Глава 7

Глава 7

— Я обещал тебя оберегать, а в итоге ты меня спасаешь… — вдруг раздался тихий шёпот.

— Киллиан! Ты очнулся? Как ты? — я подскочила, заглядывая ему в лицо.

— Как ни странно, хорошо, — он слабо улыбнулся и перехватил мою руку. — Прости меня… За всё прости. И за враньё, и за моё глупое молчание. Я ведь всерьёз думал, что ты меня не простила… Ты столько раз тыкала мне моим возрастом, а оказалось, что я, прожив столько лет, никогда не испытывал таких чувств, как к тебе. Не знал, что можно быть настолько счастливым, даже находясь в этом разрушенном мире… Главное, что ты рядом, а остальное совсем не важно. Знаешь, мне иногда казалось, что я вообще не способен на любовь. Пока не встретил тебя.

— Ну что ты! Я давно тебя простила, правда… — я шмыгнула носом, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Иди ко мне...

Я прижалась к нему, впитывая каждой клеточкой кожи его тепло, и прошептала, глядя прямо в глаза:

— Пообещай мне, что больше никогда не будешь подвергать себя опасности. И больше никогда не пытайся умирать. Слышишь? А то, я тебя и с того света вытащу… чтобы лично убить!

- Постараюсь.

Я наклонилась и почти невесомо коснулась его губ своими. Он застыл на мгновение, но не отстранился, а начал мягко отвечать, пробуя этот поцелуй на вкус. Но стоило мне поддаться порыву и ответить с накопившейся внутри страстью, как у него перехватило дыхание. Киллиан целовал так, будто хотел передать всё, что не мог выразить словами: свою преданность, любовь и безмолвное раскаяние. Мои пальцы впились в его волосы, я крепко обвила руками его шею, притягивая ещё ближе.

Не знаю, как объяснить своё поведение... Наверное, это была передозировка счастья от того, что он жив, от того, что любит. Мои чувства сейчас до краёв наполняли всю сущность, и я сама накинулась на него, как голодающая.

Я правда не знаю, что чувствует изголодавшийся по близости человек, но то, что сейчас я целовала и гладила его пятьсот тридцатилетнюю грудь с абсолютным чувством правильности происходящего — в этом сомнений не было. Мне надоело убегать и сопротивляться. Надоело слушать мозг, ведь сердце уже давно кричало: не отходи от этого человека ни на шаг! Прилипнуть. Приклеиться. Врасти под кожу. Не отпускать.

Мой «Мистер Совершенство», видимо, не ожидал от меня такой прыти. Сначала опешил, но потом быстро взял себя в руки и, как настоящий джентльмен, приступил к осчастливливанию меня любимой. Дико — а сейчас по-другому и не требовалось — он резко опрокинул меня на спину, срывая одежду и целуя каждый освобождённый от неё кусочек моего тела.

Я наслаждалась каждой секундой, каждым желанным прикосновением. Мы со всем справимся, пока мы рядом, а весь остальной мир может сходить с ума — мы разберёмся со всем этим позже. Но это всё потом, а сейчас…

А сейчас я скользила руками по его телу и не могла надышаться им. Мой «греческий бог» (с таким-то телом!) трогал и целовал меня в таких местах, что у меня пальцы на ногах подгибались от удовольствия. Уши, шея, ключицы, грудь, живот — ничего не осталось без его ласки. Я двигалась под ним и стонала, когда он гладил меня по внутренней части бедра. Я получала наслаждение от того, как бешено стучит его сердце, как надрывно его дыхание, от мелкого дрожания его рук, когда он касается моей кожи.

А потом его ладонь скользнула ниже, и он коснулся меня там, где сосредоточилось всё моё нетерпение. Его движения были дразнящими, едва ощутимыми, но когда он чуть усилил нажим, я застонала так, что сама не узнала свой голос. Я начала инстинктивно двигаться навстречу его руке, пока не почувствовала, что внутри всё взрывается, унося меня куда-то к звёздам.

Не давая мне опомниться, Киллиан подался вперёд и уверенно заполнил меня собой. Я замерла, притираясь к нему, привыкая к новым, ни на что не похожим ощущениям. Это не было больно — скорее, оглушительно и непривычно, но уже через минуту, когда он начал двигаться, я поняла: мне это чертовски нравится. Внутри родилось удивительное чувство полноты и абсолютной правильности происходящего. В этот миг я кожей чувствовала, что именно этот мужчина должен был стать моим первым и единственным.

Мне хотелось стать с ним одним целым, и я начала двигаться в такт его толчкам, стремясь стать ещё ближе. Я отвечала на его поцелуи с той же «дикой» страстью, что горела в нём, обнимая его так крепко, насколько хватало сил, пока мы оба не оказались на самой грани, за которой существовали только мы.

После я лежала на плече у Киллиана и думала о том, что это, пожалуй, было лучшим событием в моей жизни. Таких феерических ощущений я ещё никогда не испытывала. Мой мужчина! Никому его не отдам!

Пока мы приходили в себя, руки Киллиана нежно гладили мою грудь, выводя узоры вокруг соска. Я вдыхала его вишнёвый запах и пыталась отогнать из головы образ летающих на ангельских крылышках сердечек.

— Ты как? — нежно спросил он.

— Хорошо. Так хорошо, что я готова повторить.

— Тебе пока нельзя… Я сильно больно тебе сделал?

— Терпимо…

— Знаешь, если ты сейчас скажешь, что это было ошибкой… Ты жалеешь?

— Я? Нет, конечно!

— Ты была невинна… — Киллиан прижал ладонь к моему лицу, и в его глазах я увидела целую бурю из нежности и глухого отчаяния. — Всё должно было быть иначе. Торжество, венчание… Твой первый раз не должен был случиться вот так, на спальнике в пещере. Прости меня, Рина. Я не совладал с собой.

Я перехватила его руку и легонько прикусила палец, заставляя его отвлечься от самобичевания.

— Слушай, Киллиан, ещё никто не умер девственником, — фыркнула я, чувствуя, как по телу разливается приятная истома. — А жизнь и так нас имеет… кхм… в самых неожиданных позах и обстоятельствах, не спрашивая согласия. Так что расслабься: это был мой выбор, и он мне чертовски понравился.

— Рина… — он выдохнул моё имя и на мгновение прикрыл глаза. — Я вечно забываю, что ты пришла из мира, где всё называют своими словами.

— Да во всех мирах всё одинаково, поверь. Просто где-то честно говорят об этом вслух, а где-то предпочитают строить из себя святош и молчать.

Киллиан замолчал, всматриваясь в меня так пристально, будто видел впервые. Его взгляд изменился — стал тяжёлым, властным и одновременно бесконечно преданным.

— В таком случае… — он медленно поднялся на одно колено, не разрывая нашего визуального контакта. — Я больше не стану ждать «подходящего» момента. Я прошу тебя стать моей женой.

С этими словами он извлёк из пространственного кармана изящный помолвочный браслет.

— Признаться, я представлял это иначе. Не в сырой пещере, не в грязи и не после битвы за жизнь... Это совсем не то место, которого ты достойна, Рина. Но, возможно, именно здесь всё честнее. Я обещаю: я буду любить и оберегать тебя до последнего вздоха. Стану твоей опорой, буду терпеть все твои капризы и сделаю всё, чтобы ты никогда больше не знала страха. Я положу весь мир к твоим ногам, если ты просто скажешь «да». Ты станешь моей женой?

Мне хотелось кричать от счастья, но я лишь ошарашенно смотрела на браслет, не в силах вымолвить ни слова из-за спазма в горле.

— Если не нравится браслет, у меня есть ещё кольцо, брошь и серьги, — заволновался он.

— Не надо больше ничего. Я просто… Ты правда хочешь, чтобы я стала твоей женой, даже зная, что я немного «того»?

— «Того»? С придурью, что ли? — Киллиан мягко рассмеялся. — Рина, ты весёлая, искренняя, правдивая… Конечно, иногда чересчур эмоциональная, нелогичная, вредная вонючка, но даже со всеми своими загонами ты — самая нежная, желанная и красивая девушка в мире. Я тебя очень сильно люблю и безумно боюсь потерять. Так что — да. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Так ты согласна?

— Конечно, я согласна!

— Согласна почему?

Ну вот, приехали. Теперь я должна что-то сказать? Но что? Я ведь никогда не признавалась открыто в своих чувствах, да и не думаю, что на самом деле любила когда-то по-настоящему… Но мужчины, наверное, тоже хотят слышать признания, так что надо собраться и попробовать.

— Ты знаешь, ещё не так давно я думала, что любви не существует. Тем более — взаимной. Но когда я встретила тебя и познакомилась ближе… Я имею в виду и тебя -Киллиана, и тебя -декана Вэйна. За это ты мне ещё ответишь, кстати! Я ведь с ужасом думала, что влюблена в двоих сразу! Я привыкла к декану Вэйну: мне нравилось слушать его, видеть, каким он был внимательным и нежным. А потом и ты — совершенно наглый, невозможный, но потрясающий сосед — стал заботливым и понимающим. И я... запуталась.

Я перевела дыхание и посмотрела ему прямо в глаза.

— Так вот, когда я поняла, что вы с деканом — одно лицо, в голове сложился пазл. Я увидела, какой ты на самом деле рассудительный, умный, спокойный. Как взвешенно принимаешь решения. С какой отдачей учишь, помогаешь… и целуешь. И вот тогда я испугалась! Да-да! Я ведь полная тебе противоположность, как я могла понравиться? А когда поняла, что влюбилась по уши, боялась, что ты никогда не сможешь полюбить меня так же. Но сейчас я вижу: когда человек любит, это заметно по тому, как тебя ценят и как отдают в ответ в стократ больше. Ты — моя опора. Мне с тобой спокойно и всегда тепло. И да, несмотря на всё это, ты ещё и самый сексуальный мужчина, которого я встречала. Так что — да, я буду твоей женой, потому что люблю. Сильно люблю.

— Наверное, это того стоило — прожить столько лет, чтобы услышать такие слова, — выдохнул он. — Я сейчас самый счастливый человек, Рина! У меня наконец-то появился смысл жить.

— А любовь и есть самый красивый смысл жизни. Теперь и я это понимаю.

Мы лежали в объятиях друг друга, тихо делясь чувствами и боясь разрушить этот интимный момент единения. Но, видимо, лимит на хорошее сегодня был исчерпан, когда наше уединение нарушил возмущённый крик Шанти:

— Приплыли! Мне что, теперь тебя «батя» называть?!

— Чего? — в один голос переспросили мы.

— А ну пошёл отсюда! — взвилась я. Он меня достал! Честно! Никто в жизни так не мотал мне нервы, как этот кот. А тут ещё такой момент испортил.

— Да что я такого спросил? Чего ты такая злая? Я же с любовью подошёл! — возмутился Шанти.

— А ты умеешь любить кого-то, кроме себя?

— Сама ты не умеешь! Вон сколько крови ты попила своему «Мистеру Секси Ямочка на Щеке». Да, сосед? А мои конфеты вообще отдала Крамсу! Так не поступают с любимыми. Даже Сталин любил людей больше, чем ты! Вот!

— А ты — не человек!

— Ой, подумаешь! Я твой котопсын! А раз ты выходишь за него, значит, он теперь мой батя!

— Слушай, «сын», — я уже задыхалась от возмущения, — а ты, когда своим тёлочкам хвосты крутил, их котят своими детьми называл? Нет! Так чего ты пристал со своим «батей»?

Нет, ну где видано?! Мало того, что помешал в такой момент, так ещё и обзывается. Обидно, кстати…

— Так, семья! Успокоились, — подал голос Киллиан, пытаясь сдержать улыбку. — Рина, ты моя будущая жена, так что перестань спорить и просто не слушай его. Шанти… хочешь называть меня батей — я не против. Просто сейчас уйди, а?

— Ну и сказали бы сразу, чего грубить-то… Вот что за люди… — проворчал кот, но с места не сдвинулся.

— А я не Сталин! Я хуже! — пригрозила я Шанти. — Я теперь буду вести себя с тобой, как Гитлер. За конфеты он переживает? Больше ты их вообще не увидишь!

— Ха! Посмотрим!

— Посмотрим!

— Шанти, на, держи свои конфеты, — Киллиан достал из пространственного кармана пакет и кинул его котопесу. Тот, как зависимый со стажем, накинулся на добычу, но напоследок успел прошамкать мне:

— А ты его, Рина, не обижай. Он хороший, почти святой, — Шанти преданно посмотрел на Киллиана, а потом на конфеты и у него, кажется, даже слюна потекла. — Да! Точно святой. Он почти мироточит!

— ШАНТИ! ПОШЁЛ ВОН! — оказывается, Киллиан умеет кричать очень громко.

Шанти вылетел из пещеры как пуля. Я же, на всякий случай, применила заклинание роста растений (а что? Не зря же учила бытовые заклинания!), и заплела вход густыми лианами. Пускай на улице поспит мой наглый котопсын. Придумал же, а?!

— Да-а-а, не так я всё себе представлял, совсем не так… — Киллиан повернулся ко мне, и в его глазах заплясали весёлые искорки. — Так, значит, я — «Секси Ямочка на Щеке»?

И как заржёт!

— Я его убью! — прошипела я, краснея до корней волос.

Ну что, Даша, поздравляю! Ты молодец. Хотела славы, почёта и всеобщего уважения? Мечтала о наградах, медалях и памятниках на центральных площадях? Так вот, не знаю насчёт гранитных монументов, но за то, что я отхватила себе ТАКОГО мужика, мне точно положена медаль. Как минимум — "За отвагу и выдающийся вкус", а лучше — орден "За особые заслуги перед личной жизнью".

Но... Это же надо было так умудриться! Честно, я сама от себя не ожидала, что после такого дикого стресса, ливня, крови и конфетных войн с Крамсом, у нас случится... такое. Феерично — это даже не то слово. Это был настоящий эмоционально - сексуальный взрыв. Кто бы сказал мне раньше, что я буду заниматься любовью на спальном мешке под звуки капающей воды и храп монстра за стеной — не поверила бы!

Но, как ни странно, это было... правильно. И чертовски хорошо. Каждая секунда, каждое движение — всё встало на свои места. Видимо, чтобы по-настоящему почувствовать вкус жизни (и своего мужчины), нужно было сначала чуть не потерять всё это в болоте и лужи крови. И плевать на отсутствие венчания и шёлковых простыней. В этом моменте, здесь и сейчас, мы были настоящими.