40

А в марте, когда зацвела вишня, прошёл суд над Тен Чон Су. Моя новая семья тяжело это перенесла. Признаться, я не думала, что это событие лишь сильнее сплотит этих людей вокруг Со Джуна.

Никто ни разу не обвинил его в том, что он вынес на всеобщее обозрение преступления того, кого всю жизнь считал братом. Даже родители Чон Су были на стороне племянника.

Это фанатов арестованного айдола особенно бесило. Родители же не должны верить доказательствам, фактам, признаниям самого подсудимого, и обязаны защищать своего сына до последнего.

— Ты всё сделал правильно, мальчик, — сказал Тен Юн У, похлопав племянника по плечу. — Я люблю Чон Су, несмотря ни на что. Потому что он — мой ребёнок. Но человек, который забрал чужую жизнь не может оставаться на свободе. Он должен предстать перед судом. Если бы о преступлениях сына узнал я, то без сомнений пошёл бы в полицию. Закон и совесть превыше родственных уз.

Хотя, может быть решающим фактором стало отсутствие у Чон Су признаков раскаяния. Наоборот. Когда он узнал о том, что сподвигло Со Джуна инициировать собственное расследование, то жалел лишь об одном: что не избавился от Со Хёна сразу, как узнал о нём.

Сначала я не хотела впутывать своего ребёнка в эту грязную историю. Надеялась, что это пройдёт мимо него. Но дело в том, что ему уже не пять лет. Он всё понимает.

Дело Тен Чон Су раскололо общество на три части.

Были сумасшедшие фанаты, которые готовые защищать любимого айдола с упорством, достойным лучшего применения. С ними всё понятно. Критическое мышление там и близко не пробегало. Они на Чон Су молятся. Это уже не любовь, а сдвиг по фазе.

Были сочувствующие. Они считали, что нельзя винить всю семью в преступлениях одного человека. Ведь эти люди не попытались замять дело. Наоборот, именно Со Джун передал всю собранную частными детективами информацию в полицию.

Были хейтеры, готовые линчевать всю семью Тен. Просто, за родственную связь с преступником.

Последние пока не совсем понимали, как относиться ко мне и моему ребёнку. С одной стороны, мы оба пострадали. Со Хён рос без отца в дикой нищете. Я, вообще, пережила изнасилование, которое организовал Чон Су и вынуждена была одна растить ребёнка, чтобы спрятаться от этого маньяка. Значит нападать на нас как-то неправильно. С другой стороны, нас вроде и не жалко, раз мы, пусть и не официально, но являемся частью семьи Тен. А если пострадали, то так нам и надо.

Есть две народные мудрости: "Интернет помнит всё" и "Мир не без добрых людей". Последних я в данный момент боялась больше всего. Ведь именно они обожают рассказывать чужим маленьким детям взрослые секреты. Например, о том, что их усыновили. О любовных похождениях одного из родителей. Или первыми спешат сообщить о смерти близкого родственника. И ладно бы они целенаправленно стремились сделать гадость. Но нет. Они искренне верят, что делают всё правильно.

Знаю я одну потрясающую историю.

На своей шкуре почувствовала такую "доброту". Сейчас я бы ту тварь разорвала голыми руками. Но, к счастью, она оперативно сама отправилась в мир иной. А жаль… жаль, что при жизни эта женщина не смогла получить благодарность за все свои "благие" дела.

Когда мне было четырнадцать лет, дедушке стало плохо. Сердце. Его скорая забрала. А я — наивная душа подумала, что его немного полечат и домой отправят. Ну, может таблетки выпишут. Потому что не умирают любимые люди в неполные шестьдесят. Так же не бывает, правда?

Бывает.

К сожалению

А ещё бывает, что сотовый телефон ломается в самый неподходящий момент. Особенно, если он до этого уже был побит жизнью об асфальт и дважды утоплен в луже.

Когда мои родители и бабушка утром уехали к дедушке в больницу, я пребывала в прекрасном настроении. Как и любой ребёнок в период летних каникул. Наверное, поэтому мне тогда ничего не сказали.

Подумали, что еще будет время. Когда они завершат все формальности.

И в момент, когда я скролила ленту новинок линейки блесков для губ, мне позвонили. Номер был незнакомый. Но подростки же плохо переносят запреты и считают себя умнее всех. Мне тогда казалось, что никто страшнее мошенников мне позвонить не может. Потому что к тому времени мне уже трижды звонили "мои дети", которые срочно просили выслать им денег. И я с печалью в голосе отвечала вошедшее в анналы истории: "Денег нет, но вы держитесь". Потом добавляла оптимистичное: "Хорошего настроения вам". А потом вешала трубку и блокировала номер.

Звонила какая-то тётя Валя. Она являлась женой брата свата лучшего друга троюродного брата первой жены внучатого племянника моей бабушки. Короче, моей самой близкой родственницей, которая в последний раз видела меня на крестинах тринадцать лет назад.

Эта милая женщина пожаловалась, что не может дозвониться до моей бабушки. Просила: есть ли дома кто-то из взрослых? Убедилась, что нет и сказала:

— Ах, Юленька, такое горе. Ах, какое горе. Что же вы будете делать и как жить? Твой дедушка умер. Сегодня. Ах, какое горе. Ну, ты крепись, моя хорошая, а я побежала.

У меня от шока телефон из рук выпал. И отключился. Навсегда.

Я сначала не поверила.

Потом пыталась реанимировать своё единственное средство связи. Чтобы связаться с родителями и услышать, что произошла ужасная ошибка.

Примерно час пыталась взломать пароль на папином планшете и мамином ноутбуке.

Потом бегала по подъезду и звонила в двери в надежде, что соседи смогут одолжить телефон на пару минут. Но мне никто не открыл. Будний день. Лето. Кто не на работе, тот в отпуске.

Раненым зверем я металась по квартире.

Было искушение побежать к подруге и позвонить от неё. Но она жила за шесть кварталов от нас. И было страшно, что моя семья вернётся именно в тот момент, когда меня не будет дома.

Потом сидела под столом, обняв колени.

Почему именно там? Не знаю. Но именно под столом было не так больно и страшно.

Короче, это были самые увлекательные шесть часов в моей жизни.

А знаете, что было самым кошмарным во всей этой ситуации. Реакция моих взрослых.

То есть полное отсутствие какой-либо реакции. Потому что тётя Валя старенькая, не очень умная и, конечно, не хотела ничего плохого.

Вот так моему сыну какой-нибудь доброжелатель решит рассказать правду. Это в лучшем случае. В худшем — ему покажут то самое видео, что сняли возле мусорных баков.

Поэтому, когда Со Джун задержался на работе и мы с сыном остались одни, я решилась:

— Дорогой, ты же знаешь, откуда берутся дети?

— Конечно, — ответил мой умный ребёнок. — Папа же купил мне энциклопедию по анатомии. Ну, ту, с синей обложкой. Я знаю про секс, беременность, презервативы и болезни, передающиеся половым путём.

Ну, уже проще. Не нужно начинать с самых азов.

— А ты знаешь, что те, кто вступает в половую близость, должны делать это добровольно? Что это преступление, когда кого-то заставляют, принуждают к сексу?

— Конечно. Нам в школе говорили. Преступление — это не только, когда принуждают к сексу, но и когда кто-то трогает тебя там, где тело закрыто одеждой. И об этом обязательно нужно рассказать всем: родителям, учительнице, полицейским. Однако, есть исключения. Например, на приёме врача. Хотя, есть в этом нечто странное. Вот почему трогать попу нельзя, а болючие уколы в неё колоть можно?

— Потому что уколы необходимы для выздоровления, а прикосновение о которых шла речь, не несут никакой пользы.

— Ну, я так и подумал, — с важным видом кивнул мой ребёнок.

— Со Хён, мне нужно кое-что тебе рассказать. Конечно, я предпочла бы этого не делать, но сейчас к нам приковано слишком много внимания, и я боюсь, что эту историю расскажут тебе другие люди. Думаю, ты помнишь, что кузен твоего отца, который преследовал нас, сейчас в тюрьме. Он организовал несколько нападений на разных людей. И некоторые из тех людей умерли.

— Мой дядя убийца? — ахнул мелкий.

— Да. А ещё он организовал нападение на меня. Это произошло ещё до твоего рождения. Люди, которых нанял Тен Чон Су меня избили и сделали со мной очень плохую вещь.

— Зачем? — Со Хён, испуганно заёрзал на стуле.

— Те мужчины сделали это чтобы получить деньги. Некоторые люди готовы пойти на что угодно, на любые преступления ради денег. А кузен твоего папы сделал это потому, что не совсем здоров. Нет, он понимал, что совершает преступление. Различал добро и зло. Но в основе его мотива была бредовая идея. Он был уверен, что, совершая преступления защищает свою возлюбленную, которой на самом деле никто никогда не угрожал.

— А тот человек когда-нибудь вернётся? Он сможет снова делать плохие вещи?

— Нет, мой хороший. Тен Чон Су получил пожизненное. Этот человек навсегда останется в тюрьме. Малыш, я должна тебе сказать ещё одну вещь. Есть видеозапись того, как те люди... напали на меня. Надеюсь, ты никогда не увидишь её. Но я не уверена, даже, что тебе не решат показать это мои родители или сестра. Если это произойдет, постарайся не смотреть и сразу говори мне или папе, хорошо?

— А зачем кому-то показывать мне такое видео? — мальчик озадаченно почесал маленький носик.

— К сожалению, Тен Чон Су — не единственный человек, у которого не все дома.

— Понятно, — было мне ответом.

Я справилась?

Кто-нибудь, скажите, что я справилась. К Со Джуну обращаться бесполезно. Он такой тревожный. Его бы самого кто успокоил. Свекрови что ли позвонить?

— Мам, а почему люди одни люди могут делать плохие вещи, а другие — нет? Почему ради каких-то денег они легко причиняют боль другим, а мне было плохо, даже, когда я, просто, поссорился с одноклассником? Хотя, я тогда, точно, был прав. Никто не имеет права обзывать Сон Дже «ненужным ребёнком».

— Ты же сказал Сон Дже, что это не так и нам он очень нужен?

— Сказал, конечно. Это же, правда. Его даже Соми любит. А когда вы с папой родите еще одного ребёночка, то мы с Сон Дже оба станем старшими братьями. Кчтати, когда вы родите нам братика или сестричку?

— Не знаю, мой хороший. Детки не всегда появляются сразу, как родители решат их завести. Но не в ближайшие пару лет.

— Жаль, — печально вздохнул ребёнок. — Папа с такой грустью смотрит на детский садик, когда мы мимо идём. Или это потому, что он не мог водить меня в садик, когда я был маленьким? Ой, а давай пожарим те твои кружевные крепы. Только я буду есть их с нутелой!

Так Со Хён называл наши обычные блины. И очень удивлялся, как их можно есть с греческим йогуртом. За неимением привычной мне нормальной сметаны приходилось обходиться такой вот обезжиренной её версией.

Я улыбнулась и с энтузиазмом принялась за готовку, в душе радуясь, что сын забыл о своём вопросе об истоках зла в человеке. Потому что у меня не было на него ответа.