Глава 3

Глава 3

Весь следующий день мы послушно брели за поисковым шаром. Сначала продирались сквозь колючие кусты, потом переплывали небольшое лесное озеро — к счастью, оно оказалось неглубоким и на удивление тёплым, так что мы даже немного передохнули, пока барахтались в воде. Но расслабляться было некогда: шар начал стремительно забирать вверх, по крутым скалам.

Ноги ныли от напряжения, дыхание сбилось, а пот тёк рекой. Казалось, этот магический навигатор специально испытывает нас на прочность — он не только не замедлялся, а наоборот, ускорялся, издевательски подпрыгивая впереди. Не знаю, при каких условиях я бы согласилась на такой марш-бросок в своей обычной земной жизни... Разве что под дулом пистолета.

Ну, Даша, поздравляю! Ты же когда то хотела приключений? Так вот они! Попала в шоу "Последний герой", только без камер, гонорара и даже без сухого полотенца. Хорошо хоть еду добывать не надо охотой, а то я бы скорее сама стала чьим-то обедом, чем завалила местного кабана. Одно радовало: мы всё-таки маги. Осознание того, что огонь можно добыть щелчком пальцев, а не палкой-копалкой, как наши далёкие предки, придавало сил.

Мы, словно горные козы, продвигались боком всё выше и выше, пока неожиданно шар не замер. Он начал нервно подпрыгивать на месте, привлекая внимание, а затем выпустил яркий луч в сторону отвесной скалы.

— Похоже, он хочет нам что-то показать, — Киллиан подал мне руку, помогая взобраться на скользкий участок.

— Ну, пойдём проверим, — выдохнула я, делая последний рывок.

Я сделала шаг и замерла. Прямо в скале зиял проход, буквально окутанный сверкающим кружевом золотистых нитей.

— Вот это сияние! — вырвалось у меня.

— Какое сияние? — Киллиан обернулся, недоумённо глядя на серый камень.

— Да везде! Проход просто светится!

Я вошла внутрь и ахнула. Это была не просто пещера, а уютное жильё, созданное чьими-то заботливыми руками. Здесь было всё: спальное место, стол с парой стульев, деревянная бочка для воды и даже потёртый ковёр на полу. У стены было оборудовано место под очаг, а на полках аккуратно расставлены кухонные принадлежности.

— Неужели мы ошиблись, и тут до сих пор живут люди? — я с надеждой огляделась.

— Не думаю… — Киллиан провёл пальцем по столу. — Посмотри, какой слой пыли. Видно, что здесь никого не было десятилетиями, а то и веками.

— Но здесь жили!

— Жили, но очень давно, Рина.

— Получается, кто-то выжил после катастрофы? Или эту пещеру обустроили ещё до того, как всё было уничтожено?

— Возможно, — Киллиан нахмурился. — Ты говоришь, тут всё сверкает золотом?

— Да, всё пространство опутано ими, даже кровать.

-Видимо, магия законсервировала это место, не давая ему разрушиться. Хмм. Это интересно!

Пока я шептала заклинания чистоты, с азартом домохозяйки выметая магией вековую пыль и приводя наше новое жилище в божеский вид, Киллиан повёл себя странно. В нём внезапно проснулся профессиональный сыщик. Он начал методично обыскивать пещеру: заглядывал под матрас, приподнимал ковёр, перебирал бумаги на столе. В его движениях была какая-то лихорадочная целеустремлённость, будто он точно знал, что ищет.

Я поймала себя на мысли, что чувствую себя в этот момент почти соучастницей взлома. Лазить по чужим вещам — затея так себе, но поведение Киллиана меня насторожило. Он явно что-то понял, или мне просто казалось?Хотя...профессия обязывает.

— Смотри! — воскликнула я, заметив в тёмном углу тяжёлый кованый сундук.

— Вот... видимо, он-то мне и нужен, — не оборачиваясь, глухо отозвался Киллиан.

Киллиан

Попав в Межмирье и застыв перед дверью антикварной лавки, я сразу понял: Рина внутри. Она никогда не умела проходить мимо таких мест. Зная её импульсивность и то, как стремительно она покинула дом, я понимал — вряд ли она додумалась захватить хотя бы горсть крон. А значит, здесь она будет пытаться продать свои украшения.

Я стоял у порога и трусил. Глупо признаваться, но мне, урождённому герцогу, Верховному главе Департамента сыска Тёмной империи, было страшно открыть эту дверь. Я боялся увидеть в её глазах пустоту. Это было бы страшнее гнева, страшнее обиды — ледяное равнодушие. Собрав мужество в кулак, я вошёл. Увидел её — живую, невредимую, такую родную — и в груди наконец отпустило.

После разговора в кафе, где я пытался оправдать своё вранье, она вроде бы оттаяла, но я знал, что ещё не простила. Прощения мне нет, я это понимал каждой клеточкой своего существа. Но втайне надеялся, что время — лучший лекарь — затянет эти раны, а я сделаю всё, чтобы этот момент настал скорее.

Я ведь уже не представляю свою жизнь без неё. Раньше всё было серым и монотонным. Замкнутый круг: дом — Департамент — Академия. Бесконечные протоколы, скучные лекции. А с Риной каждый день — как на пороховой бочке. Она наполнила мой мир смыслом, пусть этот смысл иногда и напоминает стихийное бедствие. Женщины в моей жизни были, они раскрашивали досуг, но мне всегда становилось скучно. С Риной же... я иногда задумываюсь, чего в ней больше: фантазии или выносливости её печени.

Не знаю, когда именно я успел так безнадёжно влюбиться. Когда она танцевала тот сумасшедший танец? Когда преследовала меня, не боясь? Или когда стояла в ванной и орала, сжимая в руках какую-то подозрительную тряпку с волосами? Надо будет всё-таки спросить, что это тогда было за явление...

Межмирье оказалось восхитительным. Дед рассказывал мне о нём сказки, которые слышал от своего предка. О временах, когда порталы работали в обе стороны, где вершились судьбы империй. Оказалось, сказки не врали. Архитектура, поезда, огромные корабли — я смотрел на всё это глазами ребёнка, но больше всего я смотрел на Рину. Когда наши поиски затянулись, она начала нервничать, а я... я не хотел, чтобы это заканчивалось. Мне нравилось дразнить её. Богиня, меня даже этот её «недокот» не раздражал.

Я просто устал. Устал от студентов, от пустых совещаний у императора, от расследований, которые больше не приносили чувства победы. А здесь, рядом с ней, я снова чувствовал себя нужным. Мне нравилось рубить дрова, разжигать костёр, обустраивать палатку. Я наконец-то чувствовал себя мужчиной, защитником, а не просто функционером.

Меня пугала лишь ответственность, лёгшая на её плечи. Открытие пелены — это смертельный риск. Неизвестность преследовала нас, и каждый вечер я гадал, чем закончится завтрашний день. Но Рина поражала меня. Она никогда не ныла. Стойкая, смелая, она выносила трудности, которые сломали бы любую другую девушку из тех, что я знал.

Когда мы шагнули через второй портал и оказались в Светлой империи, я почувствовал, как на меня обрушилась многотонная тяжесть. Я знал, что так будет. Светлая империя всегда опережала Тёмную в магии на века. Если бы здесь выжил хоть один сильный маг, стена между мирами давно была бы разрушена. Но увидеть этот пепел своими глазами...

Всё изменилось. Ландшафт словно перетасовали, как колоду карт. Горы, реки, озёра — всё не на своих местах. Там, где когда-то были цветущие сады, теперь бушевали дикие джунгли. А от императорского дворца остались лишь призрачные руины.

Но когда поисковый шар остановился у этой скалы, в моей памяти что-то щёлкнуло. Я увидел пыльный ковёр на полу и горько усмехнулся. Этот ковёр мы со Стэем, принцем Светлой империи, когда-то нагло спёрли из дворца. Нам было по пятнадцать, гормоны бурлили, а надзор за нами был строже, чем за государственными преступниками. Эта пещера была нашим секретным штабом. Здесь мы прятались от глаз и ушей дворцовой охраны. Только тогда она находилась гораздо ближе к столице...

Стэй... Он ведь предупреждал. Он верил тому храмовнику, предсказавшему гибель. Друг хотел совершить переворот, спасти империю, а я, самонадеянный дурак, отговаривал его, твердил о законах и верности короне. Может, если бы я тогда его послушал, этой трагедии не случилось бы?

Я бросился обыскивать пещеру, а внутри всё тряслось. Я знал своего друга: он не мог уйти просто так. Он всегда всё записывал. И вот, когда мои пальцы коснулись переплёта старого блокнота под сундуком, я понял — он ждал меня. Ждал пятьсот лет, чтобы передать это.

— Это дневник Стэя, принца Светлой империи, — мой голос надломился, когда я обратился к Рине. — Он был моим другом. Помнишь, я рассказывал тебе про него?

— Что-то про предсказание гибели... — тихо отозвалась она.

— Да. Он пишет, что всё произошло за один день.

Я открыл первую страницу, и почерк друга, такой знакомый и стремительный, обжёг мне глаза.

«Дорогой мой друг... Я верю. Нет, я абсолютно уверен, что настанет день, когда ты вернёшься в свою империю и найдёшь этот дневник. Собственно, ради этого дня я и трачу свои последние чернила. Ну что, по порядку? Как в старые добрые времена, когда мы планировали наши побеги из дворца.

В тот день я снова в пух и прах разругался с отцом. О, как я злился! Он в очередной раз отказался слушать о реформах, об истинной вере и о том разврате, в который медленно, но верно погружалось наше общество. Отец требовал доказательств, цифр, фактов... Я в ярости отправился в храм, чтобы просить совета и помощи у Богини, но, видимо, опоздал.

Уже стоя перед алтарём, я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Грохот снаружи был такой силы, будто небо решило рухнуть на наши головы. Я пытался выбежать, рвался к матушке — хотел быть рядом с ней в эти часы, — но на улице творилось нечто неописуемое. Град сменялся стеной ливня, а по небу пролетали огненные всполохи такого масштаба, что камень плавился и превращался в пепел за секунды.

Признаюсь честно, Киллиан, мне ещё никогда в жизни не было так страшно.

Я провёл в храме несколько недель. Сначала я просто ждал смерти, будучи уверенным, что снаружи никого не осталось. Но представляешь, храм меня не выпускал. Я видел собственными глазами, как золотистые нити окутывали здание, бережно защищая его от разрушения и сохраняя мою никчёмную жизнь. Когда всё закончилось и я смог выйти... Светлой империи больше не было. Совсем. Не осталось ничего, кроме тишины и пепла.

Я прожил в руинах храма ещё несколько дней, а потом решил: пора искать живых. Первое, что я заметил — мир сошёл с ума. Всё поменялось местами. Руины нашей Академии, где мы провели те незабываемые семь лет, теперь находятся совсем в другом районе. А помнишь то озеро, где мы праздновали выпуск с двумя очаровательными баронессами? Его тоже перенесло, теперь оно на самой границе империй. Кстати, о границе... Я понял, что порталы снова закрыты. Нас заперли в этом склепе.

Но я не об этом. Я всегда знал, что ты силён, мой друг. Я знал, что ты найдёшь способ вернуться, поэтому весь остаток своей жизни я составлял для тебя карту. Наверное, только это занятие и не дало мне сойти с ума от осознания, что я — последний живой человек в этом мире.

Я представляю твою растерянность, когда ты окажешься здесь и не найдёшь привычных мест. Поэтому я молил Богиню, чтобы ты нашёл эту пещеру первой. Я рисовал эту карту тридцать лет. Да, сейчас мне шестьдесят, и я чувствую себя глубоким стариком. Ты спросишь, почему так быстро? Я оставил для тебя сюрприз.

Не знаю, Богиня ли это была, сам ли храм или то золотое свечение, но после выхода в мир я обнаружил у себя удивительную магию. К сожалению, её не хватило, чтобы открыть портал к тебе, но я не расстроился. Видимо, я, как истинный сын своей империи, должен был остаться здесь и выполнить свой долг до конца.

Я приготовил для тебя подарок, на который потратил почти весь свой новый дар. Ну, и совсем чуть-чуть оставил для этой пещеры, чтобы время не тронуло наш «штаб». Если ты читаешь это — значит, ты нашёл способ открыть пелену. Значит, ты сможешь восстановить то, что мы потеряли. На карте я отметил все значимые места, которые мистическим образом переместились. Пользуйся, мой будущий Великий Император Светлой империи. Да-да, не спорь, я всегда знал, что корона будет тебе к лицу.

Перед тем как отправишься искать портал в Тёмную империю, пройдись немного вниз по склону. Там тебя ждёт мой главный сюрприз. Ты не ошибёшься, я оставил подсказку. Убеждён, что ты оценишь это по достоинству.

А теперь я прощаюсь. Чувствую, что свеча моя догорает. Тебе же, мой друг, я желаю удачи. Верю, что у тебя всё получится, и со временем жизнь вернётся на эти земли.

Твой Стэй» .

Рина

Я читала письмо, и по моим щекам сами собой текли слёзы. В каждой строчке сквозило такое одиночество и такая преданность, что трудно было дышать.

— У тебя был хороший друг, — тихо сказала я, вытирая лицо ладонью.

— Самый лучший, — Киллиан смотрел на пожелтевшие страницы, и в его глазах отражалась боль. — Он был настоящим принцем... Не надо было мне его отговаривать. Не нужно было мешать его планам по свержению отца.

— Ты не виноват, Киллиан. То, что произошло… видимо, так и должно было случиться. Мы не властны над катаклизмами такого масштаба.

— Предначертанного не миновать, да, — он горько усмехнулся и провёл рукой по волосам. — Но от этого не легче.

— Интересно, из-за чего всё это случилось на самом деле? Не может же целый мир просто взять и сгореть за один день без причины?

— Я не знаю… но Стэй много раз говорил о разврате общества и о гневе богини Авы.

— А что точно говорил тот жрец? В дневнике Стэй не упоминал подробности?

— Сейчас посмотрю, — Киллиан начал листать дневник друга, и его брови сошлись на переносице. — Такое чувство, будто в чужое нижнее бельё залезаю… Никогда не понимал людей, которые читают чужие дневники, а теперь вот сам… О! Нашёл. Слушай.

Он прочистил горло и начал читать вслух:

«Когда мораль и принципы людей сойдут на нет, тогда Небесная Царица сойдёт со своего небесного престола, и императорский двор будет испытан огнём и предательством. Погибель ждёт всё живое».

— Интересно… — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.