Глава 25

КИРА

Пострадавших больше полутора десятков. В основном диагностируют отравление угарным газом, кто-то сильнее, кто-то слабо, но есть и травмы – вывихи, ушибы, сотрясение, переломы ребер и конечностей.

Страшнее другое – под завалом находят двоих погибших. Девушку и парня.

Следствие устанавливает, что их просто затоптали, не заметив. Давка, паника, плохая видимость и алкоголь в крови сделали свое жуткое дело.

Местный новостной канал всю субботу непрестанно освещает кадры с места событий, работу полиции, пожарных, медиков, выкладывает списки пострадавших и номера телефонов психологов и экстренных служб, куда можно обратиться родственникам для получения информации.

Воскресенье объявлено днем траура.

Город в шоке. Город штормит.

Смотрю новости, и сердце заходится. Не верится, что я там тоже была и могла… к счастью, обошлось.

Со всей компанией, с кем я познакомилась в пятницу в клубе, всё в порядке. Живы, здоровы – Рита, не покидающая рабочий пост вторые сутки, отписалась, да и Славка тоже, взяв у сестры мой номер телефона.

Слоняюсь все выходные по квартире, как неприкаянная. В офисе до пса работы, а сил ехать и пахать нет. Будто батарейки сели.

Не хочу.

Лишь две вещи радуют. То, что отца вовремя перенаправили в область. Лишняя нервотрепка ему ни к чему. Ни по поводу бизнеса, ни из-за переживаний обо мне. А он бы не усидел.

И тот факт, что Лазарева в списке пострадавших тоже нет. Не то чтоб сердце кровью обливалось, пострадай он. Просто чисто по-человечески, не хочется даже косвенно быть причастной к его проблемам. Как-никак жена беременная. Да и надежда теплится, что, может, хоть так он быстрее отчалит в свой Питер, оставив меня в покое.

Жаль, не все мечты сбываются.

Евгений – упертый баран. Поступает по-своему. Названивает мне все дни, и со своего номера, и с чужих, которые, не глядя, я отбиваю. После настойчиво закидывает сообщениями. Угрожает, что пока не поговорим, не уедет.

Достает до печенки, стараясь прогнуть под своё «Я хочу!», но получает закономерный итог. Устав отбиваться, отправляю его в бан. А для надежности, пообщавшись с отцом и заверив, что все у меня отлично и переживать ему не о чем, вовсе выключаю телефон.

Хочет Лазарев, пусть ждет понедельника и приезжает в офис. В выходные меня ни для кого нет. Для неприятных личностей уж точно.

К обеду воскресенья стены квартиры начинают давить. Не сидится, не лежится, не отдыхается. Пометавшись из угла в угол, хватаю с тумбы ключи и выбегаю на улицу. Завожу машину и еду в то место, где всегда спокойно, где никто уже никуда не спешит, где душа отдыхает.

На кладбище.

К маме.

По пути посещаю торговый центр, покупаю цветы и конфеты, а дальше – прямиком за город. Пятнадцать минут, и на месте.

Мерс паркую у кованных ворот на небольшой гравийной площадке. До могилы иду пешком. Неспеша, ворочая головой направо и налево, вчитываясь в имена, вглядываясь в портреты, с удивлением узнавая знакомых.

Мамочка смотрит на меня издалека. С улыбкой. Родной, теплой и ласковой. Той, которую я хорошо помню.

И я ей тоже улыбаюсь.

Всегда улыбаюсь, иначе не могу.

Наверное, на кладбищах это странно. Не плакать, а испытывать позитив. У меня получается вот так. Как она завещала: не лить слезы.

– Привет, моя родная. Я скучала.

Прохожу в калитку, касаюсь прохладного несмотря на жару гранита, внимательно разглядываю фотографию. Всё такая же красивая. Такой и останется.

Положив цветы, усаживаюсь на скамью и достаю конфеты.

– Твоих любимых купила, – сообщаю, распаковывая коробку.

Парочку шоколадных шариков в золотой фольге кладу на плиту, одну распечатываю и отправляю в рот. Фантик растираю в ладонях в трубочку, ту завязываю узелком и засовываю в карман шорт.

Некоторые привычки невероятно живучи. И вот эта, детская, со школы осталась.

– Представляешь, мам, а я домой вернулась. Насовсем. Папа вначале не поверил, даже щипал себя, думая, что я ему приснилась, – усмехаюсь, вспоминая. – Но обрадовался. Точно тебе говорю. Пусть и старался скрыть…

День летит незаметно. Делюсь с мамой какими-то мыслями вслух, что-то проговариваю про себя. Порой надолго замолкаю, запрокидывая голову и подставляя лицо жарким лучам, или смотрю на памятник.

Вокруг тихо, хорошо, спокойно.

Внутри тоже воцаряется умиротворение. То, чего я хотела и получаю.

Время. О том, что его накапало прилично, понимаю по переместившемуся за спину солнцу и поднявшемуся ветерку. Глубоко вздохнув, поднимаюсь на ноги.

Ого, затекли. Я даже не заметила. Значит, точно пора двигаться.

На прощание еще раз касаюсь ладонью фотографии, улыбаюсь.

– Люблю тебя, мамочка.

Ухожу, не оглядываясь. И совсем не ожидаю услышать собственное имя за спиной.

– Кира?

Обернувшись, не верю своим глазам.

– Максим? А ты как здесь?

– К матери пришёл, – показывает в сторону.

Прослеживаю. Красивая могила. Строгие линии, гранит. Ухоженная. Без искусственных цветов, которые сама не люблю. Живые стоят в вазе.

– И я у мамы была.

Он не спрашивает, но я хочу поделиться. Потому что… сказать, что встреча нереальная? Легче промолчать.

Никогда б не предположила что-то подобное.

– Я…

– Ты…

Начинаем одновременно и сбиваемся.

Чистяков ведет подбородком, предлагает продолжить.

– Я уже уходила.

Может день, может место тому виной. Сейчас я чувствую смущение и робость. Дерзость, игривость – нет их в помине.

– Если ты на такси приехала, могу подкинуть.

Моргаю. Это предложение?

И точно. Чистяков взмахивает рукой, в которой замечаю шлем. Да и остальные детали складываются. Джинсы, заправленные в высокие ботинки, кожанка.

Да он же на мотоцикле!

Ой, чур меня!

– Я на машине, но спасибо.

Улыбкой смягчаю отказ.

– Окей, – кивает, – тогда увидимся.

– Конечно, – зеркалю его мимику. – Пока.

Не зря говорят, шок – это по-нашему.

Долго после встречи не могу прийти в себя. Ни пока дохожу до выхода с кладбища, пару раз обернувшись и посмотрев на одинокую слегка сгорбившуюся фигуру на лавочке, ни пока завожу двигатель и разворачиваю машину, ни во время езды на пустой трассе.

Оттого, наверное, когда темно-синий внедорожник с заляпанными грязью номерами нагло подрезает и заставляет съехать на обочину, чтобы не слететь в кювет, не сразу понимаю, что все это – не стечение обстоятельств и обычный идиот за рулём, а сделано намеренно.