Глава 16

Проснулся я от очередного толчка локтем под рёбра. Последний раз спал в такой тесноте в палатке во время похода с друзьями. Как давно это было. И было не здесь, не в этом мире.

Виктор что-то бормотал во сне. Прислушавшись, я разобрал несколько слов. Похоже, он всё ещё успокаивает лошадей там в поле под дождём. Ишь какой впечатлительный.

Я сел на краю кровати и протёр глаза. Сквозь немытое со времён создания окошко робко сочился первый утренний свет, пора вставать. Хотел посмотреть на себя в зеркало, но в этом чулане, приспособленном под комнату для гостей, такой роскоши не наблюдалось, как и самого примитивного умывальника, досада.

Сосед по койке вальяжно развалился в моё отсутствие, насколько позволяла ширина кровати., а я надел куртку и вышел в коридор. Ещё из комнаты я слышал, что на кухне во всю кипит работа, теперь я увидел это воочию. Пара седых поваров начали потихоньку строгать овощи и разделывать мясо, готовясь кормить гостей завтраком.

— А можно просто яичницу? — спросил я, стоя в дверях.

— За пару медяков подам прямо в номер, — тут же откликнулся один из поваров, даже не подняв на меня взгляда, его нож строгал капусту с такой скоростью, что казался размытым.

— Тогда на двоих, здесь через стенку, — сказал я, потом, немного подумав, добавил: — там напарник ждёт, он заплатит.

Ну а что я мог сказать? Денег у меня в карманах по-прежнему не было. Материальную помощь родителям князь скорее всего передал через барона, с него и надо спрашивать, а Витя за завтрак заплатит, чай не обеднеет.

Я спустился по лестнице, миновал ещё пустой зал трактира и вышел на улицу. Дождя как и не было, на ясном небе догорали последние звёзды, а из-за леса радостно брызнули первые солнечные лучи, само светило вот-вот покажется собственной персоной.

Каменский уже ходил по двору, сцепив руки за спиной и задумчиво всматриваясь в землю. Потом заметил меня и едва заметно улыбнулся.

— Как спалось? — спросил барон с явной иронией в голосе.

— Издеваетесь? — усмехнулся я. — В Боровске намного комфортнее было, уж лучше бы снова там переночевали.

— Ну может и будет шанс, если номер не занят, — тихо хмыкнул мужчина, снова уставившись себе под ноги. — Ночью ничего странного не слышал? А может видел?

Он оторвал взгляд от чьих-то следов в подсыхающей грязи и снова посмотрел на меня. Перед тем, как ответить, я подошёл ближе. По выражению моего лица Каменский догадался, что у меня есть ценная информация и насторожился.

— Какой-то знатный человек, судя по одежде, — начал я тихо, чтобы не просочилось в чужие уши, — купил информацию у местного конюха. Потом запустил белую голубку в небо.

— Голубку? — барон сразу нахмурился. — С чего взял, что купил? Ты видел, как они разговаривали?

— Я сначала услышал голоса во дворе, а когда выглянул, то увидел, как конюх прячет серебряную монету, — пояснил я. — Потом этот с голубкой.

— И что дальше? — напряжённо спросил мужчина.

— А дальше ничего, растворились в темноте в разные стороны, — пожал я плечами.

— Конюх тот горбатый? — уточнил Каменский.

— Он самый, — кивнул я.

Барон резко развернулся и уверенным шагом направился в сторону конюшни молча.

— Мне с вами? — бросил я вслед.

Мужчина лишь отмахнулся и исчез за воротами. Я уже слегка подзамёрз и решил вернуться в чулан, тем более что по идее должны были уже принести яичницу. Войдя в комнату, я застал злого Виктора. Перед ним на стуле стояли две миски с яичницей.

— Ну и зачем это надо? — несколько натянуто спросил парень. — Да ещё и за мой счёт!

— Жалко что ли четыре медяка? — усмехнулся я, усаживаясь рядом с ним на кровать.

— Всё равно скоро вместе завтракать будем, — недовольно буркнул парень. — Хотел ещё немного поспать, а тут с меня деньги трясут, и яичница стоит.

— До завтрака ещё далеко, а яичница — отличный завтрак, чего ты возмущаешься? — сказал я, взял деревянную ложку и приступил к еде.

— Вот и ешь сам, я этого не буду, — сказал Виктор, нервно вставая с кровати. — И за тобой должок.

— Как хочешь, — отмахнулся я. — А деньги верну вдвойне.

Порции оказались солидными и, доедая вторую, я понял, что это уже перебор. Зато заряжен энергией на весь день. Так я себя успокаивал. А через полчаса мы пошли на завтрак все вместе. На столе стояла солидная миска, в которой покоилось дымящееся ароматное жаркое с мясом, но я не горел желанием даже попробовать.

— А ты чего не ешь? — поинтересовался Каменский, удивлённо посмотрев на меня.

— А он уже полведра яиц съел, — натянуто хохотнул Виктор Тимофеевич. — Теперь всю дорогу будет кукарекать.

— Удалось что-то выяснить? — тихо спросил я у барона, не обращая внимания на шутки соседа по кровати.

— Куракины, — ещё тише ответил Каменский, остановив вилку на полпути. — Это их ищейки сработали. Степан, как оказалось, ещё до меня конюха разговорил. За пару серебряных монет они скупили всех трактирных слуг на тракте. Не исключено, что готовят какую-нибудь гадость.

— Может тогда дальше не поедем? — осторожно спросил Остап Афанасьевич.

— Вот ещё! — усмехнулся барон. — Действуем по плану. Они полагают, что мы не знаем за слежкой, а мы тем временем будем готовы ко всему. Смотрите по пути на всё подозрительное, если что — атакуем первыми, нас просто так не возьмёшь.

— Ох… — выдохнул старик, покачав головой, и вернулся к еде.

* * *

Когда дилижанс выехал с постоялого двора, солнце уже уверенно поднялось над лесом. В низинах расползался туман, рвался на клочья и бесследно таял, радостно щебетали птицы, приветствуя новый день и обозначая свою территорию.

Все были сытые, здоровые, но настроение у всех поголовно паршивое, так как ждали неизвестно чего и неизвестно откуда.

— Впереди Черная речка, — невозмутимым тоном произнес барон Каменский, оторвавшись от окна, но я почувствовал в его голосе некоторое напряжение. — Мост там старый, деревянный. На всякий случай будьте наготове. Туман мне не нравится. Везде почти растаял, а там ещё нет. Виктор, покажи Михаилу оружие, которое он так хотел.

Парень жестом показал мне подняться с сиденья, щёлкнул потайным замком и поднял сидушку. Там лежали два добротных меча в довольно простых ножнах, без лишних изысков. Гарду одного из них украшал переливчатый голубой кристалл, на втором мече был похожий красный.

— Это твой — Виктор указал мне на меч с голубым камнем. — Он усилит магию воздуха, ты сразу почувствуешь.

— Могли бы и сразу сказать, — сказал я, пока мы усаживались обратно. — Хотя бы научился им пользоваться. У вас с собой случайно нет инструкции?

— Просто коснись кристалла, отдав немного маны, он вернёт её сторицей, — пробормотал Каменский, продолжая выглядывать в окно из-за шторки. — Похоже, я не ошибся, туман поднимается.

Степан, управлявший лошадьми, тоже почувствовал неладное, движение дилижанса резко замедлилось. Мост впереди полностью заволокло туманом, в котором двигались едва заметные мутные тени. Мы все уже сидели с обнажёнными клинками в руках и готовые выпрыгнуть из дилижанса в любой момент.

— Ну что, студент, — хищно ухмыльнулся Каменский, бросив на меня задорный взгляд. — Не зря учился фехтовать? Вот сейчас и продемонстрируешь своё искусство!

— Такое впечатление, что вы радуетесь, — с сомнением произнёс Виктор Тимофеевич. — Или я ошибаюсь?

— А чего ж не радоваться? — неожиданно хохотнул Борис Николаевич. — Надерём сейчас задницы куракинским, пусть знают наших!

— Там Степан один, — сказал я, кивая в сторону козел.

— Один, но не одинок, — ответил барон всё с той же улыбкой. — В козлах мощный щит. Пока он там, ему трудно навредить. Так, выходим, ребята!

Мы дружно высыпали из дилижанса на ещё не совсем подсохший тракт. Витя поскользнулся, и я поймал его за локоть, помог восстановить равновесие.

— Спасибо, — буркнул парень, всматриваясь в туман и держа меч прямо перед собой.

— Вперёд меня никому не лезть! — строго заявил Каменский, теперь его лицо было полностью сосредоточенным, никаких улыбок.

Позади нас раздался оглушительный треск, словно ломается тысяча стеклянных трубок. Я резко обернулся и увидел формирующуюся в десяти шагах от нас ледяную стену с торчащими вперёд острыми пиками.

— Отрезали пути к отступлению, — ухмыльнулся барон. — Не очень-то и хотелось! Они нас ждут на мосту, идём.

Я только теперь обратил внимание, что после прикосновения к кристаллу, клинок моего меча охватило голубой аурой. По мечу Вити бегали крохотные язычки пламени, а у Остапа Афанасьевича — мелкие разряды.

Мы неторопливо направились вперёд. Степан спрыгнул с козел и пошёл рядом с Каменским, меч в его руке засветился сиреневым, очень интересно. И очень страшно на самом деле. Ступив на старые доски моста, барон остановился.

— Наши противники не хотят нам показать своё лицо? — крикнул в туман Борис Николаевич. — Михаил, твой выход!

Я сразу понял, что от меня требуется. Я перехватил меч левой рукой, сделал пару шагов в сторону, чтобы не задеть наш авангард и отправил вперёд небольшую стайку тонких смерчей, которые, извилисто танцуя, разорвали в клочья магический туман, скрывавший за собой солидный отряд. Стоявшие впереди воины взмахом пылающих мечей смахнули смерчи в сторону и те мгновенно растворились в воздухе.

— Бастарда отдай и можешь идти, — сказал стоявший впереди маг, лица которого не было видно из-за глубокого капюшона.

— Может тебе ещё подштанники постирать? — ехидно поинтересовался Каменский.

— Твари куракинские, — сплюнул Степан, крутанув мечом. Его клинок тут же окутался гудящим фиолетовым маревом.

— Тебе же хуже, — буркнул маг и лёгким взмахом руки бросил вперёд с десяток ледяных стрел, размером с дорожный конус каждая.

Степан резко взмахнул своим сиреневым мечом, описав в воздухе широкую дугу. Мерцающий щит расщепил ледяные стрелы в мелкие снежинки. Он же остановил потоки огня, которые направили в нас двое магов из-за спины своего предводителя.

Всё это было так красиво и в то же время чудовищно. Я словно оказался сейчас в виртуальной реальности в компьютерной игре, но уж слишком реалистично.

Каменский поднял над головой какой-то жезл и воздух дрогнул от стремительно распространяющейся ударной волны. Щит, огонь, туман — всё исчезло, словно смыли водой. Барон перехватил меч поудобнее и рванул вперёд, прямо на главаря, схлестнув свой пламенеющий меч с его призрачно-серым.

Замерший на мосту отряд дружно скинул капюшоны и рванул в атаку, обнажая усиленные магией клинки. На их пути встал Степан, бешено вращая сиреневый клинок, оставляющий в воздухе светящиеся всполохи. Сразу несколько противников набросились на него, но один из них тут же отшатнулся в сторону с отрубленной рукой, искрящийся меч с лязгом упал на доски моста. Ещё один через мгновенье лишился головы, а следующий попался посерьёзнее, своим натиском он смог Степана даже немного оттеснить назад. Я попытался швырнуть в атакующего воина воздушную сферу, но она распалась, не успев даже окончательно сформироваться.

— Барон блокировал стихии! — крикнул Остап Афанасьевич. — Надежда только на клинки, вложи в него свою силу!

Степан продолжал биться с могучим воином, что был почти на голову выше него, а остальные начали сторонкой обходить схватку и направились к нам. Похоже, здесь всё продумано.

Виктор и Остап шагнули вперёд, выписывая мечами восьмёрки. Лицо моего соседа по кровати сейчас было не узнать: решительный и непоколебимый воин, а не брюзжащий аристократ. Я подал ману в меч и поспешил за ними, занимая среднюю позицию, бой начался.

Не зря всё-таки гонял меня по арене Иван Захарович, сейчас это очень пригодилось. Нападающий на меня противник был силён, сыпал на меня град мощных ударов, но я блокировал все до единого.

Мой приём, с помощью которого я защищал тогда тренировочный меч от преждевременного разрушения, сейчас прекрасно работал. Клинок противника соскальзывал с моего слегка позвякивая. В глазах рассчитывающего на лёгкую добычу бойца теперь я видел удивление.

— А если вот так? — спросил я то ли у него, то ли у себя.

Я резко взмахнул клинком, посылая в него заряд маны, и он словно продолжился вперёд невидимым воздушным лезвием, рассекая нагрудник противника, по которому тут же побежали струйки крови.

Противник отшатнулся, прижимая руку к груди, в этот момент пламенеющий клинок Виктора описал широкую дугу и рука моего оппонента, всё ещё сжимавшая искрящийся меч, грохнулась на доски вместе с грозным оружием. Вражеский боец с надсадным криком рухнул на колени и склонился вниз.

На отдых у меня было меньше секунды, через осевшего на землю буквально перепрыгнул следующий искатель приключений, обрушивая на меня мощный удар сверху-вниз. Его клинок прошёл вскользь по моему блоку, уходя в сторону, а я немедленно повторил свой удачный эксперимент, и длинная полоса пересекла доспех противника с живота до груди.

Не ожидавший такого быстрого поражения боец скрючился, уронив меч, а оттеснивший своего противника Остап Афанасьевич отрубил ему голову, обдав веером тонких молний из меча.

— А у нас неплохая команда! — воскликнул Витя, уже принимая бой с новым противником. — Молодец, бастард!

Впервые за всё время нахождения здесь слово бастард прозвучало как похвала. Воодушевившись первыми успехами, я теперь решил помочь своим соратникам. Таким же воздушным лезвием я раскроил колено противнику Виктора, а тот его добил одним ударом.

На Остапа Афанасьевича навалился боец посильнее и начал оттеснять, периодически косясь на меня. Я припал на одно колено и пустил воздушное лезвие ему по ногам, полностью перерубая ту, что ближе. Голова покинула воина секундой позже.

Ещё двоих бойцов, чудом просочившихся мимо Степана и барона, мы быстро прикончили общими усилиями, второму из них я вскрыл своим приёмом горло. В пылу боя всё кажется нормальным, а когда до меня дошло, что я только что лишил человека жизни, пусть даже врага, мне стало дурно.

— Эй, шустрый бастард, ты в первый раз кровь видишь? — удивлённо воскликнул Виктор, обернувшись ко мне. — Чего так запереживал? Он же шёл тебя убить, ты опередил, о чём сожалеть?

— Дебют, — выдавил я с трудом, потом наклонился через перила моста и выдал в реку большую часть утренней яичницы.

Меня всю жизнь учили ценности чужой жизни и здоровья. не убий, не навреди. А тут двоим нагрудники вскрыл, потом нога, горло. В бурлящие воды вышли остатки яичницы.

— Крепись боец, это только начало, твоя жизнь будет долгой! — подбодрил меня Остап Афанасьевич, похлопав по плечу. — Поддержим наших.

Не дожидаясь моего ответа, старик, который только что бился, как молодой, бодрым шагом двинулся вперёд, где продолжали сражаться барон и Степан. Каменский теснил противника, уводя в сторону, а бывалый вояка сражался сразу с несколькими бойцами, уйдя в глухую оборону, не давая при этом никому прошмыгнуть мимо себя.

Мы обошли Степана и включились бой, сразу обеспечив перевес в нашу пользу. Несколько оставшихся бойцов противника начали отступать, потом вовсе пустились бежать без оглядки, побросав мечи на дорогу. Наш ветеран лишь громко засвистел им вдогонку, даже не пытаясь догнать, не сделав ни шагу.

— Тьфу, куракинское отродье! — выругался Степан, вытер меч о плащ лежавшего неподалёку убитого вражеского воина и убрал в ножны, потом снова схватился за рукоять, обернувшись на барона.

Жёсткий поединок Каменского с главарём вражеского отряда продолжался. Оба уже были обессилены, на одежде одного и другого тут и там виднелась кровь, но никто из них не собирался сдаваться.

— Стой! — сказал мне Степан, придержав за руку, когда я двинулся было на помощь. — Это их личное дело, барон просил не вмешиваться.

Мы вчетвером застыли у края дороги, наблюдая за напряжённым поединком. Движения соперников были уже более вялыми, на последнем усилии воли. Внезапно противник ранил Каменского в плечо, тот отшатнулся и невольно вскрикнул, меч с глухим стуком упал на утоптанную землю.

Главарь куракинской банды уже начал замах для последнего удара, когда мы рванули вперёд. Понимая, что мы не успеваем, я резко махнул напитанным маной клинком, отправляя во врага невидимое воздушное лезвие. Его меч уже разгонялся для добивания барона, когда невидимое лезвие как следует полоснуло его по предплечью, заставив выпустить клинок, тут же отлетевший в сторону. Через секунду рядом с ним оказался Степан, направив в его горло свой объятый сиреневыми всполохами клинок.

— Замри или я расплавлю тебе кадык! — рыкнул Степан.

Вражеский главарь медленным движением сбросил с головы капюшон и вяло улыбнулся. Это был довольно крепкий мужчина лет пятидесяти с проседью в аккуратно подстриженной бородке. От полученных ран и усталости его пошатывало, но он сохранял гордый вид и надменную улыбку.

— Ты? — удивлённо протянул Степан.

— Он, он, — вяло кивнул Каменский, обессиленно опускаясь на землю.