Глава 4

Глава 4

— Всё, больше не могу! — я обессиленно опустилась на поваленное дерево, не заботясь о том, что мох под ним насквозь сырой.

— Согласен, — он остановился и тяжело выдохнул, глядя на карту Стэя. — На сегодня достаточно. Делаем привал.

Прошлые две недели, проведённые в поисках храмов по старым чертежам, казались бесконечным кругом ада. Если раньше я думала, что джунгли — это предел моих мучений, то теперь поняла: настоящая пытка — это неоправданные ожидания. Мы шли по столице, которой не было. По руинам, которые не желали открывать свои тайны.

Бесконечный дождь сменялся липкой, ватной духотой, а местные мошки, казалось, задались целью съесть меня заживо. В такие минуты я была готова продать душу Богине за возможность оказаться в горячей ванне, сделать маникюр и просто провалиться в мягкий матрас, не чувствуя под спиной корней и камней. Даже Шанти, чьё нытьё обычно меня забавляло, стал последней каплей. Чтобы не сорваться и не превратить его в воротник, я просто засунула этого пушистого страдальца в пространственный карман. В тишине шлось чуть легче.

Киллиан держался мужественно, но я видела, как залегли тени под его глазами. Он оберегал меня, как мог: разводил огонь под проливным дождём, кутал меня в одеяла, отдавая последнее тепло. Глядя на его осунувшееся лицо, я вдруг поняла, что пора брать инициативу в свои руки.

— Иди к озеру, Киллиан.Искупайся. Ужином займусь я.

Открыв свой карман, я выпустила Шанти и принялась рассматривать полки с остатками продуктов. Кот вывалился на траву с видом оскорблённого достоинства, но, учуяв свободу, тут же принялся обнюхивать запасы.

— Что же приготовить?

— Только не кашу! — взмолился кот. — Меня уже тошнит от неё!

— А я тебя не спрашивала! Но ты прав. Хочется чего-то действительно вкусного.

— Сейчас бы мяса… или рыбы, — мечтательно облизнулся Шанти.

Я поставила на огонь чайник, закинув в него сушёные ягоды и пару листочков чая, достала казанок и задумалась. Так, горох есть, сушёное мясо есть, сухарики в наличии. А это значит, что гороховому супу быть! Почистив и потушив овощи, я закинула их к уже почти разварившемуся гороху с мясом. Вскоре по полянке поплыл такой густой и аппетитный аромат, что у всех присутствующих невольно потекли слюнки.

— Я не знал, что ты так вкусно готовишь, — заметил вернувшийся Киллиан, принюхиваясь.

— Это просто магия голода, — усмехнулась я, разливая густое варево по мискам. — После пустой каши даже кипяток кажется деликатесом.

— Знал бы раньше — сразу назначил бы тебя главным по кухне, — он с наслаждением зажмурился, пробуя первую ложку.

— И не надейся! Я бы не согласилась.

— Куда бы ты делась... Сдалась бы сразу, как только Шанти посмотрел бы на тебя своими огромными голодными глазами.

Тут он был чертовски прав. Против этих огромных глаз -плошек у меня не было иммунитета.

— Ладно, я не о том, — Киллиан стал серьёзнее. — Как вы смотрите на то, чтобы устроить несколько выходных? Останемся здесь, приведём себя в порядок, постираем вещи и просто отоспимся. А я завтра попробую наловить дичи, и, дай Богиня, у нас будет свежее мясо.

— Я только за! — с энтузиазмом отозвалась я.

Я встала и, собрав грязную посуду, пошла сполоснуть её к озеру. Пока возилась в воде, совсем стемнело. Луна светила ярко, а в просветах между деревьями дрожал свет нашего костра, так что дорогу назад найти было несложно.

Я медленно шла назад, погружённая в невесёлые думы о наших отношениях с Киллианом. Складывалось ощущение, что они застыли на какой-то нулевой отметке. С того самого дня, как мы оказались здесь, мы только и делали, что куда-то бежали и что-то искали. А по вечерам — молчаливая еда у костра и провал в тяжёлый, беспамятный сон.

Я так и не сказала ему вслух, что простила, но мне казалось, это и так понятно. Как можно долго злиться на мужчину, который окружил тебя такой фанатичной заботой? Но сам Киллиан будто заперся в панцире. Ни лишнего объятия, ни случайного поцелуя. Только ночью ложился рядом, делясь теплом, целовал в макушку — и всё, мы оба тут же «отрубались».

Может, я сама себя накручиваю? Место здесь явно не располагает к романтике и лепесткам роз, тут выжить бы... Но чувство, что Киллиан отдаляется, становилось всё навязчивее. От этой мысли я даже споткнулась. Нет, так не пойдёт! Нам нужно поговорить. Нужно вернуть всё, как было раньше.

Я прислонилась спиной к шершавому стволу дерева и закрыла глаза, соображая, с чего начать. Не хотелось выглядеть приставучей или давать ему понять, что «крепость сдана» без боя. Всё-таки это он меня обидел, пусть не забывает! А вдруг это его хитрый план? Вдруг он специально держит дистанцию, дожидаясь, когда я первая сорвусь и выдам свои чувства?

Я распахнула глаза и посмотрела на мужчину у огня. Своей статью и рельефными мышцами он мог бы затмить скульптуры Микеланджело или Донателло (естественно, исключая те детали, которые у статуй традиционно невелики — я-то знала, что у Киллиана с этим полный порядок). Он выглядел как сошедший с экрана герой блокбастера, крутой киллер в чёрном. Осталось только вручить ему пару пистолетов с глушителями — и вот он, эталон мужества и силы. Таким он, в принципе, и был.

Я так залюбовалась им, что не заметила, как бревно у костра опустело. Киллиан уже стоял вплотную ко мне. Он упёрся руками в ствол дерева по обе стороны от моей головы, наклонился и коснулся губами моей шеи. От неожиданности я вскинула голову, едва не врезавшись носом в его торс.

— О чём думаешь? — шепнул он прямо в ухо. От этого шёпота мои мурашки мгновенно ожили и отправились в кругосветное путешествие по телу. Я дёрнулась и звонко стукнулась затылком об дерево.

— Я… ни о чём.

Киллиан молча изучал моё лицо. Взгляд был таким пронзительным, словно он пытался взломать мой мозг и выудить оттуда все тайны. Ха! Я и сама порой не понимаю, что там творится. Он хмурил брови, и его лицо оставалось непроницаемым.

— Всё хорошо?

«Ничего не хорошо!» — хотелось крикнуть мне, но я лишь послушно кивнула. Мол, всё отлично, чего пришёл? А на самом деле внутри всё дрожало от желания вцепиться в него и почувствовать его губы на своих.

— Ты грустная. Что-то случилось?

— Нет, ничего. Просто устала. Мы все устали.

— Осталось всего пару мест, — он заговорил тише, почти касаясь своими губами моих. — Пару дней отдохнём, и считай, наше путешествие окончено.

— Да, знаю… — пробормотала я, думая про себя: «Боже, да хватит уже шептать, целуй меня наконец!»

Видимо, мои неприличные мысли всё-таки были написаны на лбу крупным шрифтом. В ту же секунду Киллиан обрушился на меня таким мощным поцелуем, что голову просто снесло. Он сжал меня в объятиях так крепко, что, казалось, ещё мгновение — и я забуду, как дышать. Я прижималась к его твёрдому, жаркому телу и буквально ныла от сладкого возбуждения.

Его губы не были нежными. В этом поцелуе был напор, почти агрессия, но такая страсть нравилась мне даже больше мягких нежностей. Он доказывал мне, насколько я желанна. Мы целовались так долго и исступлённо, что я даже не сразу заметила, когда начался дождь.

Я целовалась и раньше, в том числе и с ним, но такого шторма внутри не испытывала никогда. Хотелось пролезть к нему под кожу, пахнущую вишней и чем то терпким, и остаться там навсегда.

— Я соскучился, — прохрипел он, отстранившись на миллиметр. — Сколько ты ещё будешь мучить меня?

Что?! Это Я его мучаю? А ты ничего не попутал, дружок? Значит, он меня игнорирует неделями, а виновата снова я? Ну уж нет! Раз так — мучайся дальше!

Дождь припустил сильнее. Я мгновенно промокла насквозь, и обида вспыхнула с новой силой. Резко развернувшись, я зашагала к палатке. На все вопросы Киллиана о том, что случилось, я принципиально не отвечала, обдавая его ледяным игнором. Забравшись в спальник, я закрыла глаза и вскоре провалилась в беспокойный, рваный сон.