Глава 4

После внезапного предложения спарринга на манеже и последовавшей вслед за этим короткой паузы, Фёдор Алексеевич хотел уже что-то сказать, но в этот момент навстречу Савелию внезапно шагнула Прасковья.

— Но зачем тебе это сейчас нужно? — осторожно спросила девушка у брата. — Мы ведь выиграли, вам с Мироном удалось показать своё мастерство.

— Не вмешивайся, сестричка, — усмехнулся княжич, не отрывая от меня прожигающего взгляда. — Ничего плохого в дружеском поединке с использованием тренировочного инвентаря не будет, просто хорошенько разомнёмся и посмотрим, кто лучший. Может Михаил и фехтует ненамного хуже меня, кто знает.

Прасковья понуро отошла в сторону, понимая, что спорить с братом сейчас бесполезно. Я проследил за ней взглядом, глаза девушки скрывала шляпка, но я заметил спрятавшуюся в уголках рта улыбку. На меня девушка не смотрела и возможно не увидела лёгкого удивления у меня на лице.

А эта Прасковья та ещё штучка, вот у кого в семье Куракиных больше всех яда, хотя сразу и не скажешь. Все остальные, включая её мать, зазнавшиеся избалованные индюки, а под этой ажурной шляпкой прячется настоящий стратегический ум. Остаётся насущным вопрос: в чьих интересах она действовала, когда подошла ко мне с разговором? Вряд ли в моих. Неужели чисто для себя?

— Ну а что, — начал говорить немного нахмурившись, Фёдор Алексеевич. — Пожалуй, не будет ничего плохого, если ребята попробуют свои силы на деревянных мечах, так ведь?

Вопрос больше был адресован именно мне, в этот момент князь испытующе, но с некоторым сомнением ждал моего ответа.

— А почему бы и нет, — сказал я, расплываясь в улыбке, что немного напрягло Савелия, тот уже собирался меня уговаривать и, как у нас говорили, «брать на слабо».

— Вот и чудно! — воскликнул Савелий, потирая руки.

Решительность всё ещё оставалась при нём, а вот самоуверенность немного пошатнулась, скорее всего он теперь будет стараться в полную силу. Очень надеюсь, что я смогу рассмотреть дефект на тренировочном мече, чтобы иметь представление, как именно наносить и отражать удары, а как лучше не следует, чтобы не потерять его раньше времени.

— Тогда переодеваемся в тренировочные костюмы и через четверть часа встречаемся на вашем манеже, — безапелляционно заявил Савелий и уверенно направился к замку.

Судя по всему, Куракины неплохо здесь ориентируются, он назначил минимальное время на подготовку, чтобы только успеть переодеться и прийти вовремя, оставив совсем небольшую фору. По пути ко входу Савелий с Мироном обменивались тихими репликами и посмеивались.

— Ты уверен, что стоит это делать? — спросила Софья Фёдоровна, поравнявшись со мной. — Насколько я знаю, Савелий неплохо фехтует, с ним только Александр мог справиться. Дима один раз попытался, ему этого надолго хватило, больше в бой не рвётся.

— Можно отказаться, пока не поздно, — добавил шедший позади нас Александр. — Но, с другой стороны, если грамотно вести оборону, то можешь подловить его на обманке, как это чуть не получилось со мной. Надо лишь сделать так, чтобы парень увлёкся, наслаждаясь превосходством.

— Саша, о чём ты говоришь? — обернулась к нему Софья. — У Михаила против Савелия просто нет шансов! Он же занимается всего неделю!

— Я лучше знаю, поверь, — усмехнулся княжич. — Мы недавно провели спарринг, Михаил не так уж плох, но Куракина надо будет брать хитростью, взять превосходством его не получится.

— Чует моё сердце, что они затеяли какую-то гадость, — пробормотала девушка, опустив взгляд себе под ноги.

— Не переживай, — сказал я девушке. — Я себя в обиду не дам.

— А если он вдруг решит применить магию огня? — Софья снова подняла глаза и встревоженно посмотрела на брата, потом на меня.

— Михаил себя в обиду не даст, — моими словами ответил ей Александр и хитро мне подмигнул.

Ну да, у меня на шее ведь висит амулет, который он отдал во временное пользование. Он защищает от магии огня вплоть до третьей ступени, а у Савелия вторая, насколько я знаю.

— Не нравится мне всё это, — пробормотала Софья, отведя свой взгляд и ускорила шаг, уходя вперёд.

— Внимательно следи за его движениями, — сказал Александр, поравнявшись со мной. — Он довольно быстрый, но если ты будешь улавливать очередную атаку в самом начале, то у тебя есть шанс. И не торопись атаковать, держи меч крепче.

— Понял, спасибо, — ответил я и поспешил в свои покои, чтобы успеть переодеться.

София, которая теперь больше выполняла роль личной служанки, чем гувернантки, поспешила вслед за мной. Во время игры она ожидала меня у входа в замок.

— Ох недоброе вы затеяли, Михаил Фёдорович, — высказалась девушка, подбирая на ходу пышные юбки, чтобы не запутаться в них, поднимаясь по ступенькам. — Вот зачем это всё? Мы же только что с вами разговаривали про эти дуэли.

— Ну во-первых, это не дуэль, София, а тренировочный спарринг на деревянных мечах, — довольно строго ответил я ей. — А во-вторых, это не я всё придумал, а Савелий. Признаться при всех, что я боюсь с ним выходить на поединок я не имею права, это будет позор, пятно не только на моей репутации, но и на репутации князя Пожарского. Куракины всеми силами стараются меня дискредитировать.

— Понятно, ваше сиятельство, — уже более смиренно произнесла девушка. — Благодарю, что пояснили, однако это не помешает мне за вас переживать, Савелий сильный и хорошо машет этой самой палкой, которую вы мечом называете.

— Ты хочешь, чтобы я сразился с ним на настоящих мечах? — ухмыльнулся я, резко остановившись, девушка чуть не врезалась в меня.

— Нет, конечно, — София резко засмущалась. — Простите ваше сиятельство, что я лезу не в своё дело.

Для убедительности она даже изобразила реверанс, чуть не свалившись с лестницы. Я вовремя успел схватить её за плечо, чтобы помочь восстановить баланс.

— Спасибо, ваше сиятельство! — пролепетала девушка, пытаясь восстановить мгновенно сбившееся дыхание. — И ещё раз, простите…

— Прощена, — с ухмылкой ответил я, развернулся и вошёл в коридор, ведущий к моим покоям, София засеменила следом, уже молча.

Максимально быстро я переоделся в зелёный тренировочный костюм, надел самые удобные туфли, уже севшие по ноге, вместо новых нарядных и мы быстрым шагом направились в башню, где проходили тренировки с Иваном Захаровичем.

Двое слуг в парадных ливреях у входа на манеж придержали Софию, а передо мной открыли дверь. Здесь все уже были на месте. Все, кроме Савелия, поднялись на балкон, чтобы наблюдать оттуда. Внизу остались только мы с моим противником и пара слуг.

Савелий уже облачался в плетёные доспехи, я снял зелёную куртку и направился к стойкам. Нацепив шлем и кирасу, я подошёл к стойке с мечами. С ухмылкой я отметил, что тренировочный меч здесь остался только один, выбора у меня не было. Взяв его в руки, сразу заметил, что чуть выше перекрестья гарды, прямо у самого эфеса, шла тонкая, как волосок, темная линия.

Пропил был сделан мастерски, довольно глубокий, но умело прикрытый волокнами древесины. Обычный человек в спешке ни за что бы не заметил. Один хороший встречный удар, и верхняя часть клинка отломится, оставив меня с бесполезным обрубком в руке против разъярённого Куракина.

Если бы Прасковья меня не предупредила, я его и не заметил бы. Значит девушка не обманула, имеет место тайный заговор против меня. Уже интересно, что скажет об этом Каменский, когда узнает? От него это скрывать я точно не буду.

— Ну что, бастард, готов? — издевательским тоном спросил Савелий, выделив слово «бастард», другого я и не ожидал. — Или, может, ты передумал и признаёшь себя слабаком?

— Не дождёшься, — достаточно громко ответил я и двинулся ему навстречу, повернув деревянный клинок так, чтобы он как можно дольше продержался.

Раз уж пошла нечестная игра, то и я могу себе позволить немного пошалить. Тем более, что этого точно никто не заметит. Во время первой внезапной атаки Савелия, я пустил вдоль клинка мощную, но невидимую со стороны струю воздуха, сделав подобие воздушной подушки. Вот где пригодился опыт игры в аэрохоккей, никогда бы не подумал.

Дубовый увесистый меч противника несколько раз скользнул вдоль испорченного блокирующего клинка, который я ещё и ставить старался под острым углом. Лишить меня оружия в самом начале поединка у Савелия не получилось, в глазах читалось удивление и некоторое разочарование. Вот и хорошо, продолжаем.

Куракин вошёл в раж и удары посыпались один за другим. Как и говорил Александр, я практически не вылезал из глухой обороны, лишь изредка обозначая удар, также направленный по касательной. Во время очередного моего ложного выпада я почувствовал треск в моём оружии, но клинок не обломился, устоял, теперь я полностью ушёл в оборону, стараясь сберечь деревянный меч и высматривая удобный момент для решающей контратаки.

Трибуны замерли, тишину нарушал лишь стук дерева, обозначавший обрушенный на меня град ударов. Один раз ему удалось довольно чувствительно задеть меня по плечу, но я отодвинул боль в сторону, разберусь с этим позже.

Удобный момент для контратаки никак не наступал, Савелий был напряжён до предела и внимательно следил за мной. К тому же я теперь боялся, что клинок отломится в самый неподходящий момент. И тут мне в голову пришла блестящая идея.

Я внезапно бросился в атаку, нанося размашистый косой удар с целью увести в итоге оружие приятеля в сторону. Как я и думал, мой тренировочный меч с треском разлетелся, оставив короткий обрубок. Я продолжил движение вперёд, отбивая в сторону правую руку противника, а сам тем временем приставил обрубок меча к его горлу. С балкона послышались громкие возгласы детей Пожарских и аплодисменты.

— Туше, ваше сиятельство! — громко выпалил я Савелию, глядя ему прямо в глаза, в которых теперь застыл испуг. Дальше я добавил тихо, чтобы услышал только он: — Даже подлость противника можно направить против него, не так ли?

— Не так! — внезапно рыкнул Куракин, с силой отталкивая меня от себя, заставив отступить на пару шагов.

Парень бросил на песок своё оружие, другой рукой сорвал с себя шлем. Вместо испуга в глазах снова была решимость и с трудом контролируемая ярость.

— А вот теперь защищайся, бастард! — выкрикнул Савелий, разведя руки в стороны.

Вокруг его ладоней вспыхнуло яркое пламя, парень в секунду соткал в воздухе огненный шар и с силой швырнул в меня. Предупреждён, значит вооружён, я предчувствовал подобное развитие событий. Его магия огня второй ступени не справится с моим амулетом третьей, но всё же я сейчас прежде всего должен показать себя, а не демонстрировать действие предоставленного Александром артефакта.

Я сделал ещё пару шагов назад, когда противник только начал призывать пламя. Шевельнув пальцами правой руки, находившейся сейчас у меня на уровне груди, я вызвал тонкий извивающийся и завывающий вихрь, подняв в воздух как минимум килограмм песка. Вихрь резко рванул навстречу брошенному в меня сгустку пламени.

Ошмётки огня полетели во все стороны, часть попала на мою рубаху, но я быстро загасил их резкими хлопками, теперь ладони чувствительно жгло. Однако мне было не до боли. Я увидел, как загорелась на Савелии плетёная из ивовых прутьев кираса. Парень в панике пытался снять её с себя, но ремни категорически не хотели поддаваться, словно их заело.

С балкона раздавались крики, полные паники, слуги в растерянности топтались рядом. Я бросился к Куракину, зачерпнув по пути горсть песка, но этого оказалось слишком мало, тогда я повалил парня на манеж и начал зачёрпывать песок двумя руками, накидав на Савелия за секунды целую кучу.

В этот момент рядом оказался Иван Ярославович. Князь подхватил сына под руки и вернул ему вертикальное положение, быстро отстёгивая вяло дымящуюся обугленную кирасу.

— Недотёпа, — прорычал мужчина, отбрасывая ставший негодным доспех в сторону.

— Пожалуйста, всегда рад помочь, обращайтесь, — сказал я и, не дожидаясь ответа, пошёл за своей курткой.

Дойти я не успел, меня окружили Пожарские, крутя меня, как куклу и осматривая со всех сторон.

— Болит? — с тревогой в голосе спросила Софья, рассматривая мои ладони, где уже надулись несколько небольших пузырей.

— Немного, — ответил я и только сейчас осознал, как сильно жжёт. — Побаливает.

— Побаливает у него, — усмехнулся Александр, внимательно рассматривая пузыри. — Но могло быть и хуже. Лучше сразу падать на песок.

— Неожиданно получилось, — ответил я, пожимая плечами. — Дистанция короткая, растерялся немного. А почему твой медальон не сработал?

— Это остаточное пламя, смешанное с твоей магией, — пояснил княжич. — Поэтому он его не воспринял. Пойдём, я отведу тебя к лекарю, быстро всё поправит.

— Дайте хоть куртку надеть, — пробормотал я, всё ещё приходя в себя, сунул руки в рукава и кончиками пальцев одёрнул полы.

Позади раздавались крики, Иван Ярославович отчитывал сына за необдуманный поступок. Благодарить меня за спасение сына-идиота никто не собирался, но я от них этого особо и не ждал.

Фёдор Алексеевич и Екатерина Васильевна остались с Куракиными, а их дети дружной компанией повели меня к лекарю. Странно, что его не пригласили на этот поединок, видимо никто не ожидал серьёзных травм.

— А ты молодец, Миша! — воскликнул где-то позади меня Константин. — Здорово ты его поджарил, его же огнём!

— Да это случайно получилось, — усмехнулся я.

— Зато результативно, — добавил Дмитрий.

Мы шли по коридорам единой командой. Костя с Димой вспоминали, как я приставил обрубок клинка к горлу Савелия, как вспыхнула его кираса. Софья чуть отстала и обернувшись к ней, я увидел, как она смахнула слезу, но на лице при этом была довольная улыбка. Я подмигнул девушке и потопал дальше.

* * *

До обеда оставалось не более четверти часа. Я стоял у окна и смотрел вдаль на зелёный простор. Внизу жил своей жизнью Солнцеград, сновали повозки и разношёрстная толпа, люди порой кричали, махали руками, толкались, а за пределами городской черты раскинулась безмятежная благодать.

Ранки на ладонях уже зажили практически бесследно, местная медицина творит чудеса, теперь лишь слегка почёсывались. В напоминание остались лишь едва различимые розовые пятна.

Входная дверь позади тихонько скрипнула и в комнату просочилась София.

— Нам пора, ваше сиятельство, — как-то по-особенному сказала девушка, с более выраженным уважением что ли. — Давайте я помогу вам жабо завязать.

— Да я уже и сам справился, — ответил я, поворачиваясь к ней.

— Неплохо, — сказала девушка, придирчиво поправив пару складок. — Идёмте.

Мы вышли из покоев и направились по коридору к ведущей наверх лестнице. Девушка всё это время молчала и о чём-то напряжённо думала, сдвинув брови.

— Как там у нас обстановка? — спросил я у неё, жуть как захотелось поговорить. — И что там с Савелием?

— Скоро сами всё узнаете, — Сказала София и неожиданно улыбнулась. — Не буду лезть наперёд.

— Ну хорошо, — кивнул я и горестно вздохнул. — Пусть будет сюрприз.

Всё же очень интересно, чем всё закончилось и кто какие сделал выводы, исходя из произошедшего инцидента. Не расценят ли Куракины мои действия, как новую провокацию? С них станется. И абсолютно неважно, что это их сын нарушил правила обговорённого поединка, швырнув в меня пламенем, от которого я его самого в итоге спасал.

Тем временем мы подошли к обеденному залу. Слуга в повседневной (а не в праздничной) ливрее открыл передо мной дверь, я сделал шаг вперёд и на мгновение замер на пороге. За столом сидели пока только три сына и дочь Пожарских, причём на своих местах, для Куракиных даже не накрывали.

— А куда подевались эти прекрасные люди? — спросил я, подходя к своему стулу.

— Сбежали, как крысы, — нараспев произнёс Константин и злобно захихикал.

— Костя! — бросила ему с упрёком Софья.

— Ну а что, не так? — возмутился было Константин.

— Не надо так говорить про наших соседей, — пояснила девушка свою позицию. — Да, они не очень приятные люди, но они наши соседи, и мы с ними не воюем.

— Очень не… — буркнул Дмитрий с ухмылкой, но княжна его поправку проигнорировала.

Развиться теме помешало появление Фёдора Алексеевича и Екатерины Васильевны. С невозмутимыми лицами они, не обронив ни слова, прошли к своим местам и всё так же молча уселись, но за едой никто из них пока не тянулся.

— Михаил, — начал первым князь и сделал паузу, чтобы прокашляться. — Даже не предполагал, что это случится так быстро, но я искренне хочу сказать тебе спасибо за то, что умело постоял за себя и за род Пожарских. Куракины из-за случившегося спешно уехали домой, пока всё не переросло в настоящую драку, которой они на самом деле не хотят.

— То есть ты хочешь сказать, что то, что произошло сегодня на манеже не было дракой? — с иронией в голосе спросила мужа Екатерина Васильевна.

— Дорогая, видела ли ты когда-нибудь настоящую дуэль на деревянных мечах? — с некоторым раздражением спросил супругу Фёдор Алексеевич.

— Но дело дошло до боевой магии, дорогой, — тоном недовольной снежной королевы произнесла княгиня. — Это уже ни в какие рамки не лезет. Савелий решил убить Михаила? У Куракиных совсем уже разума не осталось? Или они объявили нам войну?

— Ты слышала что-нибудь об объявлении войны? — в той же ноте спросил князь. — Иван Ярославович был крайне недоволен поведением сына, и он не скрывал этого. Именно его недовольство и послужило столь быстрому отъезду, ты же знаешь.

— Знаю, — неохотно ответила Екатерина Васильевна. — Но он даже не поинтересовался, что там с Михаилом. Кстати, Миша, как твои руки?

С ума сойти, «Миша», прямо повеяло материнским теплом сквозь годы и межзвёздное пространство.

— Благодаря стараниям вашего лекаря, уже хорошо, — сказал я и продемонстрировал ладони. — Было несколько мелких ожогов.

— А на груди? — продолжила опрос княгиня. — У тебя же загорелась рубашка.

— Всё в порядке, — ответил я, молясь про себя, чтобы закончился сбор анамнеза. — У меня всё хорошо.

— Однако, ты поразил меня своим умением, когда фехтовал, — уже более спокойным тоном добавил Фёдор Алексеевич. — Я был впечатлён. Хоть и было видно, что Савелий намного сильнее, но ты не пропустил почти ни одного удара. И ты повёл себя, как настоящий княжич, истинный аристократ, когда бросился тушить пламя на кирасе Савелия.

— Он-то не пострадал? — решил я уточнить.

— Совсем немного, лекарь его подлечил, — задумчиво кивнул князь. — Надеюсь, они к нам теперь долго не сунутся. Вопросов у них по поводу родственных связей теперь не осталось, даже не удосужились проверить твой предел. Так что можешь спокойно заниматься и готовиться к поступлению в академию.

— Отлично, — сказал я и начал накладывать себе мясо в тарелку, уж очень хотелось есть после всего пережитого.

— Не уверена, что Куракины на этом успокоятся, — тихо сказала княгиня, словно обращаясь к самой себе.