Глава 15

Вчера мы засиделись в гостиной дольше обычного. Вспомнив свой опыт стратегических игр на компьютере, я вырезал из бумаги разные геометрические фигуры, которые должны обозначать оборону, защиту, целителя, носителя артефакта, обозначил стихии каждого, и тактическая настольная игра началась. Да с таким оживлением, что нам даже в весьма учтивой форме намекнули на позднее время служащие общежития.

Все дружно взглянули на часы на стене, но никто и не подумал расходиться, просто снизили громкость обсуждений на пару тонов. Девушки в нашем отряде мне всегда казались более сдержанными, чем парни, но этим вечером всё было по-другому: Софья и Анастасия с невероятным оживлением и энтузиазмом двигали свои квадратные фигуры по поверхности стола, обозначая то оборону, то прикрытие атаки. Евдокия то и дело вскакивала со стула и переставляла кружок, обозначавший целителя, стараясь держаться под прикрытием, но в то же время обозначая подстраховку атакующих и поддержку всего отряда.

Несмотря на то, что, всё ещё находясь на взводе, разошлись только за полночь, утром на пробежку все вышли довольно бодрыми и в хорошем настроении. Так же уверенно и с приподнятыми подбородками отправились на занятия. Обсуждений вчерашних тактических разработок не было, но по редким брошенным друг на друга взглядам я понимал, что все до сих пор ещё находятся там, за столом, и продолжают прокручивать в голове пройденные и другие ситуации, которые могут возникнуть во время тренировочного боя. О возможном настоящем бое пока никто не думал.

Подходя ко входу в главный корпус, я заметил стоявшего неподалёку Андрея Вяземского со своей привычной свитой, был неподалёку от него и Мирон, и другие знакомые лица, но мои ребята одарили их лишь короткими взглядами и прошли словно мимо мебели. Вот и правильно, лишний вызов тоже ни к чему, но и показали, что мы от них не шарахаемся.

Придержав дверь для Софьи и Евдокии, я невольно бросил ещё один короткий взгляд на Андрея, успел увидеть его ухмылку, после чего князь сразу отвернулся.

* * *

После двух лекций и практикума по магической физике мои друзья пошли на общую тренировку, а я отправился на занятие для магов Воздуха третьей ступени. На каждом без исключения подобном занятии Вольфганг фон Штайнер напоминал всем, особенно мне и второкурсникам, чтобы не зазнавались своей третьей ступенью, по статусу мы не отличаемся от своих однокурсников, просто немного сильнее, что в некоторых ситуациях тоже может быть под вопросом.

Сегодня занятие проходило в одном из закрытых помещений в цокольном этаже старого корпуса. Посреди просторной комнаты стояло явно старинное каменное сооружение в виде массивной рамы с большим сквозным отверстием в центре. Внутри подвешены несколько бронзовых колец разного диаметра, назначение которых было непонятно.

— Представляю вашему вниманию новый для вас, но на самом деле очень старый тренажёр, — начал Вольфганг, указав рукой на странную конструкцию. — Это устройство значительно старше большинства учебных тренажёров Академии, но до сих пор используется для проверки чувствительности магов Воздуха.

— И как это работает? — осторожно спросил парень со второго курса.

— Будет швырять в нас огнём, который мы должны будем задуть? — с усмешкой спросил третьекурсник, но увидев строгий взгляд преподавателя тут же осёкся и замолчал.

— Вы должны последовательно пропускать воздушные потоки через кольца, — начал пояснять фон Штайнер, выдержав паузу. — Делать это надо не касаясь металла и не заставляя конструкцию вращаться. Любое отклонение потока воздуха вызовет вращение колец, это самая надёжная индикация ваших ошибок.

— А как вообще понять, что у меня что-то получилось? — решил уточнить первый парень.

— Пропуская через себя поток направленного магией воздуха, кольца должны светиться, могут дрогнуть, но не поворачиваться, — терпеливо пояснил наставник. — Итак, приступим. Вы первый.

Фон Штайнер пристально посмотрел на того, что только что спрашивал. Парень на секунду растерялся, но потом всё же шагнул вперёд, до последнего сомневаясь, что у него получится. Все замерли, радуясь, что не их позвали первыми. Я хотел изъявить желание, но решил не выпячиваться.

Вытянув руку вперёд, адепт плавно начал вводить узкий поток воздуха в первое кольцо. От напряжения у него даже дрогнули пальцы, старался не оплошать перед всеми, но, когда засветилось второе кольцо, первое начало медленно поворачиваться, пока не встало поперёк.

— Стоп! — скомандовал Вольфганг, отстраняя руку адепта, когда тот прекратил воздействие. — Надо делать поток тоньше, на старайся одним порывом продуть все кольца, старайся довести поток до конца, словно собаку на поводке.

Кто-то позади меня хихикнул, но тут же замолчал, а второкурсник повторил попытку. На его висках обильно выступили капли пота, когда начала светиться половина колец, но первое снова начало поворачиваться.

— Для первого раза достаточно, отдохни, — остановил его наставник. — Как все могли убедиться, это не так уж и просто, — сказал мужчина, обводя всех насмешливым взглядом. — Повторюсь, тренажёр создан сотни лет назад, когда магов воздуха было куда больше, он не так прост, как кажется. А теперь следующий.

Фон Штайнер указал на третьекурсника, старшего из нас. Парень уверенно шагнул вперёд, сосредоточился и направил тонкий поток воздуха в первое кольцо. Видимо самоуверенность его и подвела — второе кольцо, едва начав светиться, повернулось к нему торцом.

— Можно ещё раз? — спросил парень, нахмурившись.

Наставник кивнул, и парень снова протянул руку вперёд. Во второй раз он действовал намного осторожнее, я чувствовал тонкий поток воздуха, словно нитку, которую продевают в игольное ушко. И только когда пятое кольцо начало светиться, первые два повернулись.

— Неплохо для начала, — кивнул фон Штайнер. — В следующий раз будет лучше. Делайте поток тоньше, ребята, тоньше! И тяните вперёд, сохраняя направление и вектор силы на всём протяжении. Сейчас третье кольцо светилось слабее других.

— Можно я? — я поднял руку, как первоклашка за партой.

— Можно, но чуть позже, — ответил наставник, даже не повернувшись ко мне. — Теперь вы.

Мужчина кивнул на стоявшего чуть в стороне. Тот со вздохом вышел вперёд и встал перед тренажёром. Парень явно не зря стоял дальше всех, у него был самый плачевный результат. Кольца светились, но почти сразу начинали вращаться. После второй неудачной попытки наставник приказал остановиться.

— Тренируйтесь дома с форточкой, — сказал Вольфганг адепту, и тот, под смешки однокурсников, отошёл в сторону.

Теперь настала наконец и моя очередь. Я снова с благодарностью вспомнил Германа Рейнгольдовича и конусы с бумажным комом. Фактически здесь задача такая же, просто немного усложнена, надо следить не только за горизонтальным смещением потока, но и вертикальным. Ну да, и за поддержанием силы потока на протяжении тоже. Упражнение требует не силы, а точного ощущения сопротивления среды: поток должен огибать внутренние края колец, сохраняя одинаковую плотность и скорость.

Подходя к старинному тренажёру, я невольно вспомнил руну, возникшую на стекле. Тряхнув головой, я прогнал наваждение и вытянул руку вперёд, расположив ладонь, как меня учил Бернштейн.

Тонкий направленный поток прошёл через первое кольцо, вызвав уверенное свечение, потом засветилось второе, третье. Когда поток проходил пятое кольцо, второе немного дрогнуло. Я поднапрягся и стабилизировал поток воздуха.

В этот момент я почувствовал внутри массивной каменной рамы непонятное слабое движение, которое я не создавал, не создавал его и кто-либо из присутствующих адептов и уж тем более наставник. Это ощущение не было похоже на обычный воздушный поток, скорее оно было внутри камня, словно там существует незримый путь, по которому воздух стремится пройти.

В какой-то момент я немного растерялся. Рама выглядела совершенно цельным каменным массивом, это даже не кирпичная кладка. Мне стоило большого труда стабилизировать начавшие поворачиваться кольца, через которые я уже пропустил поток воздуха, но вдруг понял, что кольца поворачиваются не из-за отклонения вызванного мной потока, а по его ходу, словно провожая и образуя единый тоннель.

Я попробовал ослабить воздушный поток, прислушиваясь к внешнему воздействию, а не борясь с ним, словно вёл поток по невидимому каналу. Бронзовые кольца начали поворачиваться одно за другим, хотя я их поверхности точно не касался. Когда все кольца выстроились в некое подобие извилистого светящегося тоннеля, на массивном каменном основании устройства на мгновение вспыхнула руна, похожая на символы Святилища и те знаки, что я видел во время перехода на третью ступень.

— Стоп! — Вольфганг фон Штайнер в этот раз скомандовал на мой вкус слишком резко.

Я прекратил воздействие, хитро изогнутый воздушный поток растаял в воздухе, кольца перестали светиться и выровнялись, а руна на основании тут же погасла.

— Отойдите в сторону! — раздражённо приказал наставник, но мне в его голосе в этот момент послышался испуг, а возможно и не только мне.

Все адепты сделали пару шагов назад, я встал в общий ряд, поймав на себе удивлённые взгляды, но потом все дружно уставились на старинный тренажёр. Фон Штайнер водил рукой вдоль каменной рамы, уделив особое внимание точке, где вспыхнула руна. Значит её увидел не только я.

— Видимо тренажёр неисправен, — нарочито строгим голосом объявил преподаватель, отходя назад. — Наше занятие на сегодня закончено, а с устройством будем разбираться. Все свободны, следующее занятие в соответствии с расписанием на манеже.

Адепты удивлённо переглянулись, но не стали спорить, а медленно потянулись в сторону выхода. Когда я уже подходил ко входной двери, услышал негромкий оклик наставника:

— Пожарский.

Я остановился на пороге и обернулся. Остальные тем временем вышли, и дверь закрылась. Наставник переслал рассматривать тренажёр и обернулся ко мне, делая шаг навстречу.

— Какую технику вы использовали во время выполнения упражнения? — спросил Штайнер, внимательно глядя на меня и сложив руки за спиной.

Он старался сделать голос беспристрастным, но я заметил, что он взволнован.

— Какую технику? — глупо переспросил я, словно оттягивая момент ответа. — Я знаю это только под названием «направленный воздушный поток», а что вы имеете ввиду под техникой, я не понимаю, мы такого ещё не проходили.

— Хм, — тихо произнёс наставник, снова повернувшись к тренажёру.

После долгой паузы, он решил попробовать повторить упражнение, пропуская поток воздуха через висевшие на разных уровнях кольца. Получилось у него безупречно — все кольца начали светиться и ни одно не дрогнуло, но и ни одно не повернулось, повторяя изгибы воздушной струи, руна на основании так и не появилась.

Вольфганг повторил упражнение ещё раз, а потом ещё, результат тот же. Я тем временем прислушивался к своим ощущениям, но странного потока, который я до этого ощущал буквально всей кожей, я так и не почувствовал.

— Видимо, устройство пришло в негодность, — небрежно бросил наставник, но сейчас бы и невнимательный человек заметил бы, что сам мужчина так не считает. Он понял, что произошло нечто необычное, непредвиденное. — Теперь им займутся артефакторы, учебное оборудование должно быть исправным, сколько бы оно лет не отслужило.

Штайнер резко обернулся ко мне.

— О том, что здесь произошло, никому ни слова, — заявил он сухим и холодным голосом. — По крайней мере пока не будет установлена причина странного поведения прибора.

Наставник махнул мне рукой, давая понять, что я могу идти. Я учтиво поклонился и вышел из помещения. Боковым зрением, я заметил движение в стороне на фоне полного покоя. Резко обернувшись, я увидел лишь полы преподавательской мантии, исчезающей за поворотом.

Это постоянное наблюдение мне уже начинало надоедать. Я сорвался с места и чуть ли не бегом припустил к коридору, куда свернул незнакомец, но там уже никого не было, лишь пылинки вились в одиноком солнечном луче, падающем в коридор откуда-то из-под потолка.

Эх, а я уже решил было допытаться от него, что ему от меня нужно. Возможно, это и к лучшему, что не получилось. Твёрдым шагом я направился к выходу. Кроме меня в центральном холле старого корпуса на этот момент не было ни души.

Ха, Штайнер списал произошедшее на неисправность, но, как мне показалось, он понял, что это не так. Опять эта загадочная руна, она меня просто преследует, а я даже понятия не имею, что она означает. Надо срочно навестить библиотеку и поискать информацию о древних языках, используемых магами прошлого.

Что-то внутри подсказывало, что вряд ли я найду ответ на этот вопрос, но я должен хотя бы попробовать. Ну а вдруг?

* * *

После занятий я сказал друзьям, что мне нужно ненадолго забежать в библиотеку. Ещё на самом занятии я всё прокручивал в голове увиденную на тренажёре руну. Она не давала покоя — слишком уж не вписывалась в привычные схемы, которые нам показывали на занятиях. И слишком была похожа на то, что я видел при разных загадочных обстоятельствах. Всё сильнее крепло ощущение, что это не просто знак, а часть чего-то большего.

— Может, я с тобой? — осторожно спросил Дмитрий. — Мы вроде решили нигде не ходить по одному.

Софья ничего не сказала, лишь несколько встревоженно посмотрела на меня. Я ловил подобные её взгляды и во время последнего занятия: девушка заметила перемены в моём настроении, но избегала задавать прямые вопросы о причинах.

— Не переживай! — усмехнулся я, хлопнув Дмитрия по плечу. — После всего, что в последнее время произошло, не думаю, что кто-то захочет сделать мне очередную гадость. Получится слишком наглядно.

— Смотри, я предлагал… — чуть тише сказал Дмитрий, не сводя с меня взгляда.

Марк и Илья тоже ждали моего ответа.

— Библиотека — одно из самых публичных мест в Академии, вряд ли мне там может что-то угрожать, — добавил я, помахал всем рукой и ушёл в сторону библиотеки.

Демьян Фомич несколько насторожённо воспринял мой запрос по поводу старых справочников по академическим рунам и устройству древних тренировочных артефактов.

— Вас интересует какая-то определённая руна? — спросил мужчина, стараясь говорить спокойно, но я всё же почувствовал напряжение.

— Видел немного странные руны во время перехода на третью ступень, — уклончиво ответил я, пожимая плечами. — Вот хотел узнать, что они обозначают.

— Ах вот как… — сказал старик, едва заметно улыбнувшись. Похоже, он смог заставить себя немного расслабиться. — Ждите меня здесь. Несколько минут.

Я остался у главной стойки. По библиотеке неторопливо блуждали ещё десятка два адептов, но я не увидел ни одного лица из тех, что вызывали во мне напряжение. Наконец мужчина появился со стопкой книг в руках. Опустив их на полированную столешницу, он чуть склонился ко мне:

— Что это была за руна? Вы сможете её воспроизвести? — спросил он как бы невзначай.

Я чувствовал, что, скорее всего, он знает то, о чём я хочу спросить, но уж точно не даст прямого ответа. Я решил-таки нарисовать руну только для того, чтобы посмотреть на его реакцию.

Взяв чистый лист и перо из чернильницы на его столе, я начертил ту самую руну, что видел сегодня на основании каменного тренажёра с бронзовыми кольцами.

Увидев рисунок, библиотекарь едва заметно напрягся. Его пальцы на мгновение замерли над стопкой книг, а взгляд стал чуть более внимательным, чем он хотел показать. Однако почти сразу он вернул себе привычное невозмутимое выражение.

— Здесь несколько сборников, — сказал он, хлопнув по стопке книг. — Но должен заранее предупредить, что древние символы нередко имели разные значения в зависимости от расположения и соседних рун. Удачи вам в поисках!

Сказав это, он развернулся и ушёл в лабиринт книжных шкафов, изображая занятость, а я начал просматривать книги одну за другой, осторожно перелистывая пожелтевшие страницы. Нужного знака не увидел ни среди обозначений воздушных техник, ни среди элементов артефактных контуров.

В одном из самых потрёпанных и старых справочников нашлась похожая руна, обозначающая направление или связующий поток. Однако часть изображения была стёрта, и я не был уверен, что это именно та, что я ищу.

Бумага в этом месте отличалась: чуть более светлая, с другим оттенком волокон, а края повреждения выглядели не как естественный износ, а как аккуратное соскабливание. Словно кто-то специально убрал именно часть самого символа, оставив лишь основу, к которой можно было при желании дорисовать совершенно разные значения.

За спиной послышались тихие шаги старого библиотекаря. Я обернулся к нему и словно из праздного любопытства спросил:

— А не подскажете, где та самая книга, что я держал в руках перед окончанием вступительных испытаний?

Демьян Фомич, собиравшийся было пройти мимо, остановился и повернулся ко мне, пристально глядя в глаза.

— Редкие и потенциально опасные издания хранятся в закрытой части библиотеки и первокурсникам недоступны, — заявил он на одной ноте, словно зачитывал приговор.

— Может, хотя бы скажете название этой книги или покажете запись о ней в общем каталоге?

Старик ухмыльнулся, подошёл к шкафу с множеством небольших ящичков, в которых хранились карточки каталога. Выдвинул один из них и поставил передо мной. Затем достал и поставил ещё один.

— Всё, что касается Воздуха и артефактов. Можете ознакомиться лично, если не доверяете мне.

«Так я его разозлил, — подумал я. — Похоже, ещё немного — и он стукнет меня по голове таким ящичком».

Но раз эти ящики уже оказались передо мной, я всё же решил проверить. Однако книги с подобным описанием после долгих поисков в каталоге так и не нашёл.

Я просмотрел не только разделы Воздуха и артефактов, но и смежные категории, где теоретически могла оказаться подобная литература. Пусто. Значит, издание не просто перенесли в закрытое хранилище, сведения о нём сознательно исключили из официального учёта.

Тогда я начал искать сведения о времени, когда музейный артефакт, откликнувшийся на моё прикосновение, перестал проявлять активность. Мне даже удалось разыскать летопись того времени. Там обозначалась дата — чуть больше двухсот лет назад.

Осторожно листая хрупкие страницы, я просматривал записи журнала. Но следующие несколько страниц показались мне гораздо более новыми, чем всё остальное. Явно их заменили намного позднее.

Переплёт в этом месте имел едва заметный старый дефект, а нумерация страниц слегка «плыла», будто их вставили в уже готовый блок задним числом. Здесь уже не было ни имён участников, ни точного описания случившегося. В одной из записей говорилось о нарушении направляющих потоков и необходимости изолировать определённые устройства, дальнейшее описание отсутствовало.

Удалось лишь найти информацию о том, что после этого происшествия несколько подземных помещений закрыли, а часть программы обучения магов Воздуха и артефакторов с той поры изменилась.

— Не стоит строить теории на основании повреждённых документов, — услышал я за спиной скрипучий голос хранителя библиотеки. — Старые летописи неоднократно переписывались.

— Это я заметил, — усмехнулся я, поворачиваясь к нему. — Но мне вот что интересно: были ли страницы уничтожены случайно или это сделали умышленно?

— Я не присутствовал при составлении этого документа, поэтому не могу ничего утверждать, — ответил старик, стараясь скрыть раздражение за холодом речи.

На всякий случай я всё же записал для себя дату происшествия, фрагмент описания руны и название закрытой части старого корпуса.

Выходя из библиотеки, я сложил в голове картину, которая на данный момент казалась мне вполне реалистичной: исчезнувшее из каталога издание, неактивный двести лет артефакт и мои новые способности восприятия указывают на один и тот же период истории Академии.

И чем яснее выстраивалась эта цепочка, тем сильнее становился вопрос, который я пока не решался сформулировать даже для себя: почему всё, что было намеренно скрыто два века назад, начинает всплывать именно сейчас? И почему это так явно связано со мной?