36

— Мы ещё встретимся в суде! — заверещала Юна. — Вы заманили нас в свой дом, чтобы причинить вред!

— Наш дом оснащён системой видеонаблюдения, — подала голос тётя Со Джуна, расслабленно откинувшаяся на спинку дивана. В её голосе звучала явная насмешка. — Фиксируется не только картинка, но и звук. Можете прямо отсюда ехать в полицию. Мы с радостью предоставим все данные. А потом их получат СМИ. После чего от репутации вашей семьи останутся лишь руины. Вы тут такого наговорили, что в приличном обществе до конца дней показаться будет стыдно, если это всплывёт. Не обольщайся, деточка. Ваш поступок — это подлость по отношению к самому слабому и беззащитному члену своей же собственной семьи. Предательство. Сначала бросили. А потом постарались с выгодой для себя разрушить её брак. Кто из твоих знакомых захочет общаться с тобой, Кан Юна, после твоего признания? Ты сама сказала, что взамен на статус невестки семьи Тэн готова была покрывать преступника. И напрямую обвинила сестру в том, что произошедшее было предано огласке. Вы не найдете в глазах общества ни понимания, ни сочувствия. А ещё ты навсегда останешься одна. Какой мужчина посмотрит в сторону той, что позарилась на мужа своей сестры?

— Мать убийцы будет читать мне нотации! — Сейчас Юна, как никогда напоминала злую крысу, которая готова покусать всех, кто загнал её в угол.

Но госпожа Тен Соннэ была несгибаемой леди, которая хоть и тяжело переживала то, что произошло с Чон Су, однако считала, что искупить свою вину перед обществом она должна поступками, делая жизнь других людей лучше.

— Подхватила родителей под ручки и на выход! — громко произношу, глядя в глаза сестре. Не кричу. Но это и не требуется, если в голос вложить волю и уверенность в собственном праве отдавать приказы.

Все присутствующие вздрагивают.

Семейство Кан такого от своей старшей дочери не ждало. Их Юри говорила тихо и неуверенно, словно бы извиняясь за то, что посмела открыть рот. Это безмерно раздражало её родителей, и они начинали на неё орать. Как правило: «Ну, чего ты мямлишь, никчемная идиотка?! Говори нормально! Зачем ты родилась, если только и умеешь расстраивать родителей?»

Токсичная мотивация работала ровно так, как и должна была — Юри ещё больше замыкалась в себе, у нее падала самооценка, зашкаливала тревожность. Поэтому она физически не могла говорить громко и уверенно. На что и был весь расчёт. Ведь они, на самом деле, не хотели, чтобы их дочь менялась. Им было нужно сливать на кого-то своё раздражение. Никчемный старший ребёнок подходил для этого, как никто.

Но я — не забитая скромница Кан Юри.

Однажды Алька мне сказала, что уметь отдавать приказы животным — это очень важный навык для девушки. Мало ли что? Вдруг на темной улице я встречу злого добермана или алкоголика, поймавшего белочку?

Она была искренне уверена, что команда: «Сидеть» способна творить чудеса.

У её дяди был питомник сногсшибательных собачек. Он алабаев разводил. Вот Дмитрий Григорьевич и устроил мне мастер-класс по тому, как нужно отдавать команды песикам, которые весят больше, чем я килограмм на двадцать. Аля заявила, что пока меня не начнёт слушаться Гром — вожак этого стада медведей в ошейниках, мы домой не поедем.

Это были очень сложные три часа. Меня десять раз уронили. Сотню раз облизали. И две трети времени смотрели, как на щенка, который гавкать учится. С терпеливым снисхождением.

Зато теперь я рявкнуть могу так, что равнодушных не окажется.

Посетителей, как ветром сдуло.

Хотя, в дверях господин Кан и проблеял что-то о том, как все мы погорячились, и что не стоит дела семейные выносить на всеобщее обозрение.

Тэн Соннэ, которая взялась проводить гостей, сквозь зубы процедила:

— Мы не станем раздувать скандал. Но не советую забывать, что Юри теперь — часть семьи Тэн. И если вы посмеете ещё хоть раз напомнить о себе, пощады не ждите. Всего хорошего. Надеюсь, мы больше не увидимся.

Оборачиваюсь, чтобы найти взглядом Сон Дже. Хоть бы мальчик не испугался. Но он стоял немного позади и смотрел на меня влюблёнными глазами и испуганным не выглядел.

Угрызений совести по поводу сотворённого я не испытывала. Мне хотелось причинить той женщине боль. За то, что она сделала со своей дочерью. Обычно, мне импульсивные поступки несвойственны. Я никогда и никого в своей жизни не била. А тут лёгким движением руки превратила здоровый палец в поломанный. Но жалеть об этом не получалось.

С души словно камень упал. Это было странно, но искать в себе причины такой реакции не было ни сил, ни времени.

— А ты, наверное, Ким Сон Дже? — решил проявить радушие глава семьи Тен. Со Джун рассказал ему о том, что произошло. И старик, на удивление, проникся бедой мальчика. — Мы рады, что ты будешь отмечать рождество с нами.

Ребёнок покраснел, но быстро взял себя в руки, поздоровался и поблагодарил за гостеприимство.

А потом всеобщее внимание перетянули на себя Джемин с мужем. Остальные представители семейства Тэн немного задерживались, потому что, ездили отдать подарки в приют, который находился под их патронажем.

Со Хён тотчас же повис на шее любимого дяди. А Сон Дже заговорил с прадедушкой лучшего друга. Старик нашёл в мальчике почтительного слушателя, готового внимать рассказу о том, что в их время трава была зеленее, кимчи вкуснее, дети послушнее, а солнце светило ярче.

— Его пора спасать или ещё рано? — спросил Со Джун, обнимая меня за плечи.

— Нет, — отвечаю тихо. — Это по сотому кругу слушать такие рассказы — тоска смертная. А в первый раз может быть даже интересно. Ваша компания была одной из первых, кто стал производить томографы в Корее?

— Да. И если деда не остановить, он весь вечер будет рассказывать про это.

— Вот и предоставим их друг другу. Старик явно получает удовольствие от общения с мальчишкой, который восхищённо ему в рот заглядывает, кивает в нужных местах и не пытается разговор с ним свести к инновационным методам лечения деменции. А Сон Дже, пока его слушает, не думает о том, что его в рождество, фактически, бросили одного на улице. Дети в этом возрасте могут или слушать кого-то, или страдать. Пошли маму твою успокаивать.

Джемин уже напоила её чаем, и женщина немного пришла в себя.

— Кто такая Ча Хе-Ин? — спросила она, когда мы сели рядом с ней, а Джемин ушла с тётей на кухню.

Я нашла на смартфоне картинку персонажа и продемонстрировала ей. Свекровь приосанилась. Такое сравнение ей явно польстило.

— Юри, доченька, — сказала женщина, после непродолжительного молчания. — Я не думала, что всё будет так. Я полагала: они хотят извиниться и всё исправить.

— Бывает. Но теперь вы знаете, что это не так, — легкомысленно отмахиваюсь. Это нежная и ранимая старшая дочь семьи Кан была бы раздавлена таким столкновением, а меня оно, скорее повеселило. Вон как уважаемый дедушка запел. Я теперь у него "драгоценная невестка", а не "своевольная девчонка".

Наверное, всё дело в том, что это для той — первой Юри предательство семьи стало ударом в самое сердце. А для меня её родня — не более чем проходные персонажи чужой истории. Да, грустной. И "злодейку" из первой книги мне было искренне жаль. Но она — не я. И что там думают или делают её родители мне плевать с высокой колокольни.

— Я никогда больше их и на порог не пущу! — горячо заверила меня свекровь.

— Разумное решение, — киваю абсолютно серьёзно. Надо будет ещё и с Со Хёном поговорить об этих людях. Мой ребёнок, конечно же, знает, что они нас бросили и всё такое. Однако, лишним не будет. С Юны станется, и к младшекласснику полезть в надежде меня уколоть. Дура же.

А потом нас позвали к столу.

Глава семьи не захотел прерывать свою беседу с таким умным и хорошо воспитанным молодым человеком, поэтому Сон Дже посадили к нему поближе и весь вечер старик купался в лучах детского восхищения. А Со Хён втиснулся между Джемин и Иль Соном. Соскучился.

Со Джун посматривал ревниво, но молча сносил этот удар по самолюбию. И это было правильно. Потому что это лишать сына возможности построить близкие отношения с дядей и тётей — верх эгоизма.

Дело не в том, что Ан Иль Сон лучше. Просто, они с моим ребёнком, словно бы на одном языке говорят. Им нравятся одни и те же вещи.

Хотя, себя можно не обманывать.

В ряде вопросов спокойный и стрессоустойчивый Иль Сон может своему нервному шурину фору дать. Он никогда не повышает голос, не пытается мелкого подавлять, не манипулирует. Скорее всего, дело в том, что мужчина не чувствует своей вины за то, что не участвовал в жизни Со Хёна и не пытается восполнить данный пробел, а просто общается с ним, получая от процесса удовольствие. Племянник это чувствует и тянется к нему.

Я же, свято верящая в силу горизонтальных связей, их общение горячо поддерживала. Потому что чем больше у ребенка надёжных и любящих значимых взрослых, тем более психически здоровым он растёт. А моему сыну, учитывая его возможную несчастную любовь к Чхве Арин, понадобится каждая нервная клетка.

Но в целом, обед прошёл достаточно спокойно.

Правда, Сон Дже под конец немного осоловел. Потому что старший господин Тен, рассказывая увлекательную историю основания их компании, всё подкладывал и подкладывал ему на тарелку вкусные кусочки, которые бедный ребёнок дисциплинированно ел.

— Думаю, можно сделать небольшой перерыв перед десертом, — сказал отец Со Джуна. — Пусть дети откроют подарки и немного поиграют.

Мальчишек, как ветром сдуло.

А дальше было полчаса восторженного визга.

И за стол детей не смогли вернуть никакие пирожные.

Потому что пирожные никуда не убегут, а новые игрушки остаются новыми лишь первые два часа.

Старик немного погрустнел, когда понял, что почтительный слушатель для него временно потерян, но расстроился не сильно, улыбался и даже шутил. А когда на стол подали его любимый десерт, вообще поплыл.

Когда вечер подошёл к своему завершению, Со Джун склонился к моему уху и сказал:

— Вас домой отвезёт отец. А мне нужно поехать в полицейский участок. Потому что происходящее с Сон Дже — это прямое нарушение родительских обязанностей. Уже стемнело. Сами они сыну не звонили, на мои звонки не отвечают.

— Хорошо. Я думаю, пока ничего не говорить мальчикам. Пусть думают, что у тебя возникло срочное дело по работе. Сейчас они перегружены впечатлениями. Как бы в машине не уснули. Хотя, может так и лучше?

К слову, я опять угадала. Второй раз за день. Может из повара в ясновидящие переквалифицироваться? А что? Прибыльное же дело.

Я сидела на кухне, пила ромашковый чай, смотрела, как падает за окном снег и гладила мурчащую Соми. Тоже ведь ребёнок. Ей внимание нужно. И любовь. Мы же не игрушку Со Хёну покупали, а живое существо. Сын, конечно, ответственно относится к питомице. Но он ещё маленький и не всегда может уделять ей достаточно времени.

Со Джун домой вернулся глубокой ночью. Злой, как собака.

— Заявление брать не хотели. Ведь Сон Дже не пострадал. Даже замёрзнуть не успел. Мальчика же не оставили без связи, и он смог связаться с нами. Так что это и не оставление в опасности, а досадное недоразумение. Чёртовы бюрократы! Пришлось звонить нашему юристу. И лишь только после этого они зашевелились. Пообещали провести работу с обоими родителями.

— Это лучше, чем ничего, — пожимаю плечами.

— Как дети?

— Спят. И нам бы пора. Полночь скоро. Завтра будет тяжелый день, который нужно встретить во всеоружии. С матери Сон Дже станется во всей этой ситуации нас виноватыми сделать. Она петь о своей несчастной доле умеет, как никто другой. А мне, как назло, утром на работу нужно.

— Я справлюсь, — заверил меня мужчина и поцеловал в макушку. — Ни о чём не беспокойся.

поцеловал в макушку. -- Ни о чём не беспокойся.