Глава 18

После ужина мы уже по традиции собрались на вечернюю тренировку. В этот раз занятие должно было проходить не на арене четвёртого корпуса, а на полигоне за ним, где мы уже занимались под руководством Александра и его помощников.

Мы вышли на полигон, облачившись в защитную амуницию. Я сжимал под мышкой журнал, куда мы договорились вносить все свои ошибки и замечания по ходу тренировки, чтобы обращать на них особое внимание и стараться больше не повторять.

Сегодня договорились, что роль Александра на тренировке буду выполнять я: не стану командовать, а только буду наблюдать за упражнением со стороны и записывать действия остальных. Мне хотелось посмотреть, насколько хорошо ребята смогут действовать без моих постоянных подсказок. В конце концов, если наш отряд когда-нибудь действительно окажется в серьёзной переделке, рассчитывать на то, что я всегда буду рядом и успею принять решение за всех, было бы глупо, каждый должен уметь принимать командование на себя.

Руководство первой частью тренировки сегодня принял Дмитрий. Ему необходимо было провести группу через условную оборонительную линию и вывести из боя несколько движущихся мишеней.

Дмитрий заранее назначил Софью ответственной за защиту, Никодима — за целостность построения, а Марка и Илью использовал как две независимые ударные группы. В отличие от прошлой тренировки, Дмитрий постоянно сверялся со скоростью Евдокии и Анастасии, не позволяя атакующей части чрезмерно отрываться.

Они постепенно продвигались вперёд, укрываясь и уворачиваясь от метких фаерболов, посылаемых фантомными воинами. Софья в этот раз не создавала сплошную стену, они с Анастасией выстраивали сразу несколько отдельных земляных заслонов, между которыми группа могла быстро менять позиции.

— Осторожно! — крикнул Никодим, заметив открывшийся промежуток между заслонами.

Без отдельного приказа он мгновенно перекрыл брешь плотной водяной завесой, в которую тут же угодили два сгустка пламени.

Уверенно и слаженно продвигаясь вперёд, ребята уже выходили на дистанцию поражения мишеней. Марк сначала собирался провести привычную лобовую атаку, но в последний момент обернулся, увидел условный сигнал Дмитрия и уже начал смещаться в сторону для обхода.

— Марк, не тяни! — резко бросил Дмитрий, но при этом начал слишком подробно уточнять: — Обход по дуге, держи дистанцию, не выходи на прямую линию…

Марк на секунду замешкался, сбился с ритма, и мишень успела сместиться.

— Понял! — коротко отрезал он, уже сам корректируя траекторию и уходя в боковой заход.

Я невольно улыбнулся и сделал в журнале ещё одну короткую заметку. Ещё совсем недавно Марк наверняка плюнул бы на сигнал и рванул вперёд, лишь бы первым добраться до противника и как можно эффектнее его уничтожить. Теперь же он пусть и не сразу, но подчинился общему замыслу.

Илья короткими разрядами заставил движущиеся цели сместиться под огонь Марка, после чего обе ударные группы одновременно завершили атаку. Первая часть упражнения закончилась успешно.

— Это было мощно! — с восторгом воскликнул Марк, вытирая пот со лба, но сам при этом сиял, как новый золотой червонец.

— К сожалению, не всё было идеально, — сказал я, когда они подошли ко мне, в этот момент я как раз заканчивал делать в журнале последнюю запись. — Дмитрий дважды отдавал избыточно подробные распоряжения и терял время.

— Опять? — горестно вздохнув, спросил парень.

— Опять, — подтвердил я. — Иногда лучше сказать три слова вовремя, чем десять, когда момент уже упущен.

Дмитрий недовольно поморщился, но спорить не стал.

— Теперь будем отрабатывать отступление, — сообщил я, перевернув страницу в журнале. — Вы должны уходить из-под огня противника так, чтобы никого не потерять.

Командование второй частью тренировки взяла на себя Софья. Группе надо было удержать ограниченный участок и организованно отступить после условного сигнала.

Софья заранее определила два запасных рубежа и поручила Анастасии подготовить скрытые углубления, в которых можно будет укрыться от дальних атак. Евдокия заняла центральную позицию, стараясь контролировать положение и состояние каждого.

— Девочки, не закрывайте обзор! — крикнула Евдокия, тотчас увернувшись от летящего в её сторону фаербола. — Не делайте стены слишком высокими!

— Зато они прикрывают голову, — буркнул Марк, рухнув за ближайший валун, когда в него полетели сразу три сгустка пламени.

Наставник во время тренировки управлял фантомными воинами с помощью специальных артефактов. По моему сигналу начался условный прорыв по правому флангу. Софья не пыталась удерживать позиции любой ценой и своевременно отдала приказ перейти на второй рубеж.

— Анастасия, чуть быстрее! — неожиданно предупредила Евдокия. — Ты слишком долго держишь дальний заслон.

Анастасия сразу ослабила воздействие, позволила части земляной стены осыпаться и отступила вместе с остальными.

Я отметил это в журнале. Евдокия почти не участвовала непосредственно в атаке или защите, зато следила за тем, что из центра построения не всегда видел командир. Похоже, для нашего отряда такая роль могла оказаться не менее важной, чем очередной огненный шар или каменная стена.

Они стали отходить дальше, переходя из одного укрытия в другое и при необходимости создавая новые защитные заграждения: водяные щиты и стены огня. На одном из переходов Илья на секунду задержался, выбирая позицию, и почти подставился под условный удар, но Никодим резко дёрнул его за плечо, уводя в укрытие.

— Смотри по сторонам, а не только вперёд! — коротко бросил он.

— Вижу уже, — буркнул Илья и тут же сместился вслед за остальными.

Я машинально приготовился подсказать Софье, что правый фланг растянулся сильнее, чем нужно, но вовремя спохватился и промолчал. Через пару секунд она сама заметила опасность и коротким жестом вернула Марка ближе к основной группе. Пожалуй, именно этот момент порадовал меня больше всего за всю тренировку.

Ребята всё реже смотрели в мою сторону в ожидании подсказки. Дмитрий ошибался, Софья не всегда сразу замечала происходящее, остальные тоже принимали далеко не идеальные решения, но они постепенно учились исправлять свои ошибки самостоятельно, а именно этого я и хотел. Мне вовсе не нужен был отряд, который хорошо действует только тогда, когда я стою рядом и рассказываю каждому, куда бежать и что делать.

— Без потерь, — с улыбкой констатировала Евдокия, когда после окончания тренировки все снова подошли ко мне.

— Без потерь, — согласился я. — Хотя кое-кому сегодня сильно повезло.

— Если это ты про меня, то Никодим просто мешал мне совершить хитрый тактический манёвр, — заявил Илья.

— Ага, лицом в фаербол, — невозмутимо ответил Никодим, все дружно рассмеялись.

Я положил журнал на каменное возвышение и развернул его к своим друзьям.

— Теперь каждый должен самостоятельно внести в журнал одну собственную ошибку и одно удачное действие другого участника, — сказал я, вручая перо Марку, который стоял ближе всех.

— Ох… — вздохнул Марк, взял перо, покачал головой и склонился над журналом.

Заодно парень решил озвучивать то, что пишет:

— Никодим дважды спас меня от условного попадания.

— Зато ты вовремя сделал обходной манёвр, — усмехнулся Никодим.

— Не просто вовремя, а гениально, — тут же поправил его Марк.

— Пиши, как было, а не как тебе хочется это запомнить, — вмешалась Софья.

— Вот так всегда, — тяжело вздохнул Марк и снова склонился над страницей.

Следующим перо взял Дмитрий.

— Моя ошибка и так всем известна, — проворчал он. — Слишком подробно командую.

— Записывай, — сказал я. — В том и смысл.

Дмитрий несколько секунд что-то выводил в журнале, потом добавил:

— А хорошее действие, Никодим самостоятельно перекрыл брешь, не дожидаясь приказа.

— Согласен, — кивнул я.

Софья, получив перо следующей, ненадолго задумалась.

— Я слишком поздно заметила, что справа строй начал растягиваться. А Евдокия вовремя предупредила Анастасию, иначе та потратила бы лишнюю ману на заслон, который нам уже не был нужен.

Евдокия довольно улыбнулась. Все по очереди подходили к журналу, записывали свои замечания и похвалы, отмечая каждый нюанс, спорили, смеялись, даже слегка толкали друг друга, если мнения не сходились.

Поначалу я думал записывать туда только ошибки. Потом понял, что так будет неправильно. Если постоянно искать лишь недостатки, журнал быстро превратится в толстую книгу взаимных претензий. Поэтому каждый должен был обязательно отметить и удачное действие кого-то из товарищей. Пусть учатся не только замечать чужие промахи, но и понимать, на кого и в какой ситуации можно положиться.

Я отошёл на несколько шагов и некоторое время просто наблюдал, как они толпятся вокруг журнала, споря из-за какой-то очередной записи Марка. Всё же не зря я решил его завести. Теперь это будет не просто перечень упражнений, а своеобразная история нашего отряда: что у нас получалось, где мы ошибались и чему постепенно учились.

И самое главное — раньше большинство ошибок приходилось замечать мне, теперь они всё чаще находили их сами.

* * *

Выходя после первой лекции из лекционного зала, я получил записку, которую передал мне работник Академии. Про отправителя посыльный ничего не сообщил. Я отошёл в сторону и развернул лист бумаги. Почерк был женский, даже показался знакомым. Но, как говорится, обжёгшись на молоке, дуешь и на воду: мне уже везде мерещились ловушки и засады.

В записке содержалась просьба подойти к боковой галерее возле зимнего сада. Несколько секунд я ещё раз перечитывал короткое послание, пытаясь понять, чего здесь может не хватать для очередной ловушки. Ни подписи, ни объяснений, только место встречи. После истории с поддельными письмами идти туда одному было бы как минимум глупо.

Вернувшись, я увидел стоявших неподалёку Софью и Дмитрия, которые решили дождаться меня. Я тут же рассказал своим названным брату и сестре о странном приглашении.

— Давай мы будем ждать тебя у соседнего выхода в галерею на всякий случай, — предложил Дмитрий.

— Я только за, — согласился я. — Если опять кто-то решил пригласить меня на неожиданное развлечение, в этот раз сюрприза не получится.

Я кивнул, и мы направились к галерее, заходя к ней с разных сторон. В эту шумную перемену адепты Академии сновали во все стороны, словно муравьи, торопясь с первого занятия на второе, но именно здесь сейчас никого не было.

Я немного задержался у входа, прислушался и внимательно осмотрел галерею. Тишина. Никаких подозрительных движений, шорохов или приготовившихся выскочить из-за колонн старшекурсников.

Пройдя по ней несколько шагов, я увидел, как из-за колонны вышла Прасковья Куракина. Лицо девушки в этот раз было особенно серьёзным, я бы даже сказал, слегка встревоженным.

Увидев её, я немного расслабился, но совсем ненамного. Прасковья уже предупреждала меня раньше и пока не давала повода считать её сведения намеренной ложью. Вот только это вовсе не означало, что она рассказывала мне всё или не пыталась использовать в собственных интересах.

— Я ненадолго, — начала она, а после короткой паузы продолжила: — Вся эта кутерьма с поддельными письмами, повреждённый защитный костюм… Это была не инициатива Мирона. Это я точно знаю.

— Может, тогда ты знаешь, кто именно распорядился произвести подмену?

— Нет. — Девушка покачала головой. — Такими сведениями я не обладаю. Насколько я знаю, Вяземский действительно приказал проверить твоих друзей и спровоцировать их на необдуманные поступки, чтобы выяснить, насколько они управляемы. Однако тяжёлые ожоги, уничтожение магических каналов и алхимический взрыв — это уже то, что Андрей обычно считает недопустимым.

— Значит, это всё-таки был не он? — задумчиво произнёс я, продолжая смотреть девушке в глаза, чтобы не упустить ни одного движения бровью или ухмылки.

С другой стороны да, слишком удобный вывод, что всё это сделано по поручению Вяземского. Особенно после всего, что происходило в последнее время. Я уже успел убедиться, что очевидное доказательство порой специально оставляют именно для того, чтобы на него посмотрели.

К тому же сейчас я слышал лишь мнение Прасковьи о том, где проходит граница допустимого для Вяземского. Насколько хорошо она действительно понимала Андрея — совсем другой вопрос.

— Ты только пойми, — снова начала Прасковья. — Я не пытаюсь представить Вяземского благородным человеком, — девушка сделала небольшую паузу, посмотрев куда-то за мою спину, потом продолжила: — Он способен сломать чужую репутацию или карьеру. Однако бессмысленная смерть первокурсника создала бы ему слишком много проблем.

— Тогда, может быть, один из исполнителей проявил чрезмерное рвение? — предположил я. — Сообщив при этом Вяземскому не обо всех деталях?

— Может быть и так. — Прасковья пожала плечами. — Однако можно предположить и другой вариант: кто-то пользуется конфликтом Михаила Пожарского с Андреем Вяземским как удобным прикрытием для собственных действий. После того как Мирон предупредил тебя там, на арене, люди Вяземского увели его в старый корпус и достаточно долго допрашивали. Мирон вернулся в общежитие поздней ночью, но с тех пор почти не появляется на общих занятиях без сопровождения своих друзей, старается не оставаться один.

Я невольно вспомнил его прежние слова: «У меня нет выбора». Тогда они показались мне скорее попыткой оправдаться. Теперь же начинали звучать несколько иначе. Если рассказ Прасковьи соответствовал действительности, Мирон не просто выполнял чужие поручения — его ещё и довольно жёстко контролировали.

Жалеть Куракина я пока не собирался. Слишком много он успел сделать по собственной воле или по чужому приказу. Но и считать его главным источником всех наших неприятностей становилось всё сложнее.

— Теперь так сильно переживает о том, что успел натворить, — усмехнулся я.

Лицо Прасковьи на мгновение дрогнуло, но она старательно скрыла своё раздражение по поводу моего замечания.

— Я не прошу даже пытаться публично защищать моего брата, — сказала девушка. — Открытое вмешательство лишь убедит Андрея, что Мирон стал ненадёжным исполнителем. Пусть всё пока остаётся так, как есть. Он ненавидит Пожарских, а ты не любишь его — всё по-прежнему.

— То есть делаем вид, что ничего не изменилось? — спросил я с ухмылкой.

— Именно так. — Прасковья кивнула. — Взамен я обещаю передать тебе сведения, если узнаю о следующей провокации. Должна дополнительно подчеркнуть, что делаю это не ради призрачной дружбы, а ради собственной безопасности и положения семьи.

— Вот это как раз звучит более убедительно, — сказал я.

Прасковья чуть прищурилась, пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно.

— Но послушай, — продолжил я, глядя девушке в глаза. — Почему ты не обращаешься за помощью к Савелию или к родителям?

Девушка лишь усмехнулась.

— Старший брат считает Вяземского полезным союзником. Отец не признаёт, что его сыном кто-то может распоряжаться, так что нет смысла пытаться их в чём-то переубедить, они меня просто не услышат. Впрочем, как и всегда.

Вот тут мне добавить было нечего. Насколько я успел познакомиться с характером Ивана Ярославовича Куракина, поверить в последнее оказалось совсем несложно.

Девушка вдруг резко, без предупреждения и прощания, развернулась и направилась к выходу. Сделав несколько шагов, она остановилась и снова повернулась ко мне:

— Забыла предупредить! — сказала она, нахмурившись, словно вспоминала нечто важное. — После неудач с дуэлями и подменами Андрей, вероятнее всего, попробует не ударить по вашей восьмёрке напрямую, а предложить тебе нечто, от чего тебе трудно будет отказаться. Лучше особо внимательно относиться к предложениям защиты, покровительства и доступа к закрытым возможностям Академии.

Вот теперь мне стало по-настоящему неуютно. С очередной дуэлью или прямой провокацией всё хотя бы понятно: видишь удар — защищаешься. А вот предложение, которое действительно окажется полезным, уже намного опаснее. Прежде чем от него отказываться, сначала придётся понять, где именно спрятана ловушка.

— А откуда ты знаешь, что он собирается сделать именно это? — спросил я.

— Не знаю, — спокойно ответила Прасковья. — Я сказала: вероятнее всего. Андрей не любит повторять неудачные ходы.

После этих слов девушка поспешила к выходу. Я ещё несколько секунд оставался на месте, обдумывая услышанное. Доверять Прасковье полностью я не собирался, но и игнорировать предупреждение было бы глупо. Тем более часть её слов слишком хорошо совпадала с тем, к каким выводам мы уже начали приходить сами.

Я направился в ту сторону, где должны были ждать меня Софья и Дмитрий. Софья не скрывала волнения, ожидая меня. Дмитрий старался сделать каменное лицо, но было видно, что он тоже волновался.

— Всё нормально? — сразу спросила Софья.

— Пока да, — кивнул я, потом коротко передал им разговор с Прасковьей, так как они уже были в курсе моего общения с ней.

Дмитрий выслушал до конца, нахмурившись.

— Я бы на твоём месте особенно ей не доверял, — первым сказал он. — Она всё-таки Куракина. Может рассказывать правду, а между двумя правдивыми вещами незаметно подсунуть то, что ей выгодно.

— Я и не собираюсь без оглядки принимать все её слова на веру, — ответил я. — Но совсем отбрасывать тоже не стоит.

— Особенно про другого человека, — задумчиво произнесла Софья. — После истории с серебряной застёжкой мы и сами решили, что некоторые улики выглядят слишком очевидными.

— Вот именно, — подтвердил я.

— А предупреждение про Вяземского? — спросил Дмитрий. — Про защиту и покровительство?

— Его я запомнил особенно хорошо, — сказал я со вздохом.

— Думаешь, действительно предложит? — насторожилась Софья.

— Не знаю, — ответил я, покачав головой. — Но если предложит что-нибудь слишком хорошее, придётся сначала долго искать, чем за это придётся расплачиваться.

Дмитрий хмыкнул:

— Бесплатных подарков от Вяземского я бы точно не ждал.

— Так вот, ребята, — сказал я, подводя итог. — Теперь необходимо выяснить не только то, что замышляет сам Вяземский. Надо понять, не действует ли рядом с ним кто-то ещё, используя его конфликт со мной как прикрытие.

Я ненадолго задумался и добавил:

— Причём совсем не обязательно за его спиной. Может быть, этот человек вообще никак с Андреем не связан.

Софья медленно кивнула.

— Тогда всё становится ещё сложнее, — тихо произнесла девушка, оглянувшись в сторону коридора, не подслушивает ли кто.

— Именно, — ответил я. — Потому что Вяземского мы хотя бы видим.