Глава 68

Мой мозг не выдержал такой нагрузки и решил перезагрузиться.

Сознание покинуло меня, и я была благодарна этому.

Придя в себя через какое-то время, я поняла, что нахожусь всё там же. Металлические обручи на руках и ногах, кожаный ремень на шеи и каменное ложе подо мной. Всё было так же. Но голова не болела, и всё тело было, как ватное и я даже не пыталась, что-то сделать. Пальцы на руках и ногах были на месте, и это уже было хорошо.

А ещё меня обрадовала тишина. Гробовая тишина.

Это означало, что истязание Бонни закончились, когда я была без сознания. Наверняка бедная девушка сейчас лежала в своей каменной темнице.

Мне было страшно предположить, что такие истязания повторялись каждый день. Это было хуже смерти. Я же до последнего надеялась, что её похитители не причиняют ей боль. А оказалось, что всё намного ужаснее.

Теперь вспоминая те сухие слова в медицинских отчетах, с описанием ран бедных девушек, я уже не могла, как прежде, спокойно это пропускать через своё сознание.

Это было ужасно! Чудовищно! Кто бы ни был тот зверь, о котором говорили мужчина и женщина. Но худшими монстрами были они сами. Ведь получалось, что это они скармливали ему этих несчастных девушек.

Мысли мои заметались, пытаясь собрать воедино всё, что я узнала из разговора этих двоих. Мозг пытался обработать полученную информацию: женщина назвала его «мужем», а он этого не отрицал.

Они муж и жена!

Это лишь ещё сильнее запутало меня. Хотя ответы и были на поверхности, я всё же не хотела верить, что мужчина ‒ это мой дракон, Артур Хилс-Ррок.

Но лишь это объясняло гнев женщины, когда она узнала, что муж не сказал ей, что я и есть третья дочь барона Монтигрин, бывшая невеста третьего сына сэра Эдварда Хилс-Ррок.

Но в моей голове они никак не становились вместе.

Дракон Хилс-Ррок и она…?

Нет, это невозможно!

Ведь я уже знала, кто она, та женщина, что так хладнокровно приставила лезвие кинжала к моей шее, а после этого проявила подобие заботы о бедняжке Бонни.

Мне всё ещё не верилось, что желание заполучить Хилс-Ррок могло толкнуть юную леди на такие преступления, на предательство и убийство.

А ведь я с первого дня знакомства записала её в список подозреваемых. Но потом решила, что я ошиблась. Видимо я ещё не настолько разочаровалась в людях и просто до последнего момента не желала в это верить.

А Артур?

Я всё пыталась просчитать и сопоставить факты и события.

И всё же что-то не сходилось.

В Берлингтонском Пассаже, её ведь реально хотели похитить?

Или же это был спектакль?

Но для кого? Для меня или кого-то ещё?

А тот, кто была заперт там ‒ это тот же зверь, который заперт сейчас в одной из соседних камер?

Дом Желаний мадам Паскаль?

Может Артур туда вообще не за мной в тот день приходил?

Ведь мужчина сказал, что… оттуда никто ещё не сбегал!

Но причём тут тогда вообще дневник Конана Хилс-Ррок?

А то приведение в кабинете? О чём оно хотело меня предупредить, какую подсказку хотел мне дать кто-то из предков Хилс-Ррок?

Из-за чего Джона Рисса заперли в каменной ловушке на Рекйэб‒стрит?

Кто устроил пожар?

Это точно не она и наверняка не он, но тогда кто?

Голова шла кругом.

И снова внутри меня начал просыпаться страх, причиной тому был тихий стук, нарушивший тишину подземелья.

Зверь проснулся, поняла я.

Чтобы не прислушиваться к тихому стуку и не накручивать себя ещё больше, я заставила себя не думать о глобальном, и задалась простым вопросом, на который теоретически могла найти ответ.

Стоило лишь начать рассуждать логически.

Который сейчас час?

Я нашла потайную дверь и спустилась в подземелье поздним вечером.

Потом был удар по голове и некоторое время беспамятства.

Сложнее было понять, сколько времени я была в забытьи второй раз. Так же я не могла определить, сколько прошло времени с того момента, как вторично пришла в себя.

Мужчина и женщина приходили сюда ночью, это я знала точно, и он сказал, что скоро сватает, то есть дело уже было под утро.

Возможно, что сейчас был уже полдень или около того. А это означало, что до ночи мы тут одни. Мужчина‒дракон (даже мысленно я не могла называть его именем моего дракона) улетел в Лондон, а женщина?

Теперь, когда ей не требуется играть роль моей компаньонки, чем она занята?

Хотя может быть именно в этот момент она убеждает моего дядю, что со мной всё в порядке, и я снова сбежала в Лондон. И ведь ни у кого не возникнет сомнений в её словах. Вчера я именно так и сделала, сбежала.

Так что будут меня безуспешно искать в Лондоне, как и мисс Карлтон-Лейк. А мы с ней тем временем здесь в поместье Хилс-Ррок. Прямо под носом у всех, но нас никто не видит и не слышит.

Вспомнив, как кричала Бонни, я задумалась, это так глубоко находятся эти камеры‒комнаты или же это защитная магия этого места глушит всё, не выпуская ни звука во внешний мир?

Но когда открылась дверь и я вошла в тайный ход, я ведь слышала что-то, а потом смогла разобрать уже звуки и пошла на них. Бонни звола и просила о помощи.

Так почему, никто другой во всём доме не слышит её криков?

А воздух? Мы ведь дышим, значит, воздух сюда как-то попадает?

Я снова попыталась стянуть повязку, чтобы осмотреться.

Пальцами я попыталась ощупать металлические браслеты, которыми я была прикована к каменному ложу. Теперь я знала, что это какой-то высокий стол посредине комнаты. И я отгоняла от себя мысли о том, что это жертвенный алтарь. Теоретически, это было похоже на операционный стол.

Что тоже не очень успокаивало, а наоборот пугало. Я же не знала, что делали с Бонни. На вид девушка, которую я вчера увидела, была физически истощена, но ран, порезов или каких-то других признаков физического насилия я не ней не увидела. В тот момент меня поразил ужас, отразившийся на её лице. И только сейчас постфактум я осознала, что она тоже была в длинной уже не белой, а серой сорочке. Но следов крови на ней не было.

Так и не нащупав пальцами застёжек на браслетах-кондалах, я попробовала дотянуться до бедра, чтобы понять на мне моя же сорочка или же…?

И снова в моей голове прозвучал голос Артура.

‒ Вас нельзя оставлять без присмотра, неизвестно где в следующий раз я найду вас. И в каком виде?!

Это почему-то вызвало улыбку у меня.

Стопроцентно найди меня сейчас дракон в таком виде, отчитал бы как маленькую девочку за непослушание и прогулки по дому в непристойном виде. Хотя про прогулки по дому, это я ошиблась. За прогулки по подземелью и возлежанию в одной сорочке на чем-то каменном, дракон бы меня точно…

Задумавшись о мере наказания, я как-то совсем не в ту степь мысленно свернула.

Кажется, моя крыша решила поехать окончательно.

Потому что дракон в моих фантазиях вдруг передумал меня наказывать. Дракон стоял напротив меня. Глаза Артура всё так же выражали его гнёв, зрачки были вертикальными, но вместо того, чтобы отчитывать меня, он без всяких слов, подхватил меня на руки начал целовать.

Это было всё как в реале, но вот только я не могла сама его обнять, мои руки по-прежнему были закованы. Но поцелуй был настоящим! Как той в моей спальне и как…

Мне стало страшно!

Мои глаза всё так же были завязаны, а тело приковано к каменному ложу. При этом я чувствовала тепло дракона, его рук, прикосновений, поцелуя и его дыхание.

В моей голове всё смешалось.

Реальность и вымысел.

Поэтому я не сразу поняла, женский смех, который разрезал звенящую тишину, он был настоящим или же это моё подсознание играло со мной.

‒ Браво! ‒ хлопая в ладоши, смеялась блондинка.

Мои глаза всё ещё были завязаны. Мои попытки стянуть повязку не помогли мне снять шоры с глаз. Но зато повязка чуть сдвинулась и теперь не так давила на уши. Это убрало эффект вакуума и я начала нормально слышать. Не узнать голос этой блондинки было бы сложно.

И пусть я не видела её лица, но я точно знала, кто она.

‒ У вас мисс Дойл явно не в прядке с головой. Меньше суток прошло, а у вас уже начались галлюцинации, ‒ сказала мисс Джинна Британи Карлтон, театрально вздохнула и тут же исправилась. ‒ Ой, простите, мисс Монтигрин.