Глава 39

Глава 3 9

Киллиан

Земля. Планета, где магия — это сказка для детей, но технологии — это магия для богов. Честно говоря, этот мир меня завораживал. Я чувствовал себя первобытным дикарём, которому показали зажигалку. Только зажигалкой тут были самолёты, разрезающие небо без единого грамма левитационных чар, и поезда, несущиеся по идеально ровным дорогам. Я часами мог смотреть на машины, пытаясь осознать, как в железной коробке происходит взрыв, толкающий поршни, и всё это не разлетается к чертям собачьим.

Я скупил столько литературы по устройству двигателей, аэродинамике и строительству, что, кажется, обнёс половину книжных магазинов города. Продавцы смотрели на меня как на безумного профессора, а я просто понимал: если я хочу восстановить Светлые земли, мне нужны не только заклинания, но и чертежи.

Но планетарий... О, это было нечто. Сидя в темноте под куполом, я смотрел на звёзды и чувствовал, как мой мир сжимается до размеров песчинки. Люди, лишённые искры в крови, дотянулись до космоса. Они знают о чёрных дырах, о расширении Вселенной, они создали интернет — паутину, которая связывает миллиарды умов. Им не нужна магия, у них есть интеллект. Это вызывало у меня бешеное уважение и лёгкий укол зависти.

А подводная лодка? Это же верх наглости перед лицом природы! Мало того, что Рина показывала мне на своём ноутбуке плавучие города — круизные лайнеры, где роскошь соседствовала с тоннами горючего. Показывала контейнеровозы, скотовозы, и много других судов. Так они ещё и залезли под воду.

В тесном пространстве субмарины я чувствовал себя скованно — стены давили, магия внутри меня недовольно ворочалась, — но сама мысль о том, чтобы опуститься в бездну без жабр и пузыря воздуха... Завораживает.

Мысли невольно вернулись к моим землям — к той выжженной, израненной пустоте, которая когда-то была колыбелью нашего рода. Я закрыл глаза, и перед внутренним взором встала картина: серый пепел, покорёженные остатки домов и тишина, от которой звенело в ушах. Я переживал. Нет, «переживал» — это слишком мягкое слово, скорее, я чувствовал, как эта ответственность давит мне на плечи силой в несколько сотен тонн.

Я вспомнил, как пятьсот лет назад отец, стоя на высокой террасе нашего замка, положил мне руку на плечо. Он тогда сказал фразу, которая вытатуировалась в моём сознании глубже любой магии: «Сын, истинный правитель — это не тот, кто громче всех кричит или острее всех точит меч. Это тот, кто умеет договариваться. Сила может захватить замок, но только слово может вдохнуть в него жизнь».

У меня всегда была эта «жилка». Мой статус представителя, столетия работы в Департаменте — всё это приучило меня к тому, что любой конфликт можно разрулить, если найти правильный рычаг. Я умел быть обаятельным, умел быть пугающим, умел быть незаметным. Но здесь... здесь старые методы не работали.

Где взять людей? Это был главный вопрос, который бил меня под дых каждый раз, когда я начинал планировать будущее. Земли мертвы. На них не просто ничего не растёт — там сама почва пропитана эхом древней боли.

«Я приведу сюда рабочих, и они сбегут на второй день, если их не сожрёт первая же голодная тень», — мрачно думал я. — «Нужны не просто люди. Нужны смельчаки, безумцы или те, кому больше нечего терять».

Я чувствовал себя как пёс, который всю жизнь охранял чужой забор, а теперь наконец-то нашёл свою старую, зарытую в саду кость — своё предназначение, — но обнаружил, что кость превратилась в труху. Я рычал на обстоятельства, я «облаивал» про себя всех, кто стоял на пути, и был готов вгрызться в глотку самой судьбе, лишь бы вернуть этому месту былое величие.

Но стоило мне взглянуть на Рину, как мой внутренний «разъярённый кобель» поджимал хвост и превращался в преданного спутника. Она была моим якорем.

— Киллиан, ты опять хмуришься так, будто решаешь уравнение с тремя неизвестными и одной гранатой, — раздался её звонкий голос. — Люди будут. Поверь мне, в Межмирье полно тех, кто мечтает о новом начале. Мы устроим им такое «приглашение на ПМЖ», что твой император ещё локти кусать будет, глядя, как наши земли расцветают.

Я посмотрел на неё и почувствовал, как в груди разливается тепло. Эта маленькая женщина с Земли, которая не знала о магии ничего ещё год назад, теперь давала мне надежду. Она была моей Богиней, моей силой и моим самым глубоким желанием.

Мне было важно, чтобы она всегда была рядом. Пусть задаёт свои миллионы вопросов, пусть путает заклинания — это мелочи. Главное, чтобы она была в безопасности. Близость между нами была чем-то запредельным, крышесносным. Когда я касался её кожи, когда вдыхал её запах, все мои тревоги о мёртвых землях отступали на второй план. Я хотел её — каждую секунду, глубже, жёстче, до изнеможения. И в эти моменты я понимал: если я смог завоевать сердце этой женщины, то восстановить какую-то там империю — это просто вопрос времени и пары-тройки удачных сделок.

- О, боги, мне как будто пятнадцать лет... — осаживал я себя, глядя на татуировку с её лицом на своём плече. Теперь моя красавица всегда со мной...

— Киллиан, расслабься, — шептала мне моя малышка, прижимаясь к плечу. — Людей я возьму на себя. Устроим такую рекламную кампанию, что из соседних миров в очередь выстроятся. И я верил ей. Глядя на эту хрупкую женщину, я понимал: она — мой дом и мой тыл.

Особенно теперь. Мысль о том, что Рина носит моего ребёнка, выбивала почву из-под ног. Я мечтал о женщине, которая станет моей, но ребёнок... Это была мечта из разряда «когда-нибудь, в следующей жизни». А теперь это реальность. Я готов был выстроить для неё дворец из облаков или вывернуть наизнанку весь Мидар, лишь бы она улыбалась. Рядом с ней в моей груди воцаряется тишина. Это как старый, потрёпанный штормами фрегат, который после столетий скитаний в бушующем океане наконец-то бросил якорь в тихой, лазурной бухте, где даже ветер пахнет цветами, а не порохом и солью.

Последние триста лет я жил как затворник в Департаменте. Светские приёмы, золото, пустые улыбки мамаш и их одинаковых дочерей — всё это вызывало у меня тошноту. Приёмы у императора... скука. Я закрылся в кабинете и не вылазил оттуда, пока не встретил Рину.

И вот сегодня — приём в её честь. Я слышал шепотки за спиной: «Кто она?», «Черноволосая ведьма!». Идиоты. Неужели они не видят, что их выбеленные пудрой лица не стоят и одного её взгляда? Их зависть была смешна.

***

Когда мерцающая пелена портала схлопнулась за нашими спинами, и мы ступили на мёртвую, засыпанную пеплом землю у Храма Богини Авы, я едва не упал на колени. Но не от слабости. Наоборот.

Мои магические каналы, которые на Земле чувствовали себя как пересохшие ручьи в пустыне, вдруг наполнились с такой яростью, что в ушах зашумело. Это не был просто прилив сил — это был цунами. Магия, напитавшаяся первородной энергией здесь, теперь искала выхода, распирая мой внутренний резерв. Я чувствовал себя грозовой тучей, в которой скопилось слишком много молний.

-То, на что я думал уйдут недели, я сделаю за день.

Я ощущал каждую трещину в фундаменте храма, каждый скол на статуе богини. Моя мощь стала колоссальной, почти пугающей. Я хотел закончить с этим немедленно. Я хотел, чтобы этот храм снова стал достойным местом для нашей свадьбы. Чтобы Рина вошла сюда не как в руины, а как в колыбель нашей новой жизни.

Я вышел на середину разрушенного зала. Под ногами хрустел битый мрамор, а сверху, через провалы в куполе, лился серый, безжизненный свет Мидара.

— Ну что, начнём, — прошептал я и вскинул руки.

Из моих ладоней вырвались не просто искры, а целые жгуты живого золотого пламени. Они были похожи на раскалённые нити, которыми я начал сшивать пространство. Я чувствовал, как тяжёлые глыбы белого камня, весящие тонны, становятся лёгкими, словно пушинки. Они поднимались в воздух, повинуясь моему жесту, и со звонким щелчком вставали на свои места. Трещины на стенах затягивались, как живая плоть, оставляя после себя лишь идеально гладкую поверхность.

И тут случилось то, чего я никак не ожидал.

Шанти, этот вечно ворчащий любитель земных сладостей, вдруг запрыгнул на остатки алтаря. Его шерсть встала дыбом, а глаза начали светиться потусторонним синим светом.

— Ани’тар эреш ка-дум... — раздался его голос. Но это был не писклявый голос кота, требующего конфет. Это был рокот самой земли, глубокий и древний.

Я замер на мгновение, удерживая в воздухе массивный кусок карниза. Шанти начал произносить заклинания на языке, который я слышал только в старых летописях — языке Первых Хранителей. Вокруг него закружились искры чистого эфира. Он не просто помогал — он направлял мою грубую мощь в нужное русло, филигранно отсекая лишнее.

— Шанти?! — вырвалось у меня.

— Не отвлекайся, батя! — рявкнул он, не открывая глаз. — Держи купол, я запечатываю швы!

Я был в шоке. Оказывается, этому меховому шарику, действительно полностью открылись знания предков. Его магия переплеталась с моей, как нити в дорогом гобелене. Там, где я действовал силой, он действовал мудростью. Под его шёпот на колоннах сама собой проступала изысканная резьба — расцветали каменные цветы, оживали лики богини.

Мы работали как единый механизм. Я чувствовал, как моя магия, впитывается в камни храма, делая их вечными. Золотистые всполохи моей силы и синие искры Шанти создавали в зале настоящее световое шоу.

Статуя Богини Авы, расколотая на части, медленно поднялась. Под моим воздействием куски мрамора начали плавиться в местах стыков, срастаясь без единого шва. Когда она обрела целостность, мне на мгновение показалось, что каменная богиня улыбнулась, глядя на нас.

— Последний штрих... — выдохнул я, направляя остаток энергии в пол.

Белый мрамор под нашими ногами вспыхнул и очистился от вековой грязи засияв как зеркало. Храм стоял восстановленным — величественный, чистый и пахнущий свежестью.

Я опустил руки, чувствуя приятную пустоту в каналах и дикую гордость. Шанти обмяк на алтаре и тут же принял свой привычный вид «кота-обжоры».

— Фух... — выдохнул он, вытирая лапой лоб. — С тебя коробка «Птичьего молока», Киллиан. Мозги прямо закипели от этой древней «латыни».

Я подошёл к нему и серьёзно кивнул:

— С меня две коробки, Шанти. Ты... ты превзошёл все мои ожидания.

— Ну дык, — кот самодовольно вылизал плечо. — Семья же. А семье надо помогать по высшему разряду.

Я вышел на крыльцо храма и посмотрел на Рину, которая стояла чуть поодаль, прижимая к груди наши земные приглашения на свадьбу. Ветер развевал её чёрные волосы, и в лучах восстановившейся магии она выглядела как само совершенство. Моя женщина. Моя жизнь.

Я обернулся к храму. Белоснежный мрамор сиял на фоне тёмного неба, как маяк. .

Я сделал это. Мы сделали это. И теперь я точно знал: наша свадьба будет легендарной. Я притянул Рину к себе, вдыхая её запах, и прошептал:

— Посмотри, малышка. Храм готов. Готовь платье. Скоро свадьба.

И последним делом мне надо закрыть все дела по работе. Пришлось вернуться в Департамент.

В Департаменте стояла такая тишина, что было слышно, как в подвале скребутся архивные крысы. Мои сотрудники замерли, боясь даже дышать в сторону моего кабинета. Я зашёл, чеканя шаг, и вид у меня был такой, будто я собираюсь лично канонизировать каждого второго через четвертование.

— Идиоты! — мой голос хлестнул по залу аналитики, как боевое заклинание.

Я с размаху швырнул пухлую папку на стол, да так, что чернильница у главного инспектора подпрыгнула и едва не совершила самоубийство.

— Вы год искали след банды «Чёрного Альянса», которые обчистили сокровищницу предыдущего императора, и не заметили, что главный скупщик краденого всё это время держал лавку прямо через дорогу от нашего управления?! — я обвёл их тяжёлым взглядом. — Он торговал «артефактами удачи», которые фонили древним проклятием династии, как перезрелый абрикос на жаре! А вы в это время что делали? Писали отчёты о миграции почтовых горгулий?

Аналитики дружно втянули головы в плечи. Я видел, как у начальника отдела задрожали руки. Они привыкли, что я суров, но сегодня во мне кипела особая энергия. Обновленная магия во мне была странная, безмолвная, но мощная, будто кристаллизовалась в моих жилах, требуя выхода.

— Если бы не моя Рина, которая просто указала пальцем на «странную побрякушку» в витрине, этот вор и дальше бы платил нам налоги с ваших же премий! — я сел в кресло, чувствуя, как внутри ворочается глухое раздражение.

Мне до смерти надоело разжёвывать элементарные вещи этим олухам. Раньше работа была моей жизнью, моей броней от одиночества. А теперь... теперь я чувствовал себя так, будто меня заставляют играть в песочнице, когда дома меня ждёт настоящая богиня и наше общее будущее.

— Господин верховный... — ко мне бочком подошёл Блоферд, мой бессменный помощник. Его лицо выражало крайнюю степень мировой скорби. — Неужели это правда? Вы уходите? Мы же пропадём! Эти безрукие дармоеды не смогут отличить кражу от благотворительности, если им не написать об этом в инструкции крупными буквами! Прошу, не оставляйте нас на растерзание этой бюрократической машине!

Я вздохнул, глядя на его преданную, чуть дрожащую физиономию.

— Блоферд, — я смягчил тон, — ты верой и правдой служил мне годами. Не кисни. Я ухожу не потому, что дело закрыто. Я ухожу, потому что нашёл нечто поважнее протоколов и допросов. Но обещаю тебе: когда я закончу то что задумал, мне понадобятся люди, которым я могу доверять как самому себе. И тогда я заберу тебя.

Тут же из-за угла выдвинулась гора мышц — мой тролль Фаахок. Он хлюпнул носом так громко, что зазвенели стёкла.

— А меня, господин? — пробасил он, прижимая к груди окровавленный топор (судя по всему, улику с утреннего дела). — Я ведь без вашего пригляда совсем одичаю. Начну снова грызть подозреваемых...

— И тебя, Фаахок. И тебя заберу. Только потерпите немножко. — я позволил себе короткую, искреннюю улыбку.

Я собрал последние личные вещи, чувствуя невероятную лёгкость. Прощайте, тёмные коридоры, бесконечные допросы и запах застарелого страха. Впереди был путь к свадьбе, восстановление земель и моя Рина.