Глава 31 · Кое-что припрятала

Марьяна

— А где мы теперь будем жить? — спросила Милли, когда лошади вынесли карету из города, и нас затрясло по колдобинам.

— Скоро увидишь, кроха, — сжала ее ледяную ручонку и выглянула из окна.

А вот и обитель виднеется. Во все времена она укрывала беглецов, не выдавая их даже властям. Пришел и мой черед укрыться за высокими стенами, надеясь, что у мачехи руки коротки меня оттуда достать. Но искать она будет, это точно, в покое не оставит.

Ладно, что делать дальше, будем потом думать. Ушли живыми — уже хорошо.

— Матушка Ларош! — я обняла настоятельницу и расплакалась, не сумев сдержаться.

— Что стряслось, детка? — та внимательно вгляделась в лицо добрыми глазами, протянув платочек.

— Прошу у вас защиты, — я, как смогла, объяснила ситуацию, и с облегчением услышала в ответ:

— Примем вас, не переживай. Столько лет сначала мама твоя, потом ты помогали нашим сироткам, пришел срок добром на добро ответить, как и положено.

— Спасибо! — у меня снова потекли слезы.

— Пойдемте, покажу вашу комнату, — матушка направилась к лестнице и отвела нас на самый верх, где открыла одну из свободных келий. — Небогато тут у нас, не обессудьте, но тепло и все необходимое имеется, — указала на лежанки, столик и небольшой шкаф. — Добро пожаловать!

— Миледи, я вам кое-что сказать должна, — начала Мари, когда мы спустились обратно к экипажу за вещами.

— Плохое? — глянула на нее, подхватив сундук.

— Напротив, хорошее, — она взялась с другой стороны. — Как появилась эта мадама в доме, я сразу смекнула, что от лихоманки такой беды жди!

— И оказалась права, — кивнула, пересчитывая ногами ступеньки и натужно дыша — тяжелая какая поклажа оказалась!

— Из-за этого сделала кое-что, когда все хужеть-то начало, — Мари выдохнула облегченно, когда мы поставили сундук в угол.

— Что сделала?

— Достала кое-что из сейфа и припрятала, — решилась женщина. — Не для себя старалась, клянусь, для вас. А как батюшка ваш помер, так и вовсе оттуда половину утащила. Ведь ясно было, что от мачехи вы ни гроша не получите. Так что вот, — она раскрыла сундук и достала со дна что-то, замотанное в полотно. — Деньги из сейфа, украшения матушки вашей покойной и документы, что там хранились, — протянула мне. — Не серчайте. Ни банкноты не взяла, даже не считала!

— Марта, ты нас спасла! — я положила сверток на кровать, раскрыла. — Тут столько!..

Одних бумажных денег хватит, чтобы все сначала начать в любом месте. А уж учитывая золотые тяжелые кругляши и украшения, так и вовсе бедствовать никогда не придется.

— Спасибо! — обняла служанку. — Что бы я без тебя делала!

— Да ладно вам, — она засмущалась. — Вы ж мне как племянница родная!

Я покопалась в ворохе бумаг, векселей и прочего, что батюшка скрупулезно собирал и хранил. Интересно, нет ли здесь тех бумаг, которые искала мачеха? Гадина ведь весь дом перевернула! На глаза попалась купчая на предъявителя на земли с непроизносимым названием Малденр. Может, это ей было нужно? Но для чего?

Плач Милли отвлек меня от животрепещущего вопроса. Бросилась к рыдающей взахлеб сестренке, обняла малышку:

— Что за сырость? Чего стряслось?

— К-к-клепа дома остался од-дин! — сквозь всхлипы ответила она. — Мачеха ему орехов не даст и голодом заморит!

— Еще чего! — я улыбнулась. — Он с нами уехал. В клетку пришлось посадить, правда. Пойдем, принесем нашего хулигана.

Милли просияла, и мы с ней вприпрыжку спустились к карете. Сестренка взяла клетку с лютующим бельчонком, что прогрызал себе путь на свободу, точа зубками прутья, и счастливо рассмеялась.

— Вот еще и этого прихватила, — смущенно улыбаясь, Марта протянула мне корзину с крышкой. — Не оставлять же ведьме этой на расправу.

Я заглянула под нее и тоже расхохоталась, увидев спящего Бякена. Тот приоткрыл глаз, недовольно крякнул и продолжил дрыхнуть, ничуть не жалуясь на вынужденное переселение.

— Перебрались мы всей семьей, — констатировала я.

Жаль, папы с нами нет…

* * *

Стук в дверь раздался вечером следующего дня, когда укладывала Милли спать после ужина. Открыла, увидела матушку Ларош. Она казалась встревоженной.

— Нам нужно поговорить, милая, — шепнула и поманила за собой. — Идем.

Мы прошли в ее келью, что находилась неподалеку.

— Ты была права, связи у твоей мачехи отменные, — сказала настоятельница, прикрыв дверь. — По всему городу рыскают люди, справки о тебе наводят.

Плохо, очень плохо. Сердце тоскливо заныло. Значит, нас скоро отыщут, вопрос времени. Надо уезжать, снова срывать Милли с места и тащить неизвестно куда.

— Вижу, ты сама все поняла, — матушка кивнула. — Жаль мне, что так вышло. Думала, сумеем помочь вам. Но сестер много в обители, часть новенькие. Гарантировать, что никто не позарится на деньги твоей мачехи, что в вознаграждение обещаны, не могу. А она, коли заявится, имеет право вас истребовать, как законный опекун. Поэтому…

— Нам лучше уехать, — за нее договорила я.

— Хочу кое-что предложить, детка, — женщина подвела меня к окну. — Вам нужно как можно дальше быть от этой, прости, Господи, гадины. Иначе все равно сыщет и тогда добра не жди. Поэтому лучше уплывайте, — кивнула на порт, что виднелся на горизонте. — Сегодня как раз отходит корабль в колонии.

Я вспомнила, как наша скандальная графиня о нем рассказывала — о переселенцах, что плывут в земли демонов.

— Уж там мачеха вас не найдет. Деньгами я помогу, а там обустроитесь, люди везде живут. Ты лекарь от Бога, работа найдется.

— Деньги есть, спасибо, — я задумчиво посмотрела на темнеющие небеса. — Но как с разрешением? Билеты все распроданы давно, как говорят.

— Насчет этого не переживай, — настоятельница успокаивающе улыбнулась. — Капитана давно знаю, обязан он мне кое-чем, гуляка старый, — усмехнулась. — Договорюсь. Только собираться надо побыстрее, времени мало, скоро отплывает то судно. Другого шанса может не быть. Ищейки уже окрестности шерстят.

Узнать, что я помогала в сиротском приюте и догадаться, что там могли меня спрятать, несложно. Кивнула матушке. Надо использовать этот шанс. А уж что дальше будет, увидим. В любом случае, не пропадем!