Глава 13

Вчера меня отстранили от всех тренировок, сказав, что источник должен немного окрепнуть, зато мы отлично провели время на площадке за замком, играя в шары. Самым сложным оказалось не научить ребят кидать лучше, а сначала самому понять, как я так делаю, как это объяснить другим.

Но я не сдавался, и ребята не сдавались, я показывал, они смотрели, старались повторить, я старался передать словами, как я чувствую бросок, какие надо внести корректировки в траекторию полёта, чтобы шар попал куда надо и не укатился слишком далеко. Ещё ведь роль играют неровности газона, в том числе образовавшиеся вследствие приземления тяжёлых шаров. Земля сухая, достаточно плотная, но всё равно вмятины оставались.

В тени яблони стоял князь Пожарский и с умилением на лице наблюдал, как мы играем, как в это время общаемся. Больше всего он, видимо, радовался, что мы стали практически единой командой и от былых противостояний не осталось и следа. Я тайком поглядывал на лица детей Пожарских, на самого князя, они сейчас были такими живыми, такими настоящими, как обычные люди, а не те, кто вынужден по жизни носить маски, подходящие к определённому случаю.

Ну да, я согласен, раздражение и ненависть на лице Константина тогда тоже была живой и реалистичной, но понимание его отношения ко мне на тот момент мне такого удовольствия не приносило, как сейчас.

Вспомнил теперь про нож и улыбку. Согласен, когда я знал, что Костя и Дима меня открыто ненавидят, я был предупреждён об опасности. Улыбка на их лице в последнее время могла бы значить, что опасность только возросла, но их удовольствие от игры, от положительных результатов и общения со мной было вполне искренним, открытым.

Проснувшись утром, я почувствовал себя как никогда отдохнувшим. Первым делом сел на кровати и направил внутренний взор на источник. Да, он теперь не светился, как до перехода на вторую ступень, был довольно тусклым, но теперь он стал чуть больше. Нет, мне не показалось, он действительно больше! Хоть и всё равно кажется крохотным, но заметно больше, чем был до этого.

— Хорошо отдохнули, Михаил Фёдорович? — спросила с улыбкой София, когда я поправлял жабо перед зеркалом собираясь идти на завтрак. — У вас такой свежий и довольный вид.

— Когда уходит тревога, на душе становится легче, а улыбка становится шире, — сказал я, обернувшись к девушке. — Наконец-то нашли со всеми общий язык.

— Вот и замечательно, — вздохнула с улыбкой София. — И среди слуг все говорят, что наконец-то всё успокоилось, нет той дёрганности и ощущения страха, что были в первые дни.

— Страха? — удивился я. — А чего бояться, меня что ли?

— Ну почему сразу вас? — спросила девушка, сразу нахмурившись. — Вы вызывали некоторую настороженность, неопределённость, ждали чего-то странного, необычного. Сама обстановка какая-то страшная была. Все боялись и не знали, что дальше будет. Ещё повар этот пострадал. Какую-то новую специю в десерт положил, а там яд оказался.

— Это все так говорят? — усмехнулся я.

— Это он так сказал, — снова вздохнула София. — Перед тем как его выпороли и бросили в темницу в подземельях замка. Жалко его.

— Понимаю, — кивнул я. — Он мог и не знать, что это за специя такая, использовали в тёмную. Вопрос только, откуда эта таинственная специя вообще взялась?

— Так кто же теперь ответит, ваше сиятельство, — ухмыльнулась служанка. — О том ни вы, ни я уже не узнаем. Ну может это и к лучшему, у вас же теперь мир, да?

— Надеюсь, — кивнул я, хотя у самого настроение несколько подпортилось.

Если бы я изначально знал, как меня примут младшие дети князя в замке, что будет это противостояние, большой вопрос, поехал ли бы я сюда? Хотел стать настоящим магом. А наверно поехал бы, всё равно. Если отмотать всё назад, просто чуть переиграл бы, чтобы и самому не отравиться, и слуга остался жив.

С другой стороны получается, что его жертва насторожила Каменского и напугала княжичей. Я обзавёлся перстнем, который всё ещё при мне, вероятность отравления теперь исключена. А спусти тогда всё на тормозах, не отравись слуга насмерть, и могло бы пойти по другому пути. Значит в этом суровом мире его жертва для меня оправдана, но человека всё равно жалко. И повара того в итоге, если его и правда использовали втёмную.

По пути к обеденному залу я встретил Александра. Княжич тоже был в хорошем настроении, улыбнулся при встрече и первым протянул мне руку.

— Ну что, отдохнул? — спросил он, продолжая улыбаться. — Сил набрался? Готов к новым подвигам на тренировках?

— А что, мне там предстоят прямо подвиги? — я несколько насторожился.

— Ну это уже от твоих наставников зависит, — усмехнулся Александр, пропуская меня вперёд, когда слуга открыл дверь. — Насколько я знаю, отец просил взяться за тебя по серьёзному. В свете нашей поездки к царю и настойчивости его советника, быстрое улучшение боевых навыков пойдёт на пользу, сможешь за себя постоять. Иногда даже жалею, что меня родители жалели, как первенца, старались не перенапрягать тренировками и учёбой, мол успеется. Сейчас уже на пару ступеней выше забрался бы.

— А ты куда-то торопишься? — спросила Софья Фёдоровна, которая уже сидела за столом. — Ты и на своей третьей ступени такое вытворяешь, аж мурашки по спине, а скоро и четвёртая будет. Доброе утро, кстати!

— Доброе утро! — сказал я практически хором с Александром и уселся за стол рядом с Софьей. — Но я не вижу ничего плохого, что Александр стремится повысить ступень быстрее, это ведь откроет новые возможности.

— Тут я с тобой согласна, — кивнула княжна. — Но одно дело стремиться вверх, и совсем другое — сожалеть о том, что раньше это не сделал. Время вспять не повернёшь, надо жить дальше и делать то, что тебе нравится, что ты хочешь, — девушка сделала паузу, взяв со стола салфетку, потом продолжила. — И то, что надо для рода.

— То, что надо для рода, желательно ставить на первое место, — заметил Александр, сразу посерьёзнев. — Тогда и тебе будет хорошо. А для рода надо быть сильным, иначе в этом мире не выживешь. Человек человеку волк, надо бороться за место под солнцем.

— Опять ты с утра пораньше тоску нагоняешь? — недовольно произнесла княжна. — так послушаешь тебя и жить не захочется, когда знаешь, что все готовы друг другу глотку перегрызть.

— Ну ты не преувеличивай, — усмехнулся Александр. — Если все аристократы друг другу глотку перегрызут, на том царство Русское и закончится. Настороженность надо иметь и силу, тогда тебя будут уважать и опасность не подкрадётся незаметно, вот я к чему веду.

— Ну да, и постоянно помнить, что человек человеку волк, — снова вздохнула Софья.

Александр не стал больше спорить, едва заметно махнул рукой и повернулся к распахнувшейся двери в обеденный зал. Вошли Костя с Димой. Лица спокойные, умиротворённые. Выглядит вполне реалистично. Какую маску не надень, а напряжение всё равно почувствуешь. К тому же они не такие матёрые светские волки, у которых жизнь не раз висела на волоске и зависела от градуса реалистичности приветливой улыбки.

— А здорово мы вчера шары покидали, — сказал Костя, усаживаясь за стол и не сдерживая довольной улыбки, покосилмя на меня.

— У тебя неплохо стало получаться, — сказал я парню, встречая улыбкой его взгляд. — На соревнования уже можно выезжать. Ещё немного и Куракиных без моего участия победите.

— Ты просто не всё знаешь, — с некоторой гордостью и плохо скрываемой улыбкой сказал вдруг Дмитрий. — Мы после обеда с Костей вдвоём тренировались. У него шар пару раз возле самого кошонета остановился, палец не просунешь.

— Ого! Отлично! — воскликнул я от души и привстал, протягивая парню руку через стол. — Поздравляю!

Костя, сначала немного смутился, но потом улыбнулся, тоже привстал и пожал мне руку.

— Какое приятное зрелище с утра! — громко изрёк Фёдор Алексеевич, входивший в этот момент в обеденный зал. — В такие моменты понимаешь, что живёшь не зря и жизнь налаживается.

— Всё будет хорошо, отец, — сказал я, быстро сумев преодолеть внутренний барьер, всё-таки называть князя отцом меня пока немного напрягало, но раз так надо…

— Всё обязательно будет хорошо, — подтвердил Пожарский, всё с той же довольной улыбкой усаживаясь на своё место.

Княгиня тем временем лишь снисходительно улыбнулась, пожелала всем доброго утра и села за стол.

— У меня есть к тебе хорошая новость, Михаил, — сказал вдруг князь, внимательно глядя мне в глаза, но продолжая при этом загадочно улыбаться.

— Меня возьмут в академию без испытаний? — в шутку предположил я.

— Ну это ты уже перегнул, — усмехнулся Фёдор Алексеевич и покачал головой. — Ты же хочешь съездить на родину в Хорошевку? Посмотреть, как там дела, немного пообщаться. Пока такая возможность есть. Когда поступишь в академию, у тебя до лета такой возможности не появится.

Когда он это сказал, у меня невольно на глаза навернулись слёзы, а лицо расплылось в счастливой улыбке. Я уже много раз об этом думал, да всё не было подходящего момента, постоянно какие-то события, а тут вдруг вот как.

— Ну так ты поедешь? — спросил князь, когда пауза затянулась.

Ведь видел же по его лицу, что он уже знает ответ, но он хотел, чтобы я сказал это вслух.

— Да, конечно, — кивнул я, продолжая улыбаться и опасаясь, что по щеке пробежит предательская слезинка, но вроде отлегло, справился с эмоциями. — Только можно один вопрос?

— Почему же нет? — ухмыльнулся мужчина, продолжая внимательно смотреть мне в глаза.

— Сами знаете, жизнь в деревне нелегка, хотелось бы хоть немного облегчить их существование, помочь материально, — сказал я, немного смущаясь, ненавижу просить об одолжениях. — У меня пока довольствия нет, да я в нём здесь и не нуждаюсь, поэтому нечего пожертвовать. Мог бы им свой камзол оставить, да что они с ним делать будут?

— Я тебя услышал, Михаил, — ответил князь с улыбкой. — Помощь твоей семье организуем в лучшем виде, об этом можешь не беспокоиться. Да я и сам об этом думал, надо же отблагодарить тех, кто вырастил и воспитал моего будущего преемника. Поездка состоится завтра. Барону Каменскому там надо решить кое-какие свои дела по пути, заодно и в качестве охраны тебе будет. Хоть об этой поездке никто и не знает, поедете на простом дилижансе, чтобы не светиться.

— Верное решение, отец, — сказал я, второй раз подряд это слово произносилось легче. — Меньше знают — крепче спят.

— А сегодня тебе предстоит трудный день, — князь это сказал, не прекращая улыбаться, а я уже невольно напрягся. — Ты достиг второй ступени и тренировки выходят на новый уровень, Герман Рейнгольдович и Иван Захарович не дадут соскучиться.

— Так это же я только за! — невольно воскликнул я, самому уже не терпелось проверить на что я теперь способен.

Эх, как же далеко ещё до одиннадцатой ступени… Если верить всему, что говорят, то я стану реально могущественным магом. Иногда задумываюсь над этим и самому становится немного страшно. Особенно когда вспоминаю рассказ Софии, как раньше господа на дуэль сходились, а простолюдины бежали куда глаза глядят, стараясь как как можно быстрее достичь горизонта.

Одно точно знаю, на тёмный путь я никогда не встану, я вам не Энакин. Сила остаётся силой, пока она идёт во благо, а в противном случае любая сила — проявление слабости. Да, ситуации бывают разные, враги бывают разные и всё такое, но человеческого лица терять нельзя. Так меня учил отец. Мой настоящий отец, который меня растил и воспитывал в том мире, из которого я попал сюда по глупости. Если бы я не полез тогда на тот склон…

* * *

— У вас такой решительный и серьёзный вид, ваше сиятельство, — начала София, когда я, облаченный в синий тренировочный костюм шёл на встречу с Берштейном, наставником по магии, — словно вы идёте на войну с полянами по призыву царя-батюшки и судьба всей Руси решается.

— Ну ты уж не преувеличивай! — невольно рассмеялся я. — Просто задумался. Князь предложил завтра в родную деревню съездить, вот я мысленно уже в пути. И в то же время уже на тренировке, представляю, как она изменится на второй ступени.

— Ой, а мне-то как интересно, ваше сиятельство! — с довольной улыбкой произнесла девушка, пытаясь заглянуть мне в глаза и понять, что же меня волнует больше. — Я на каждую вашу тренировку хожу словно в театр какой, так это всё завораживает.

— И на дуэль бы посмотрела? — спросил я с ухмылкой. — На бои на поражение. Люди там ставки на бойцов делают.

— Ой, нет! — София сразу посерьёзнела и замотала головой. — На тренировке я же знаю, что ничего плохого не случится, разве что только случайно. А настоящий поединок — это очень страшно. Когда люди делают всё, чтобы уничтожить соперника… Жутко. Даже когда вы с Савелием сошлись на деревянных мечах, мне уже было страшно. А когда он огнём кинул, так я и вовсе чуть в обморок не упала. А на тренировке тоже страшновато, но как-то спокойнее, интересно.

— Согласен, — кивнул я, входя в тренировочный зал.

Герман Рейнгольдович с задумчивым видом прогуливался по песку манежа, порой подхватывая его ботинком и отбрасывая в сторону, как делает человек, скучающий на пляже, перед тем как идти домой. Увидев меня, наставник едва заметно улыбнулся.

— Для пропуска вчерашнего занятия у вас была уважительная причина, Михаил Фёдорович, — сказал мужчина, остановившись посреди манежа и скрестив руки на груди. — Но сегодня усиления тренировки никто не отменял. Жду от вас полной самоотдачи, источник энергией за вас никто не наполнит.

— Да, мастер! — ответил я с довольной улыбкой, подходя к нему ближе.

— Тогда начнём со щита, а потом попробуем чередование защиты и атаки, — уже как обычно сухо констатировал наставник и, недолго думая, со свистом запустил в меня первую воздушную сферу.

Я уже привыкал потихоньку к резким выпадам наставника, пальцы тут же сложились в нужную фигуру и не долетев до меня совсем чуть-чуть, сфера ушла в сторону и ухнула в каменную стену.

— Хочешь сказать, что я сегодня тебе рубаху в лоскуты не порву? — спросил мужчина с хитрой усмешкой.

— А может и не надо? — спросил я, отбив тем временем ещё две сферы, летевших одна быстрее другой. — Жаль труды местных белошвеек.

— У них работа такая, а праздность размягчает ум, — холодно ответил Герман Рейнгольдович, продолжая атаковать с нарастающим темпом. — Так что пусть стараются.

Сказав это, наставник запустил две сферы одновременно, но я их успешно парировал, а вот третья, которую я совсем не ожидал, сбила меня с ног и протащила по песку. Обещание мастера сбылось, рубашка была вдрызг. Втайне надеюсь, что он это сделал не для того, чтобы полюбоваться моим мускулистым торсом.

— Теперь понял, в чём несовершенство твоей защиты? — спросил Герман Рейнгольдович, как ни в чём не бывало.

— Не успел отбить третью, — ответил я, поднимаясь. — Надо быстрее реагировать и шевелиться.

— И это тоже, никто не спорит, — сказал наставник, глядя с ухмылкой на оставшиеся от рубашки лоскуты. — Но дело не только в этом. Может ведь случиться такое, что враг не один, а их несколько. И всей кучей они кидают в вас воздушные сферы, водные, огненные или просто сковородки. Тогда даже скорость реакции может не помочь.

— Ну, вроде как существует щит, который действует постоянно, — пожал я плечами. — Но я этого делать не умею. Видел в учебнике, там написано, что не раньше третьей ступени.

— Этот учебник написан не про вас, Михаил Фёдорович, — снова загадочно улыбнулся наставник. — Сферы, простые щиты…

— Понял, — кивнул я и начал судорожно рыться в памяти, что же я там читал про круговой воздушный щит. — Попробую.

Я расположил ладони по бокам от головы и произвёл движение, описанное в учебнике, направив перед этим в руки маны от души. Вокруг меня засвистел напоминающий колодец вихрь, быстро набирая обороты. Сузить верхнюю часть, не сжимая сам вихрь, у меня так и не получилось, поэтому я продолжал разгонять то, что есть. Получилось пока некрасиво, но у меня уже был восторг от того, что щит есть, я смог его поставить, будучи на второй ступени!

Быстро вращающийся поток вскоре стал почти непрозрачным за счёт поднятого с пола песка. А вот это уже совсем нехорошо, видимость начала сильно хромать, я еле разглядел, как мой наставник сделал движение рукой и в меня полетела воздушная сфера.

«Ну теперь мне это не страшно», — подумал я за мгновение до того, как сфера врезалась в мой новорождённый круговой щит, отклонившись от курса недостаточно сильно, долбанула меня в левое плечо, развернув на месте, и обдав меня песком с ног до головы.

Какой уже там щит? Я начал отплёвываться от песка, вытряхивать его из уцелевших карманов и из волос, куда его набилось довольно много.

— Для первого раза довольно неплохо, — усмехнулся Герман Рейнгольдович, глядя, как я освобождаюсь от поднятого мной же песка. — Но есть много недочётов. Вихрь нельзя опускать до самой земли, чтобы не терять видимость из-за песка или пыли. Скорость должна быть больше, поверхность ровнее, а наверху надо сузить. Вспомните, как вы делали первую воздушную сферу.

— Понял! — воскликнул я, хлопнув себя ладонью по лбу. — Сделать его шире, поднять и попытаться сделать такую же сферу, но не до конца, чтобы ноги не трепало.

— Совершенно верно, Михаил Фёдорович, — медленно протянул наставник, продолжая ухмыляться, потом резко хлопнул в ладоши. — Работаем!