Глава 21

По пути с тренировки по фехтованию думал, как хорошо, что у меня теперь есть душ, что значительно экономит время на омовение. До ужина останется достаточно времени, чтобы позаниматься с Софией дворцовым этикетом и подготовиться к приезду этого не очень доброго гостя в виде князя Куракина, если вдруг Каменскому будет некогда, он небось в мыле носится.

Насколько я понял все здесь ждут семью Куракиных, испытывая внутреннее напряжение, но и отказаться от их приезда нельзя — соседи всё-таки, да и потом Куракин из этого может сделать очень оригинальные выводы с непредсказуемыми последствиями, так что проще принять, потерпеть и поулыбаться через силу.

София как раз работала над моей осанкой и походкой, следующим этапом планировалось поработать над мимикой и улыбками, когда в дверь постучали. Стук непривычный, это не Каменский и не прислуга, к двери я подошёл сам, остановив уже отправившуюся было гувернантку.

За дверью меня ждал интересный сюрприз. Передо мной стоял княжич Александр Фёдорович Пожарский. Лицо спокойное, на лице подобие приветливой улыбки, оружия и отравленных пирожных при нём я не увидел.

— Чем-то могу помочь? — спросил я первое, что пришло в голову.

Визит, мягко говоря, неожиданный, но почему-то не напрягающий, даже сам себе удивился, как и тому факту, что Александр решил меня навестить.

— Надеюсь, у вас найдётся некоторое время для разговора? — спросил Александр всё так же спокойно, никакого нажима или волнения, словно мы старые знакомые.

— Прошу вас, проходите, — сказал я, открыв шире дверь и уступая ему дорогу.

— Может мы лучше сразу перейдём на ты? — спросил мой гость, шагнув внутрь. — А то получается, что названы теперь братьями, а разговариваем, как совершенно чужие люди.

Хм, так мы фактически и есть совершенно чужие, но вслух я говорить этого не стал, но насторожился. Зачастую неожидаемая тобой попытка человека к тебе приблизиться означает, что он хочет втереться в доверие, чтобы потом ударить побольнее. Эта мысль не давала мне покоя, но на ты и правда проще.

— Нисколько не возражаю, Александр, — ответил я с выученной добродушной улыбкой, хотя у самого пульс немного участился. — Проходи, присаживайся.

— София, — обратился к гувернантке Александр, отодвигая стул и усаживаясь за стол. — Сходи пока куда-нибудь погуляй, нам с Михаилом надо обсудить важные семейные дела.

— Да, конечно, ваше сиятельство, — встрепенулась девушка, подобрала пышные юбки и поторопилась к выходу, вздыхая по пути, но уже в двери на мгновение остановилась, посмотрела на меня и загадочно улыбнулась.

От это стало немного спокойнее. Всяко она лучше меня знает обстановку в замке и общее настроение, а раз улыбнулась, значит всё должно быть хорошо.

— Раз уж так получилось, — сказал княжич и внимательно посмотрел на меня. — Что мы теперь в какой-то мере родственники, то пора бы как-то наладить отношения, как думаешь?

— Меня неоднократно посещали такие мысли, Александр, — ответил я, немного расслабившись и глядя ему в глаза. — Да только некоторые обстоятельства не способствовали моей решимости по этому поводу. Я прекрасно понимаю, что я для вас совершенно чужой человек, которого внезапно для него самого нарекли вашим братом. Чем угодно могу поклясться, что я этого не ожидал.

— А что ожидал? — спросил Александр, спрятав в уголках рта улыбку.

— Я слышал, что специальные люди из замка периодически отбирают одарённых, чтобы инициировать и оставить служить при замке или с другой целью, — сказал я, задумчиво пожимая плечами. Я решил выдать более объёмную речь, чтобы создать видимость доверия, а сам тем временем наблюдал за собеседником. — Вот и я порадовался, что из пары десятков кандидатов в Хорошевке выбрали именно меня. Думал, что пройду инициацию, обучусь магии, сбудется моя мечта, а тут вдруг такое… Как снег на голову. Уж поверь, для меня это было гораздо большей неожиданностью, чем для вас всех. Тем более, что я поначалу не понял, зачем князю вообще понадобилось называть меня бастардом и наречь сыном, когда у него и так четверо своих детей. Если бы детей не было, тогда было бы понятно, а так…

— И ты уже понял зачем это нужно? — спросил княжич совершенно будничным тоном, я не уловил какой-либо иронии или что-то типа того.

— Сам не понял, мне поведал об этом барон Каменский, — ответил я, так как вряд ли тот решил признаться без согласования с князем, значит это не секрет. — Очень печально на самом деле, я и понятия не имел о подобных законах. Надеюсь, не подвести вас всех. А ещё, если честно, очень надеюсь, что это временное явление, а когда ситуация разрешится, смогу оставить вас, чтобы никого не смущать.

— Тебе здесь не понравилось? — довольно искренне удивился Александр. — Хотя, о чём это я, кому понравится, что на его жизнь покушаются? М-да. Дмитрий и Константин изначально были категорически против таких мер и крайне недовольны решением отца, но ему об этом не говорили, лишь смиренно кивали, а за спиной совсем другое. Уже и отец с ними неоднократно разговаривал, и я. Слишком упёртые и скрытные в своих неверных стремлениях. Я постараюсь держать ситуацию под контролем, но и ты лучше пока будь осторожен. Очень надеюсь, что они со временем поймут, что ты не враг нам, а спаситель рода.

— Это так громко звучит, что мне даже немного неуютно, — честно признался я. — Может другой бы порадовался, а для меня это непомерный груз ответственности. Причём за людей, часть которых искренне желает моей смерти или хотя бы исчезновения в неизвестном направлении.

— Я тебя понимаю, — задумчиво кивнул княжич, уставившись в окно на белоснежную вату облаков вдали. — Но, к сожалению, не знаю, где у этих двоих находится рычаг переключения понимания ситуации. Вместо того, чтобы наладить контакт, они только всё усугубляют. Будем работать над этим усиленно, всей семьёй. Только надавить на них не получится, они тогда со всем согласятся, но всё равно будут иметь своё, к сожалению, предвзятое мнение.

— Молодёжь она такая, — усмехнулся я. — Упёртее некуда, даже если неправы.

— Ты говоришь, как мой отец, — сказал Александр с улыбкой, испытующе глядя на меня. — Словно тебе лет сорок или пятьдесят. А сколько тебе лет на самом деле? Я слышал про восемнадцать.

— Так и есть, Александр, — ответил я с открытой дружелюбной улыбкой. — Восемнадцать. А про молодёжь — это любимая фраза нашего соседа через улицу, деда Филиппа. Я уже столько раз её слышал. А что по поводу моего возраста, так эта непростая ситуация. Когда ты понимаешь, что можешь в любую минуту погибнуть неизвестно отчего, заставляет немного повзрослеть, поверь.

— Да уж, — вздохнул мой собеседник и облокотился на стол, скрестив пальцы рук. — Хорошо кормят, одевают, обувают, стелют мягкие перины и постоянно хотят убить. Это получается, как украшение поросёнка на блюде перед подачей на стол. Тебе и правда сейчас очень непросто, но я вижу, что ты человек не злобный, не мстительный, иначе давно что-нибудь предпринял бы в ответ, а ты не предпринимаешь.

— Потому что я всё же надеюсь для начала разобраться в ситуации, понять, что к чему, — ответил я. — Хотел понять, чем я так не угодил Дмитрию и Константину.

— Ну теперь-то понял? — спросил Александр, подняв на меня взгляд.

— Понял, но это пока ничего не меняет, — сказал я, спокойно выдержав противостояние взглядов. — Они ведь меня совершенно не знают. Получается, что они ненавидят не лично меня, а человека, который вторгся в их жизнь и неизвестно, что от него ожидать. Это не личная неприязнь, хоть и направлена лично на меня.

— Как с языка снял, — усмехнулся княжич. — Ну да, именно так и есть. Не думаю, правда, что тебе от этого знания становится хоть чуточку легче.

— Разве что только совсем чуть-чуть, — улыбнулся я. — Ну и помогает надежда, что, узнав меня получше, они перестанут считать меня врагом.

— Это да, — кивнул он. — И надеешься на это не только ты один. Кстати, а что это там за вихрь такой был, которым ты разметал фаербол Кости? Ты же буквально на днях только инициацию прошёл.

— Ну у меня и до инициации были кое-какие способности, — спокойно ответил я. — Я занимался чисто для себя, поняв, что могу управлять воздухом. Правда до инициации это получалось значительно хуже, но вызывать вихрь я уже умел.

— Даже страшно подумать, что ты сможешь сделать, когда достигнешь одиннадцатой ступени, — с грустной улыбкой произнёс Александр, снова посмотрев мне в глаза. — Очень надеюсь это когда-нибудь увидеть, причём направленным не против меня.

— Будет настолько огромная разница? — поинтересовался я, хотя положительный ответ мне показался бы вполне логичным.

— Ты даже не представляешь, насколько, — кивнул княжич. — Сейчас ты словно новорожденный ребёнок, которому дали учебник алхимии для студентов академии. Единственная алхимия, на которую он способен — это испачкать пелёнки. Стать алхимиком он сможет только когда повзрослеет и получит достойное образование. Такая же пропасть лежит между первой и одиннадцатой ступенью.

— Ясно, — задумчиво кивнул я. — Пока что даже в голове не укладывается. Мне кажется, что я уже умею творить чудеса.

— Ну и пусть не укладывается, даже не пытайся, — усмехнулся Александр. — Успеешь ещё, всему своё время.

— Главное, чтобы Софья Фёдоровна оказалась рядом, когда меня снова захотят угостить отравленным пирожным, — ухмыльнулся я. — Снова придёт на помощь.

— Ну от этого, я смотрю, тебя барон Каменский уже подстраховал, — сказал княжич, кивнув на перстень, что я задумчиво теребил в руке. — Хорошо, что ты его носишь, ребята хотя бы больше не отравят ни тебя, ни кого-то из слуг по случайности. Ну а насчёт неожиданных фаерболов, брошенных в спину, тоже есть средство, на вот, держи.

Александр расстегнул ворот рубахи и достал из-за пазухи небольшой медальон с голубым красиво огранённым камнем наподобие топаза. Пока он снимал с себя медальон, дверь неслышно приоткрылась и осторожно заглянула София, встревоженно посмотрев на меня. Я коротким жестом дал ей понять, что всё хорошо, и чтобы она исчезла. Княжич этой короткой пантомимы не заметил, был занят, потом протянул мне медальон.

— Это водный щит, — пояснил он, увидев сомнение в моих глазах. — Он неплохо защищает от огненной стихии до третьей ступени включительно, срабатывает самостоятельно в момент опасности, твоё участие не требуется. У обоих моих братцев как раз таки огонь, тоже первая ступень, как у тебя с воздухом.

— А как же ты? — спросил я, бережно принимая ценное подношение.

Мелькнула было мысль, не окажется ли это какой-то засадой, но я её отмёл. Всё это время Александр говорил вполне логично и искренне, доходчиво и реалистично объяснив мотивы. Но надевать пока не буду торопиться, лучше всё-таки посоветуюсь с Каменским, он более заинтересован в моём благополучии, по крайней мере мне так показалось. В одном уверен точно — барону можно доверять.

— В замке мне ничего не грозит, — спокойно пожал плечами княжич. — А потом ты мне его вернёшь, когда пора будет ехать обратно в академию. А может это и не понадобится, от моих соперников это уже слабоватая защита, надо приобрести что-то посерьёзнее, а то всяко бывает. Да и третья ступень огненной стихии для меня уже небольшая угроза, не фатальная.

Последнее объяснение заставило задуматься. Я так понимаю, что охота, которую устроили на меня младшие княжичи — это ещё цветочки. А аристократическое общество — тот ещё серпентарий, в котором надо научиться выживать. Так что я теперь в некоторой степени даже благодарен им за первые уроки.

— А ты уже на каком курсе? — спросил я, сжимая медальон в руке и ощущая его тепло.

— Предстоит третий год обучения, если ты об этом, — пояснил он. — Последний. Константин пойдёт в академию чуть позже, а вы с Дмитрием и Софьей вместе поступите в этом году.

— Если получится, — усмехнулся я.

— Да куда ты денешься! — рассмеялся Александр. — У нас хорошие наставники, подтянут по всем направлениям. Тем более, что у тебя уже неплохие достижения в магии воздуха, а сильных воздушников в царстве по пальцам пересчитать, выше шестой ступени никого считай и нет. Это твой дополнительный козырь. Ну а Дмитрий, хоть и самодовольный и упёртый юноша, всё же отличник, все предметы ему по зубам, он точно поступит. Как, впрочем, и ты. Ещё бы он за ум взялся по поводу отношения к тебе, но, я думаю, это придёт со временем. Как, кстати, у тебя дела с другими предметами, вникаешь?

— Вникаю, — кивнул я. — Потихоньку. Некоторые вещи мне даются относительно легко, некоторые немного сложновато, но я знаю, что должен справиться. Жаль только, что времени осталось маловато. Магическую физику Трифон Афанасьевич хорошо объясняет, начинаю разбираться, да и Софья немного помогла с азами, а вот с алхимией пока что тёмный лес.

— С алхимией как раз я тебе немного могу успеть помочь, — предложил Александр.

— Было бы здорово! — с радостью согласился я.

— Вот и отлично, — удовлетворённо кивнул княжич. — А через неделю приедет алхимик из лаборатории при царе по заказу отца, он продолжит. К тому времени ты уже сможешь кое в чём разобраться. А с фехтованием у тебя что? Кто с тобой занимается?

— Иван Захарович, — ответил я.

— Этот, простите, солдафон? — усмехнулся Александр. — Но техникой он владеет, надо отдать должное. Только чересчур суровый мужик, к тому же немногословный.

— Я бы так не сказал, — усмехнулся я. — Иногда любит поговорить.

— Тебе удалось его разговорить? — искренне удивился мой собеседник, даже лицо вытянулось. — Надо же. Или может у тебя всё настолько плохо?

— Мне самому трудно судить, — пожал я плечами. — Кое-что получается. Но до его уровня мне, конечно, ещё очень далеко. Да и прошло-то всего несколько занятий.

— Тогда давай так сделаем, выберем свободный момент и устроим спарринг, — с азартом в глазах предложил Александр. Потом, видимо, увидел сомнение в моих глазах, рассмеялся и добавил: — не переживай, моя цель не доказать, что я сильнее, а посмотреть, на что ты способен.

— Буду очень благодарен, — улыбнулся я. — А насчёт Ивана Захаровича соглашусь, он довольно жёсткий, но справедливый и толковый, с ним интересно.

— Вот и проверим как раз, — сказал княжич, медленно откинувшись на спинку стула. — А сегодня после ужина давай попробуем разобраться с алхимией, раз всё равно Шалашов спешно уехал.

— Хорошо, — согласился я, вспомнив теперь о том, что собирался договориться позаниматься с Софьей Фёдоровной.

— Вот и отлично, — подвёл итог нашей беседы Александр, вставая из-за стола. — Тогда встретимся во время ужина через полчаса, не опаздывай.

На прощание он даже по-братски похлопал меня по плечу и вышел. Буквально через минуту постучалась София, её я уже легко узнавал.

— Заходи! — сказал я достаточно громко, хотя, более чем уверен, она слышала большую часть сказанного здесь. И это несмотря на то, что Александр по большей части говорил негромко. Наверно привычка, чтобы меньше слушали те, кому не надо.

— Всё хорошо? — поинтересовалась девушка, усаживаясь на место, где только что сидел Александр, даже не спросив разрешения.

— Вроде бы да, — пожал я плечами, улыбаясь. — А ты переживала?

— Да не то, чтобы… — сразу засмущалась гувернантка и потупила взгляд. — Я и раньше слышала, что он относится к вам более благосклонно. Но, мало ли. Хорошо, что всё хорошо. Ой, а что это у вас?

Девушка с интересом уставилась на мою руку, в которой я сжимал только что врученный медальон, оттуда свисала часть цепочки. Внимательная.

— Александр дал поносить, — сказал я, раскрыв ладонь перед ней и с удовольствием наблюдал, как загорелись её глаза при виде драгоценного камня в изящном обрамлении из золота и платины.

— Какое красивое, — тихо сказала девушка, поднесла руку, но не решилась потрогать. — Но, я так понимаю, это же не просто украшение?

— Он сказал, что это защита от огня, — сказал я. — Как думаешь, медальон для меня не представляет опасности?

— Опасности? — девушка внезапно напряглась и нахмурилась, внимательно всматриваясь в переливы голубого камня, похожего на бриллиант. — Ну не знаю. Почему-то мне кажется, что для вас Александр не опасен. Он всегда был спокойнее других, больше поддерживает отца, а уж Фёдор Алексеевич точно вам зла не желает, можете в этом не сомневаться.

— В этом я как раз и не сомневаюсь, — кивнул я, тоже залюбовавшись красивой вещицей.

До ужина оставалось примерно минут двадцать, и я решил продолжить прерванное занятие. Генеральная репетиция будет с бароном Каменским, я так понимаю, а сейчас я к ней готовлюсь.

А из Софии получился бы отличный преподаватель я вам скажу. Всё объясняет доходчиво, последовательно, показывает личный пример, ставит перед зеркалом, чтобы я видел. что делаю не так и как надо на самом деле.

— Ну всё, вам пора, — сказала София, взглянув на часы на стене.

Мы быстрым шагом направились в сторону обеденного зала, хоть пока никуда и не опаздывали. Почти все были уже на месте. Последним пришёл Дмитрий, в кои то веки я увидел парня в приподнятом настроении. Точнее впервые.

Подходя к столу, он старался скрыть улыбку, но у него это плохо получалось. Усаживаясь на своё место, он бросил на меня выразительный взгляд, и это точно не пахло угрозой, чем-то другим, в его настроениях я пока не разобрался, но на всякий случай насторожился.