Глава 25 · Гусеница и стрекоза

Марьяна

По комнате уже бродили сумрачные тени, а я все еще не спала. В голове будто жужжал растревоженный улей. Мысли толкались локтями, ругались, носились кругами, как взбесившиеся привидения. Но легче не становилось. Я не знала, что делать. По закону Грызельда — наш с Милли официальный опекун. Ни один суд этого не изменит, завещание свято. Да и слушать молодую незамужнюю девушку ни один судья не будет.

Где доказательства, что Жозефина сжила моего папу со свету? Нету. Кто засвидетельствует, что ею стерта память Соломону и подстроена смерть детектива, ездившего в Галлермон? Горшок с геранью, который столкнули чьи-то умелые беспринципные ручки? То-то же. Мачеха все рассчитала и провернула так, что у любого пупок развяжется в попытках отыскать истину.

Я вздрогнула, услышав скрежет по карнизу. Неужели она и по мою душу прислала губителей? Вскочила с кровати, на цыпочках подкралась к окну и дрожащими руками цапнула со столика вазу. Которую и обрушила на башку негодяя, что просунул ее сквозь открытую створку.

— На, подлец! — торжествующе проследила, как тело грузным мешком шлепнулось к моим ногам.

Враг повержен!

— Мерзавец! — не отказав себе в малости, пнула гада и схватила со стула пояс от пеньюара — надо ведь связать губителя, а потом уже звать полицию.

Если он даст показания против мачехи, появится неплохая надежда избавиться от ее покровительства!

— Очумелая стрекоза… — простонал негодяй, когда я, быстренько обмотав его ноги, принялась за руки, хорошенько так затягивая, чтобы уж точно не смог выпутаться.

— Чего? — возмутилась и вскинула взгляд на его лицо, наспех завязывая узлы. — Ох! — лицо оказалось очень даже знакомым.

— Именно, — подтвердил Себастьян, морщась. — Но я бы выразился несколько иначе, не будь тебя рядом.

— Ты что тут делаешь? — резонно спросила я, сев на пол.

— Соскучился по тебе и решил навестить — в расчете на обмен любезностями, так сказать, — ухмыльнулся, глядя на узлы, — но никак не думал попасть в такое, э-э, неудобное положение. Ты всех мужчин, прокравшихся в твою спальню, сразу обезоруживаешь и связываешь? Не то чтобы я был против второго, но…

— До тебя тут бывал только мой папа и Клепа! — перебила его. — И тебя никто не звал! Я приличная девушка, а не, — нахмурилась, подбирая слово, — а не гулящая мензурка какая-то!

— Ты бандитка первостатейная, — Себастьян снова сморщился. — Череп мне проломила!

— Не ври, маленькой вазочкой до твоего мозга не достучаться. Не уверена, что он вообще в твоей голове имеется.

— Ну, спасибо! — обиделся мужчина. — Между прочим…

— Тихо! — зажала ему рот и прислушалась. — Да тихо же, сказала! Кто-то идет, прячься!

— Куда? И, главное, как? — красноречиво глянул на добротно связанные конечности. — Разве что возьмешь на руки и выкинешь в окно. Эй, ты что делаешь? — ахнул, когда попыталась приподнять. — Я шутил!

— А мне не до шуток! — рыкнула в ответ. — Под кровать, живо!

— Романтика — точно не мой конек, — пробурчал Себастьян и прыгающей по раскаленной сковородке гусеницей поскакал под кровать.

— Что тут происходит? — едва его подошвы оказались под ней, в комнату ввалилась мачеха.

— Ничего, — я похлопала глазками, указав на осколки, что лежали на полу. — Вазу разбила. И вообще, к вашему сведению, воспитанные люди стучат, прежде чем войти в чужую спальню.

— Это ты мне про воспитание говоришь? — она ядовито усмехнулась. — Девушка, у которой под постелью лежит мужчина? — отдернула покрывало и уточнила, — да еще и связанный!

— Я подумала, что он… грабитель, оглушила вазой и связала.

— Ну-ну, — женщина не стала даже слушать и направилась к двери.

— Подождите! — я догнала ее в коридоре. — Жозефина, это не то, что вы подумали, совсем не то!

— За идиотку меня держишь? — остановившись, вперила в мое лицо взгляд. — Парень под кроватью у молодой особы. Что же это такое? — закатила глаза. — Дай-ка подумать. Наверное, пыль протирает, хозяйственный такой. Или пружины ремонтирует? Пауков обучает маршировать и песни горланить? Вдохновение ждет, чтобы стихи тебе сочинить? Ждет бабайку, чтобы тебя от него защитить? Ну, что еще? Моя фантазия исчерпана!

— Послушайте…

— Не буду! — рявкнула она. — Мне кучу наложить, что под твоей кроватью делал мужик. Девица ты еще или уже всех перепробовала в городе. Плевать! Через неделю выйдешь замуж за Александра и точка!

— Не выйду!

— Бунт? — шагнула ко мне вплотную. — Соскучилась по папочке, милая доченька? Так ведь я живо тебе с ним свидание устрою — в соседних могилах лежать будете! А твоя сестренка малолетняя будет тапочки мне в зубах приносить. Или в деревне работать за краюху хлеба, пока все жилы не надорвет и не присоединится к вам с отцом не том свете! Такой судьбы желаешь?

— Нет, — я потупилась, хотя больше всего хотела вцепиться в ее рожу и вырвать все локоны — такие же черные, как душа этой мерзавки.

— То-то же, — она улыбнулась, как ни в чем ни бывало. — А теперь ступай спать. Или что ты там намеревалась делать, уж не знаю. Буду доброй — мешать не стану, развлекись напоследок по-полной.

Хохоча, она удалилась.

— Что же ты за напасть на мою голову! — вернувшись в комнату, я коршуном налетела на Себастьяна, который пытался встать. — И так все было плохо, но ты умудрился сделать все еще хуже!

— О чем ты, Мари? — он замер. — Я не понимаю.

— Вот именно, ты ничего не понимаешь! Тебе романтики захотелось, жгучих ощущений, видите ли. Отчего бы и не залезть в спальню к девушке! Один раз поцеловал и уже считаешь, что она все позволит?

— Мари…

— Ты за кого меня принимаешь? — сжала кулаки и двинулась на него. — Я что, распутная девка какая, по-твоему?

— И в мыслях не было! — приняв вертикальное положение, он отпрыгнул к окну.

— Каких мыслях? Ты не головой думал, а, — перевела взгляд ниже его связанных на животе рук, — другим местом! Проваливай отсюда!

— Развяжи хотя бы!

— Еще чего! — распахнув окно, я толкнула его, и мужчина улетел прямиком в кусты под окнами — не разобьется, ничего ему не будет, они спружинят.

— А до дому я как доберусь? — резонно донеслось из помятых зарослей.

— Да все также, гусеницей! — крикнула и захлопнула окно.

Паразит какой! Хотя интересно было бы посмотреть, как он домой покатится, в самом деле. Так, самую малость.