Глава 25

Обеденный зал был сегодня почти пуст. Михаил вместо обычного завтрака проходит стажировку с бароном Каменским, родители тоже чаще всего завтракают отдельно: мать в своих покоях, а отец в основном в кабинете. За столом сидят пока только Софья и Александр, но к еде пока не притрагиваются, ждут братьев.

— Как там Костя, не знаешь? — поинтересовалась Софья у старшего брата, нарушив невольную минуту молчания.

— Не больше, чем ты, к сожалению, — покачал головой Александр. — Он начал отстраняться от меня ещё после той нашей беседы в парке, до приезда Михаила. Я даже не пытался пока его беспокоить, этим занимается Дмитрий. Очень надеюсь, что он приведёт младшего на завтрак, время пока позволяет.

— Я тоже на это надеюсь, — сказала Софья, пряча грустную улыбку. — Хоть он и наговорил мне в своё время гадостей, но всё равно он мой брат, я его в некоторой степени понимаю, но не знаю, как его переубедить.

— Ох уж этот возраст, — вздохнул Александр.

— Ты так говоришь, словно ты лет на двадцать старше него, — усмехнулась Софья.

— Я этот период легче прошёл, — возразил старший брат. — И теперь мне больно смотреть, как порой ведёт себя Костя. Дима ненамного, но всё-таки лучше переживает взросление.

— Михаил рядом с ними смотрится умудрённым старцем, — улыбнулась Софья уже более открыто. — Ведёт себя очень разумно, я бы сказала не по годам. Нет такой горячности или он успешно её сдерживает.

— Есть такое, — уверенно кивнул Александр, в очередной раз посмотрев на часы.

— Я, кстати, поговорила с ним вчера вечером, — сказала вдруг Софья, и Александр резко повернулся к ней.

— Ты занималась с ним магической физикой так поздно? — спросил он с искренним удивлением на лице.

— Нет, — девушка медленно покачала головой. — Я сидела как раз в зимнем саду, когда он туда пришёл. Видимо, кто-то рассказал ему про это место, возможно его гувернантка или кем она там числится. Не ожидал меня там увидеть, даже немного испугался, когда я с ним заговорила.

— Ну и что удалось узнать? — заинтересовался брат.

— Ты знаешь, он такой интересный и открытый парень, — продолжила Софья с мечтательной улыбкой. — Похоже, он окончательно принял меня за свою сестру. Так интересно рассказывал про жизнь в деревне. Всё до мельчайших деталей. И про сенокос, и про скотину, и про огород, про то, как отцу в кузнице помогал. Мне даже не приходилось ничего выпытывать, лишь задавать порой наводящие вопросы. Он хороший человек. И иногда правда сложно понять, сколько ему лет. То распалялся в рассказе, как ребёнок, то рассуждения взрослого человека, практически ровесника отца.

— Это хорошо, что он тебе доверяет, — с довольной улыбкой сказал Александр. — Возможно не последнюю роль играет то, что ты выбила тогда из его рук тот злосчастный десерт. Это хорошо ещё, что отец об этом не знает, он бы в наказание отправил бы Константина в деревню, откуда Михаила привезли, на перевоспитание. Месил бы там грязь лаптями и думал, вроде есть чем.

— Он бы скорее из окна выбросился, чем согласился на такое, — покачала головой Софья, резко выпрямившись и побледнев. — Хорошо, что отец не знает.

Входная дверь открылась и вошёл Дмитрий. Вошёл один и довольно смурной.

— А Костя? — спросил у брата Александр.

— Не придёт, — ответил Дима, ещё сильнее нахмурившись. — Хорошо хоть вообще стал со мной разговаривать, вчера вообще ни в какую. С полчаса к нему в дверь стучался, уговаривал впустить.

— Осознал уже, что он был неправ? — спросил старший брат.

— Только начинает, да и то я в этом до конца не уверен, — ответил Дима, не поднимая глаз.

— Хорошо хоть ты вовремя одумался, — сказал Александр, перекладывая отбивную из кабана с общего блюда к себе на тарелку, подавая пример другим. — И Костя должен наконец осознать, что отец не нам назло привёз сюда Михаила, а для спасения рода. Михаил нам не враг.

— А вот Куракины настоящие враги, — добавил Дима, злобно ухмыльнувшись. — Сами будут предлагать в шары поиграть, когда приедут. Нравится им у нас выигрывать. Миша покажет им, где раки зимуют. Уже представляю себе, как эти гаденькие довольные ухмылки сползают с их лиц.

— Да, неплохой план, — улыбнулся Александр. — Савелий и Мирон мне тоже очень не нравятся. Слишком заносчивые.

— Прасковья намного хуже, — тихо отозвалась Софья. — Может тебе улыбаться в глаза, а потом такое выдать, что сразу хочется её придушить.

— Яблоки от яблони… — так же тихо сказал старший брат, неторопливо отрезая кусочек отбивной. — Ладно, ничего, переживём их визит. Чай не впервой.

— Переживём, — подтвердила сестра со вздохом, так и не выбрав до сих пор с чего начать завтрак. — Надеюсь Костя отойдёт к этому времени. А то в таком состоянии он, не ровен час, вызовет Мирона на дуэль, а это для него будет очень опасно, если не фатально.

— Надо, наверно, мне с ним поговорить, — сказал Александр, покосившись на пустую и до сих пор чистую тарелку сестры.

— Не надо, — покачал головой Дмитрий. — Давай я пока сам. Раз он уже начал со мной разговаривать, то мне с ним немного проще будет.

— Тогда скажи, когда можно будет, — сказал брату Александр. — Предупреди тогда его о моём визите и обязательно скажи, что я не представляю для него угрозы, я просто старший брат, который хочет ему добра, несмотря на всё, что он натворил.

— Обязательно скажу, — охотно кивнул Дмитрий. — Надо успеть до приезда Куракиных, осталось чуть больше суток.

— Надо успеть, — так же кивнул старший брат.

Софья ещё раз вздохнула и положила наконец себе в тарелку кусок омлета из утиных яиц и листья салата с овощами. Александр молча посмотрел и одобрительно кивнул.

* * *

Обед снова проходил в компании с бароном Каменским. Начали всё сначала: правильный вход в комнату, поведение за столом, ответы на каверзные вопросы.

— Я так долго не выдержу, ей Богу, — сказал я с тяжким вздохом, буквально сползая по спинке стула.

— Тогда вы труп, — безапелляционно заявил Каменский. — Сыновья Куракина будут только рады найти повод для дуэли, чтобы убить вас.

— Понял, надо взять себя в руки, — сказал я, снова приняв за столом позу, достойную княжича.

— Ну вот, совсем другое дело, — отметил барон с улыбкой. — Можете, когда захотите. А передайте мне соль пожалуйста. Ну Михаил Фёдорович, ну дорогой мой!

— А что опять не так? — спросил я, поставив солонку на место, потом хлопнул себя ладонью по лбу. — А-а-а, репетиция продолжается.

— А иначе зачем я сюда пришёл? — усмехнулся мужчина. — Вот в таких мелких деталях и кроется зло. Наверняка они будут испытывать вас на прочность и принадлежность к низшему сословию. А вы всегда должны быть готовы к подобным моментам, не поддавайтесь на провокации, лучше салфетку подайте. Вот, уже лучше, всё правильно, для этого и есть слуги, которые стоят за спиной и ждут малейшего жеста, вы не должны к ним приравниваться. Но за стремление мне помочь спасибо.

— Выходит, что не за что, — хмыкнул я, потянувшись за следующим блюдом, но вовремя спохватился, обратившись к Софии: — милочка, а подайте мне пожалуйста вон ту куропатку.

— Вилочкой лучше указать, а не пальцем, — снова сделал замечание Каменский. — Но уже лучше, однозначно. Ещё немного и вы будете готовы к встрече с этими замечательными злоде… людьми.

— И много таких «замечательных людей»? — поинтересовался я, отламывая у куропатки ножку.

— Поверьте, хватает, — ответил барон, занимаясь тем же самым. — Вкусно здесь повар куропаток готовит, скажите?

— Вполне, — кивнул я с умным видом, осторожно откусывая кусочек.

На следующий провокационный вопрос я отвечать не стал, пока не проглотил, поднял лишь кверху указательный палец, давая понять, что немного занят.

— Буквально на глазах растёте, Михаил Фёдорович, — улыбнулся Каменский, глядя на меня. — Ну я пойду, пожалуй, а то вам ещё на занятия по фехтованию надо не опоздать, Иван Захарович не простит, заставит лишние десять кругов бегать.

— Ну это уже далеко не самое страшное наказание в моей жизни, — усмехнулся я. — Лучше уж тысячу кругов вместо приезда Куракиных.

— Это вы зря, Михаил Фёдорович, — покачал головой барон. — Приезд Куракиных — это тоже своего рода тренировка, которая наиболее вероятно обойдётся без жертв.

— Понимаю, — кивнул я. — Тогда я поспешу на маленькую тренировку и буду ждать завтрашнюю большую.

* * *

Настал тот самый день, когда должны приехать «долгожданные гости». Я как раз возвращался с тренировки у Германа Рейнгольдовича, когда по всем коридорам огромного замка начали бегать слуги с криками, возвещая о скором приближении гостей. Я не без труда остановил запыхавшегося мужчину, который уже из последних сил бежал по коридору, выкрикивая: «Едут!»

— И когда приедут? — спросил я, удерживая слугу за локоть.

— Часа через два, — выдал мужчина, дыша, как паровоз. — Гонец прискакал несколько минут назад, так сказал.

— Понятно, а чего так орать-то бегать? — вполне спокойно спросил я. — Не Печенеги же несметным войском идут.

— Неизвестно, что лучше, ваше сиятельство! — выпалил мужчина на полном серьёзе.

— Да угомонись ты уже, Афанасий! — прикрикнула на него София. — Ничего страшного никто не ждёт, чего ты молодого господина пугаешь?

— Ну меня просто так не испугаешь, — усмехнулся я. — И ты угомонись, любезный, нечего панику тут наводить.

После вчерашнего разговора с Каменским я уже не был так настроен на их визит, как на нашествие варваров. Ну да, предстоит серьёзный экзамен, преимущественно для меня, но и фатальности на него нагонять не стоит, просто очередной этап в жизни, который, вполне возможно, станет потом тем самым рубежом, про который говорят «до и после».

— Понял, ваше сиятельство, — ответил мужчина, удивлённо посмотрев на меня и по достоинству оценив моё спокойствие.

Дальше по коридору слуга пошёл спокойным шагом, почти восстановив сбившееся дыхание, а мы с Софией направились в мои покои, чтобы ещё немного порепетировать и принарядиться к приезду гостей.

Барон Каменский пришёл ко мне, когда я уже практически оделся, а София помогала привести в праздничный вид довольно пышное жабо.

— Ну настоящий княжич! — сказал мужчина, довольно улыбаясь и потирая руки. — Вот ни за что бы не сказал, что буквально неделю назад вёз в замок деревенского парня, прямо не узнать.

— Спасибо, Борис Николаевич, — ответил я, отвечая ему улыбкой. — За всё спасибо. И за то, что сюда привезли — особенно.

— Может зря ты меня за это благодаришь? — усмехнулся барон. — Жил бы себе спокойно в Хорошевке и бед бы не знал, как вон твои родители и сестра. Каждый день прозрачен и понятен, простые хлопоты по хозяйству, никаких тебе ехидных улыбочек, лицемерных бесед с подвохом, покушений на жизнь.

— Там тоже есть своя правда, но здесь мне нравится больше, — ответил я. — Правда по родине периодически скучаю, по родителям, особенно по сестрёнке.

— За них можешь не беспокоиться, — загадочно улыбнулся мужчина. — Им от тебя передали привет и кое-что ещё, более материальное. Мои помощники едут оттуда обратно. Те двое, которых ты знаешь.

— А зачем они туда ездили? — насторожился я.

— По настоянию Фёдора Алексеевича, — сказал уже тише барон. — Он велел убедиться, откуда такой самородок взялся. Не верил, что ты из той самой деревни. Теперь сомнений больше нет, вот и я теперь могу смело об этом сказать, всё нормально.

— А что им передали-то? — поинтересовался я, тихонько выдохнув с облегчением.

— Ты не поверишь, — снова усмехнулся мужчина. — Я передал им книгу по истории Русского царства. Правда почитать они её толком не смогут, — он оглянулся на Софию и убедившись, что она занята и не слышит продолжил: — В книге тайник, а в тайнике деньги. Довольно много.

— Я ваш должник, Борис Николаевич, — сказал я от души, широко улыбаясь.

— Сочтёмся, — сказал Каменский и похлопал меня по плечу, потом снова окинул меня взглядом. — Ну настоящий княжич! Посиди пока, отдохни. Примерно через полчаса за тобой зайдут.

— Хорошо, — сказал я, провожая уходящего барона взглядом. Только сейчас обратил внимание, что он тоже принарядился.

Эти полчаса для меня превратились в вечность, наполненную хождением по комнате, заглядыванием в зеркало, постоянным выглядыванием в окно, хотя с этой стороны ждать вроде некого.

— Да не волнуйтесь вы так, Михаил Фёдорович, — сказала София, не выдержав. — Присядьте лучше, отдохните.

— В движении нервы легче успокоить, — сказал я, потом, немного подумав, и правда сел на стул.

— Ну вот, а то совсем уже извелись, — сказала девушка, улыбаясь, но по глазам было видно, что она тоже за меня переживает.

— А долго они здесь пробудут эти Куракины, не знаешь? — спросил я, барабаня пальцами по столу.

— Ну может пару дней, не больше, — пожала девушка плечами. — Дольше их никто тут не выдержит.

— Хорошо, — кивнул я и снова посмотрел в окно. Экзамен уже не за горами.

Стоило мне только погрузиться в свои размышления, как в дверь постучали. Потом заглянул слуга в праздничной ливрее.

— Ваше сиятельство, вас ждут во дворе замка, — сказал мужчина и тут же исчез.

— Идём? — спросила София, поднимаясь со своего стула.

— Идём, — сказал я и тоже бодро поднялся, сразу направившись к выходу.

Во дворе огромного замка, сложенного из белого камня, было очень людно. Сотня слуг в нарядных ливреях расположились по всему периметру двора на равных расстояниях. Ближе ко входу стоял в идеальном строю отряд личной гвардии князя, блестя кирасами и шлемами в солнечных лучах, что посещали двор только после полудня. В углу примостился духовой оркестр. Если бы не приезд Куракиных, я бы всего этого не увидел.

Дети Пожарских в полном составе стояли чуть в сторонке, и я уверенно направился к ним. Константин выглядел довольно бледно, но держался ровно, на меня старался не обращать внимания, а мне это и не обязательно.

— Хорошо выглядишь, — сказала мне Софья Фёдоровна с напряжённой улыбкой.

— Спасибо, — ответил я. — Но ты лучше.

На княжне сегодня было самое красивое платье из всех, что я успел увидеть. Девушка явно волновалась, на щеках обозначился румянец. Александр держался хорошо, а Дмитрий тоже заметно нервничал. В этот момент к нам подошла чета Пожарских, их спокойствию я мог только позавидовать.

Через несколько минут скрипнули открываемые створки ворот и заскрежетала поднимаемая вверх тяжёлая кованая решётка, перекрывавшая проезд. Ещё через минуту из плавно уходящего вниз тоннеля процокала подковами четвёрка лошадей и выкатилась нарядная карета с чужим гербом на дверцах. Синхронно с открытием ворот грянул оркестр, стоявшие в строю воины вытянулись по стойке смирно.

Карета остановилась прямо перед нами, слуги бросились открывать дверцы и подавать руки выходящим. Первой на каменную мостовую опустилась нога князя Ивана Ярославовича Куракина. Это был видный мужчина, ростом выше среднего, также в праздничном расшитом золотом камзоле, лицо его выражало интерес, величие и нотку брезгливости по неизвестной причине.

Он стал мне неприятен с первого момента. Скорее всего та самая нотка брезгливости появилась сразу после того, как он взглянул на меня, буквально припечатывая взглядом к мостовой.

Вслед за князем вышла его супруга, поддерживаемая слугами, а потом высыпали трое детей с такими надменными и недовольными физиономиями, словно их вместо шикарного замка привезли в свинарник.

— Ну что, здравствуй, Иван Ярославович, — сказал, улыбаясь, Фёдор Алексеевич, шагнув навстречу гостю и протягивая руку.

— Ну здравствуй, сосед, — ответил Куракин со снисходительной улыбкой отвечая на рукопожатие и снова бросив взгляд в мою сторону. — Это он?

— Познакомься, Иван Ярославович, — сказал Пожарский, обернувшись ко мне. — Мой новообретённый сын, Пожарский Михаил Фёдорович.

От представления у Куракина дёрнулось веко, он подошёл чуть ближе, но руки не протянул, разглядывая меня, как никудышный товар.

— Так вот, значит, ты какой, — князь сделал паузу, потом с подчёркнутым пренебрежением добавил: — Бастард.

— Всем на загляденье, правда? — не удержался я, чтобы не съязвить.

У Куракина от удивления чуть шире открылись глаза и снова дёрнулось веко.