина! — прикрикнула незнакомка. Её голос тоже был мне знаком.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Не узнаёшь меня? — губы красавицы искривились в змеиной улыбке. — А так?

Она медленно повела рукой перед лицом. Воздух задрожал, полыхнуло багровыми магическими потоками, смывая маску красоты. На мгновение иллюзия осыпалась искрами, обнажая истинное обличье, но уже через секунду она снова стала прекрасной девушкой.

— Роянна? — у меня перехватило дыхание. — Но как... за что? Что я тебе сделала?

— О, я могла бы рассказать тебе длинную историю, — Роянна сделала шаг вперёд, и её глаза блеснули безумием. — Но не буду тратить своё время. Главное — ты моя месть Тэосу. Самый болезненный удар, который я только могу ему нанести.

— Ты решила поиграть в кошки-мышки с Богом Смерти? — я выдавила из себя подобие смешка. — Смело. И глупо.

— Что ты знаешь о смелости, глупая девчонка?! Из-за таких, как ты, моя жизнь превратилась в помойку, но теперь мне уже нечего терять.

— Из-за каких таких? Попаданок? — я искренне не понимала этот бред. — Да, ты меня спасла, но я тебе помогала, не бездельничала!

— Ты — лично — ничего плохого не делала. Но ты важна для Тэоса, будь он неладен. Поэтому ты будешь моим инструментом мести. Прощай, Дарина. Ничего личного.

— Я? Важна? Бред какой-то... Роберт, выпусти меня, пожалуйста! Не слушай эту сумасшедшую!

Я перевела взгляд на Роберта и похолодела. Он стоял неподвижно, со стеклянными, пустыми глазами. Будто пустая оболочка, послушная воле хозяйки. В голове молнией пронеслась догадка, что это гипноз. Такой же тяжёлый, под каким был когда-то Лиам. Только Роберт в руках Роянны стал идеальным орудием... Чего? Убийства?

— Дерзишь? — Роянна резко повернулась к Роберту. — Она полностью твоя. Делай с ней всё, что захочешь. Мне плевать на её мучения. Главное — чтобы к рассвету она была мертва.

— Да, моя госпожа, — Роберт отвесил поклон, и его взгляд, полный садистского предвкушения, остановился на мне.

Роянна ушла с безумным хохотом. Это было так жутко, что меня передёрнуло. Как только дверь захлопнулась, в камере воцарилась звенящая тишина. По телу Роберта прошла судорога, взгляд обрёл чёткость, а на лице расплылась тошнотворная ухмылка. Гипноз просто сменил направление, давая волю его самым тёмным желаниям.

— Ну, приготовься, детка, — прошипел он. — Сейчас ты наконец-то познаешь, что такое настоящий мужчина.

Я вжалась в холодную стену. Мысли метались: от «что делать?» до «это конец». Только я расслабилась, только поверила в счастье — и снова получила по зубам. Роберт сократил расстояние в один шаг. Его рука мёртвой хваткой вцепилась в мои волосы, дёргая голову вверх.

— Ну вот ты и попалась, — прохрипел он, обдавая меня тяжёлым дыханием. Он навалился на меня всем весом, пытаясь впиться в мои губы липким поцелуем. Собрав все силы, я подняла руки и со всего размаха ударила его в переносицу. Кровь не пошла, но этот удар окончательно сорвал с него остатки человеческого облика.

Его лицо перекосилось от бешенства, превращаясь в уродливую маску. В следующее мгновение на меня обрушился град ударов. Хлёсткие пощёчины жгли кожу, голова моталась из стороны в сторону, а во рту мгновенно появился металлический привкус крови — кажется, я прикусила изнутри щеку. Я пыталась закрыться руками, но верёвки на запястьях только сильнее впивались в кожу, лишая меня всякого шанса на защиту.

Но Роберту этого было мало. Он с диким рыком вцепился мне в волосы на затылке, наматывая их на кулак, и с силой, на которую я не думала, что он способен, рванул меня на себя. А в следующую секунду я почувствовала, как моя голова с глухим, тошнотворным стуком встречается с холодным камнем стены.

Я попыталась подняться, но затылок взорвался вспышкой боли. Слёзы, горячие и злые, ожгли глаза. «Киллиан... где же ты? Шанти, услышь меня! У нас же связь!» — кричала я внутри себя, захлебываясь собственным бессилием.

Я лежала на ледяном каменном полу, чувствуя, как каждая клеточка тела стонет от тупой боли, а холод камня пробирает до самых костей. Роберт возвышался надо мной, и когда в его руке показался тяжёлый железный штырь с массивным набалдашником, по моей спине пробежал смертельный холод — я мгновенно поняла, что это клеймо. Пока он с помощью магии заставлял металл наливаться багровым свечением, я отчаянно пыталась отползти прочь, но Роберт грубо перехватил меня за лодыжку и потянул обратно. В последней попытке защититься я резко выбросила свободную ногу, целясь ему в пах, но удар вышел смазанным и лишь пришёлся по его колену, только сильнее разозлив нападавшего. Разъярённый Роберт рванул меня на себя, и в следующее мгновение раскалённое железо с шипением впилось мне в лопатку. Мир взорвался невыносимой, ослепляющей болью, а в нос ударил жуткий, тошнотворный запах собственной палёной кожи.

Роберт снова рванул меня за волосы вверх. Он схватил край моего платья в том самом месте, где был разрез, и с диким звериным рыком рванул ткань. Треск шёлка прозвучал как выстрел. А я просто перестала бороться. Тело стало чужим, ватным. Пускай убивает, только бы больше не чувствовать это.

— Не подходи... Роберт, умоляю... — это слово горчило на языке, как яд.

— Ты такая жалкая в этом своём чёрном платье, — он наклонился, и я почувствовала запах его парфюма, который теперь казался вонью разложения.

— Зачем... зачем ты это делаешь? — выдохнула я сквозь боль в рёбрах.

— Потому что мне нельзя отказывать!

Я смотрела в его безумные глаза и понимала: он даже не осознаёт, что его воля подавлена. Ему нравилось то, что он делает. Он упивался моим страхом.

Господи, ну почему? Почему уже в третий раз всё идёт по новой? О чем я там мечтала, дурочка?! Да не нужны мне медали, не нужна слава, не нужны деньги... Я просто хочу спокойно жить. За что? Что я сделала плохого Роянне или ещё кому-то ?

Роберт снова направился ко мне. В его глазах застыла ледяная жестокость.

— Теперь ты принадлежишь мне, так что хватит ломаться. Тут никого нет. - я замерла от ужаса, когда он почти нежно провёл рукой по моей груди. Хотелось вырвать прямо на него.

— Отпусти меня! — закричала я.

— Будешь указывать мне? — он снова швырнул меня на камни. Я зашлась в беззвучном рыдании. Сил больше не было. Я смотрела на свои руки на грязном полу и не узнавала их. Это кошмарный сон. Сейчас я закрою глаза и буду дома... Но его дыхание было слишком настоящим.

Роберт начал расстёгивать ремень. Звук пряжки прозвучал как выстрел. Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли круги. Молилась только об одном: чтобы сознание отключилось раньше, чем он начнёт.

И когда холодный воздух коснулся моей кожи, когда я почувствовала его тяжёлое дыхание над собой, всё вдруг изменилось. Воздух стал тяжёлым, как свинец. Пространство завибрировало от такой чудовищной ярости, что даже Роберт замер.

— ОТОШЁЛ. ОТ. НЕЁ.

Этот голос не принадлежал человеку. Это был рокот самой бездны. Я приоткрыла один глаз. Всё вокруг было затянуто иссиня-чёрным туманом. В центре стоял Киллиан. Его глаза горели мёртвым белым пламенем, а из рук вырывались пульсирующие жгуты тьмы. Они хищно скользили по воздуху, словно змеи. В одно мгновение жгуты оплели горло Роберта, приподнимая его над полом, как тряпичную куклу.

— Ты посмел коснуться того, что принадлежит мне? — голос Киллиана вибрировал в каждой моей косточке. — Ты посмел заставить её чувствовать боль? Ты заставил её плакать?

Раздался страшный звук — хруст костей, когда Киллиан с размаху впечатал Роберта в каменную кладку. Стена пошла трещинами. Мерзавец обмяк и сполз вниз, оставляя кровавый след. Киллиан сделал шаг в мою сторону, и тьма начала опадать, словно пепел.

Мои силы иссякли. Я просто смотрела, как Киллиан — мой Киллиан — падает передо мной на колени. Его лицо было искажено такой болью и таким страхом за меня, что я поняла: он страдал в эти минуты не меньше моего.

— Рина... — выдохнул он, и его руки, всё ещё дрожащие от ярости, осторожно подхватили меня, прижимая к груди.

Это было последнее, что я запомнила.