Глава 25

Глава 25

Особняк лорда Грэма встретил нас тяжёлой, удушливой тишиной. Роскошные ковры глушили шаги, а на стенах висели портреты предков, смотревших на нас с явным осуждением. Надеюсь, не из-за того, что мы делали в карете буквально пять минут назад. Музыкальная комната находилась на втором этаже. Леди Элоиза, молодая и прекрасная, полулежала на софе у открытого окна. В руке она сжимала пустой бокал, а на губах застыла странная, едва заметная пена.

Вокруг суетились родственники. Лорд Грэм, пожилой и властный мужчина, мерил комнату шагами. Рядом, на стуле, рыдала кузина покойной — хрупкая девушка в нежно-голубом платье. И чуть поодаль стоял семейный врач, доктор Моррис, который уже успел накрыть тело простынёй.

— Яд, — констатировал доктор, обращаясь к Киллиану. — Сердечный паралич. Видимо, несчастная не вынесла депрессии. Окно было открыто, она пила вино и... вот. Это самоубийство, господин дознаватель.

Киллиан нахмурился, осматривая комнату. Магический фон был чист. Никаких следов заклинаний. Всё выглядело до боли просто.

Пока Киллиан проводил свои стандартные процедуры, и опрос жителей этого чудесного дома, я стояла в центре комнаты, закрыв глаза. Так, Даша, включи режим Холмса. Запертая комната? Нет, окно открыто. Но на улице дождь, а подоконник подозрительно сухой. Почему?

Подошла к софе. Что я знаю про отравление? Если человек пьёт яд добровольно, бокал обычно выпадает из руки, когда мышцы расслабляются. А Элоиза сжимает его так, будто боится отпустить.

— Киллиан, — шепнула ему. — Посмотри на её руку.

Киллиан подошёл, приподнял край простыни.

— Она крепко держит бокал. И что? Спазм при смерти?

— Нет, — покачала головой. — Это «трупное окоченение в момент спазма». Такое бывает при внезапном шоке или насильственной смерти. Но это не главное. Посмотри на её ногти. Под ними... что это? Красная шерсть?

— Наверное, от шали, — вставил доктор Моррис, нервно поправляя очки.

Резко повернулась к доктору. В голове тут же пронеслись воспоминания сцены из одного старого сериала «Коломбо», где сыщик говорил, что убийца всегда самый услужливый и первый ставит диагноз.

Особняк лорда Грэма тонул в траурной тишине, но для меня эта комната буквально кричала. Пока Киллиан хмурился над телом, а лорд Грэм мерил шагами ковёр, я видела то, что не мог заметить ни один обычный сыщик — и даже магический дознаватель.

В этом мире мои способности проявились странно: я видела эмоции как живые, пульсирующие жгуты магии. И сейчас эта комната была похожа на логово ядовитых змей.

Я стояла у окна, делая вид, что рассматриваю сухой подоконник, но на самом деле мой взгляд был прикован к кузине в нежно-голубом платье. Она сидела на стуле, прижимая платочек к глазам — само воплощение невинного горя. Но из её груди, прямо сквозь тонкую ткань корсажа, вырывались жирные, склизкие жгуты магии.

Фиолетовый — густой, как ночное небо перед грозой. Зависть. Она обвивала её плечи, душила, заставляя магию вибрировать от ядовитого желания обладать чужим. И серый — холодный, пепельный цвет ненависти, который тянулся от неё к телу несчастной Элоизы.

«Сидит такая вся невинная овечка в голубом, — подумала я, едва сдерживая усмешку. — А магия-то о тебе всё говорит. Как хорошо, что я это вижу. Ты можешь обмануть Киллиана, можешь обмануть дядю, но ты не спрячешь эту гниль внутри».

Затем я перевела взгляд на доктора Морриса. О, тут картина была не менее интересной. От его рук и сердца тянулись другие ленты. Голубой, яркий и дёрганый — чистый страх. Он боялся, его буквально колотило изнутри. Но этот страх переплетался с тяжёлым, липким коричневым цветом алчности.

Опачки. Да тут сговор. Коричневый и фиолетовый. Алчность встретилась с завистью. Идеальный коктейль для убийства.

— Доктор, а скажите, — я начала медленно обходить комнату, как настоящий киношный детектив, — почему на подоконнике сухо, хотя окно открыто, а на улице ливень уже час?

— Я... я не знаю, — замялся врач. — Может, ветер дул в другую сторону?

— Или окно открыли после того, как дождь начал стихать, чтобы создать видимость, что леди Элоиза сидела здесь долго? — остановилась перед кузиной в голубом платье. — Милая, какая у вас чудесная шаль... была. Красная, верно? Которая сейчас лежит в корзине для грязного белья в вашей комнате с оторванной бахромой?

В комнате повисла мёртвая тишина.

— Киллиан, — я подошла к нему, понизив голос, но так, чтобы «подозреваемые» видели мою уверенность. — Посмотри на кузину. Она ведь так горюет, правда?

Киллиан кивнул, всё ещё пытаясь найти магические следы яда.

— Она убита горем, Рина. К чему ты...

— А к тому, что её горе пахнет фиолетовой жёлчью, — я резко развернулась к девушке. — Милая, вы так старательно плачете, но ваши глаза ищут не утешения, а шкатулку с драгоценностями Элоизы. Я вижу, как ваша магия — фиолетовая от зависти и серая от ненависти — всё ещё тянется к её телу, словно вы проверяете, точно ли она не дышит!

Кузина замерла. Её плач прекратился мгновенно. Жгуты магии вокруг неё вспыхнули тёмно-багровым — ярость.

— О чём она говорит? Лорд Грэм, эта женщина безумна! — выкрикнул доктор Моррис, но его голубой шлейф страха превратился в настоящую лавину.

— А вы, доктор, — я сделала шаг к нему, — вы так боитесь, что ваш коричневый цвет жадности скоро станет цветом тюремной робы. Я вижу ваш сговор! Вы помогли ей достать яд, вы подтвердили самоубийство, надеясь, что ваши долги испарятся вместе с жизнью этой девушки. Вы двое связаны этими нитями так плотно, что даже некромант бы позавидовал!

— Киллиан, — Рина повернулась к дознавателю, её глаза лихорадочно блестели. — Слушай мои рассуждения. Убийца не подсыпал яд в бокал. Это слишком рискованно — а вдруг она не допьёт? Или почувствует вкус? Нет, убийца действовал изящнее.

Взяла со стола флакончик с каплями, который стоял рядом с нотами.

— Леди Элоиза страдала от бессонницы, верно? Доктор Моррис прописал ей капли. Но яд был не в каплях. Он был на пробке флакона. Когда она открывала его зубами — а она всегда так делала, я видела отметины на деревянной пробке — яд попал ей на язык. Мгновенный паралич. Она схватилась за бокал с водой, чтобы запить горечь, и застыла в этом спазме.

Кузина побледнела и начала медленно оседать.

— Но кто... зачем? — пробормотал лорд Грэм.

— Кузина хотела наследство, — продолжала я, чувствуя, как адреналин бьёт в голову. — Но ей нужен был сообщник, который подтвердит самоубийство. Правда, доктор Моррис? Вам ведь обещали долю или списание ваших карточных долгов?

Доктор Моррис дёрнулся к выходу, но Рина перегородила путь.

— И самое глупое, — Рина ткнула пальцем в сторону кузины, — Элоиза боролась. Когда яд начал действовать, она вцепилась в руку того, кто был рядом. Под её ногтями — волокна красной шерсти от вашей шали. Вы пытались инсценировать самоубийство, открыли окно, чтобы казалось, что она проветривала комнату, но забыли, что на улице шёл дождь!

Кузина вдруг взвизгнула и выхватила из-за корсажа крошечный стилет.

— Это всё она! Она не заслужила этой роскоши!

Она бросилась на меня, но я даже не вздрогнула. Устала бояться. Или привыкла. Киллиан среагировал мгновенно. А я знала! Его рука метнулась вперёд, и чёрная магическая нить, свистя, как хлыст, обвилась вокруг запястий девушки, выбивая нож. Вторая петля захлестнула ноги пытавшегося сбежать доктора.

Оба рухнули на ковёр, связанные магией так плотно, что не могли пошевелить и пальцем.

Когда стража уводила преступников, их магия окончательно померкла, превратившись в тусклый чёрный цвет отчаяния. Киллиан подошёл ко мне, тяжело дыша, и долго смотрел в глаза.

— Рина, ты сказала про фиолетовый и коричневый... Ты что, видишь эмоции как магические потоки? — он вытер лоб.

— Вижу, — я пожала плечами, чувствуя, как от напряжения начинает побаливать голова. — У тебя, кстати, сейчас магия золотистая. Восхищение пополам с недоумением. Приятный цвет.

Киллиан смутился и быстро отвёл взгляд, но я заметила, как золотистый оттенок стал ещё ярче. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Рина... Пробка? Дождь? Шерсть под ногтями? Откуда ты всё это берёшь? Твои «сериалы» — это что, учебники для тайной полиции другого мира?

— Типа того, — я выдохнула, чувствуя, как меня начинает слегка потряхивать от пережитого. — Просто там люди очень изобретательны в плане того, как отправить ближнего на тот свет. Главное — обращать внимание на детали, которые не вписываются в общую картину. Как сухой подоконник в ливень.

Киллиан усмехнулся и покачал головой.

— Ты раскрыла дело за пятнадцать минут. Мои лучшие сыщики копались бы здесь неделю, опрашивая слуг и проверяя магические следы, которых здесь нет.

— Главное, Киллиан, — подмигнула я, — что мы это сделали. А цвет... цвет — это просто бонус к моей гениальности. С тебя большой торт! И пусть он будет розовым — цветом моего хорошего настроения!

— Кажется, ты любила эклеры.

— Сегодня исключение.

— Будет тебе торт, великая сыщица империи.

— Ну, я же говорила, что я Шерлок в юбке... И, может быть, расскажешь императору, что пора бы уже платить мне зарплату консультанта.

- будет тебе зарплата...И зря ты при свидетелях говорила о том как работает твоя магия.

-Ты знаешь, а я уже не боюсь. Мы через час будем уже на Земле, а потом если что мы всегда сможем укрыться в Светлой империи.

- Тоже правда!