Глава 22

КИРА

– Не так быстро, милая!

Хорошо знакомый голос раскрывает имя владельца раньше, чем успеваю повернуть голову.

«Боже, а он-то тут откуда взялся?» – неприятно удивляюсь, безуспешно пытаясь выдрать плечо из цепкой хватки.

Отступить подальше тоже не получается.

Лазарев не отпускает. А заметив, как мои губы непроизвольно поджимаются и нос морщится, демонстрируя сомнительную радость от встречи и хамских замашек, сдавливает еще сильнее.

Ну что за придурок? Реально садист.

– Отпусти меня, – произношу, старательно контролируя голос, чтобы не допустить рычащих ноток.

После того, как он на мне сорвался и оставил парочку синяков, не без оснований побаиваюсь его агрессии.

– Зачем? – усмехается, показывая ровные зубы, которые очень хочется проредить. В отличие от меня он ощущает себя вполне прекрасно – и это бесит вдвойне. – Я пришел сюда, чтобы отдохнуть и хорошо провести с тобой время. Именно этим и собираюсь заняться.

Нормально. А меня спросить забыл?

Заглядываю в глаза, недавно казавшиеся интересными, а теперь исключительно бездушными, как у паука, и понимаю, что даже не планировал. Моё увесистое и прямое «не хочу» ему до лампочки.

Впрочем, как всегда.

Самоуверенный тип. Беспринципный, наглый, неприятный.

Рассматриваю лицо с замашками самого крутого перца на районе, и сама себе удивляюсь. Какого фига я так долго была слепа?

Неужели влюбленные бабы настолько тупеют?

Это ж катастрофа. Страшно жить в розовых очках и не видеть реальных красок. Страшно не замечать грязь и гниль в людях, наивно воспринимая их исключительно светлыми и чистыми.

– Прости, Евгений, но ничего не получится, – произношу с такой интонацией, что только глухой поверит в искренность моих извинений. – Мой вечер уже занят. Не тобой.

Оборачивается, прослеживает мой взгляд, направленный на Пыжовых, пересекающих танцпол в нашем направлении, хмыкает:

– Уверена, дорогая?

Ловлю циничную усмешку на тонких губах. И отвечаю соответственно.

– На двести процентов, дорогой.

Ставить зарвавшихся наглецов на место – особая разновидность удовольствия. И то, что наглец пытается просверлить во мне дыру недовольным взглядом, а попутно силой настоять на своем, совершенно не меняет настроя.

– Руку отпусти, пожалуйста, – бросаю резко и дергаю локоть, доказывая, что шутки кончились.

Вокруг много людей. Есть друзья.

А страха, что этот мудак мне что-то сделает – нет.

Охраны кругом тоже хватает. Видела.

Но, прежде чем Лазарев хоть что-то делает, в наш разговор влезает тот, кого я совершенно не ожидаю увидеть.

– Мужик, у тебя с русским языком проблемы или с ушами? Девушка попросила убрать от нее руки, так сделай как тебе говорят. Не тупи.

Громыхающий голос Чистякова, раздающийся над головой, заставляет вздрогнуть, но в то же время испытать прилив сил.

Странное ощущение, если брать в расчет то, что мы – не друзья, и я совершенно точно не знаю, что представляет собой Неудержимый. Говнюка, готового лаяться из-за упавшего мотоцикла и стращать полицией, или защитника, кидающегося на выручку, заметив человека в беде.

Но бодрит он однозначно. И не только меня.

Евгений дергается и ослабляет захват.

Еще бы, забитый татуировками Максим с ярко развитой мускулатурой, бычьей шеей и взглядом, обещающим беспредел, умеет производить неизгладимое впечатление.

Вот и Женечка – сраный интеллигент до мозга костей, проникается.

Хотя стоит ли удивляться? С мужиком тягаться – не баб абьюзить.

– А ты еще кто такой? – выпаливает он, гордо задирая подбородок.

Ух-ты, смельчак. Но вопрос задает хороший. И очень созвучный моим мыслям.

Правда, ему об этом не сообщаю. Перетопчется. Зато на неожиданного защитника смотрю с открытым интересом.

Как вывернется?

– Я – Макс, друг Киры, – легко определяет наши роли Чистяков, умудряясь мне подмигнуть.

В отличие от бывшего, на вопрос он отвечает ровно, стоит расслабленно, при этом смотрит на оппонента сверху вниз. Так говоряще, что бедный Евгений с завышенным самомнением ощущает неравенство и презрительно кривит рот.

– Шел бы ты мимо, друг, – обличает Лазарев собственное недовольство в хамскую фразу. – Это моя баба, – кивает в мою сторону и припечатывает, – а ты здесь лишний.

Ух ты, ёшкин кот, собственник недоделанный.

– Ты что-то путаешь, Лазарев, – усмехаюсь, нагло влезая в разговор, при этом касаюсь плеча Максима. При слове «баба» тот делает решительный шаг вперед, и я, не разбираясь, стремлюсь его не то остановить, не то успокоить. – Твоя баба тебя дома ждет. Беременная, на кухне, может даже, босиком. И точно с обручальным кольцом на пальце. А у меня ручки чистые.

Поднимаю ладони на уровень глаз и кручу «фонарики», как в детском саду на утреннике. И пофиг мне, что под музыку, зажигающую танцпол, не попадаю. Главное, наглядно.

– Кира, нам надо поговорить. Это важно. Касается бизнеса твоего отца, – Евгений хитро меняет тактику и расставляет акценты. – Так что не глупи, отошли своего друга к остальным друзьям, – указывает взглядом в сторону Пыжовых, про которых я, бессовестная, немного забыла. Но которые не забыли про меня. И стоят, внимательно наблюдая за нами тремя, в паре метров. – И пошли со мной.

Смотрит в упор. Продавливает взглядом. И дергает губы в довольной усмешке, считая себя победителем, когда я оборачиваюсь к Чистякову.

– Макс, там медляк начался, пригласишь? – интересуюсь у Неудержимого с серьезной миной на лице и искорками смеха в глазах.

Ловлю мимолетное удивление – неужто тоже ждал, что поведусь на манипуляцию?.. – и мысленно комментирую: «О да, дорогой, вот такая я непредсказуемая».

Слава богу, отмирает он быстро.

– С удовольствием, Кира, приглашу, – протягивает руку.

Принимаю и, развернувшись к Лазареву, напоследок уточняю:

– Извини, Евгений, но рабочие вопросы я привыкла решать в рабочее время. А на отдыхе я отдыхаю.

С тем и ухожу прочь. Остановить меня, точнее гору мускулов, шагающую со мной рядом бывший не решается.

Нет, я не жду, что он отстанет насовсем, не тот человек. Но, по крайней мере сегодня, его рожу я больше не увижу.