Глава 7

После окончания занятий мы, не сговариваясь, направились к четвёртому корпусу. Во время перерыва Марк сбегал к Валерию Степановичу и договорился с ним о наших дополнительных тренировках.

Наконец-то я узнал, как его зовут. Наставник, сопровождавший нас во время подготовки к вступительным испытаниям, вёл у нас и практические занятия по боевой магии.

Когда мы вошли в помещение, он встретил нас неожиданно приветливо. Видимо, такую инициативу пока проявили только мы и во взгляде Валерия Степановича явно читалось одобрение.

— Нужны будут какие-либо рекомендации? — поинтересовался мужчина. — Или вы сами знаете, что делать?

Он едва заметно улыбался одними уголками рта и переводил взгляд с одного на другого, словно проверяя твёрдость намерений каждого.

— Пока попробуем сами, — уверенно ответил я.

— Ну что ж, переодевайтесь и дерзайте! — мужчина махнул нам рукой и ушёл в подсобное помещение.

— Погнали, — сказал Марк и быстрым шагом направился к раздевалке.

Через пять минут мы, полностью экипированные и вооружённые тренировочными мечами, уже собрались на арене и активировали защитный купол.

— У меня к вам есть одно предложение, — сказал я, повернувшись лицом ко всему своему отряду. — Во время собственных тренировок не будем разбиваться на привычные пары одинаковых стихий. Попробуем смешанные упражнения, чтобы каждый понимал возможности остальных. Думаю, понимание чужих возможностей поможет лучше использовать собственные. Для начала нам всем нужно понять, что может каждый из нас, ничего не скрывая.

— Мне уже есть что показать, — с улыбкой сказал Илья. — Мне уже есть что показать, после общей практики попросил наставника объяснить, как разделять один разряд на несколько коротких импульсов.

— Ну давай, похвались, — сказал я.

Илья поставил вертикально деревянную доску, а Марк и Дмитрий помогли подпереть её камнями, чтобы она не падала. Илья отошёл на десять шагов и вытянул руку вперёд. На кончиках его пальцев заплясали мелкие разряды, готовые сорваться в любую секунду. Переведя взгляд на доску, я заметил несколько крестиков, сделанных на ней карандашом.

С пальцев Ильи одна за другой, с промежутками в доли секунды, сорвались три короткие молнии. Все три крестика задымились, прожжённые точно в центре.

— Внушает уважение, — медленно протянул Никодим, внимательно разглядывая доску с дымящимися отверстиями.

— А я теперь вот что могу сделать, — произнесла вдруг Софья.

Девушка вышла вперёд и вытянула руки. Земля перед ней начала подниматься высоким бугром, в то время как с другой стороны образовалось такое же углубление, в итоге высота препятствия со стороны противника увеличилась почти вдвое.

— Преодолеть это препятствие будет значительно сложнее, чем простой барьер, — объяснила девушка.

— Постой-ка, — вышла вперёд Анастасия. — Дай я тоже попробую.

Девушка, пристально наблюдавшая за действиями своей новой подруги, постаралась повторить её действия по изменению рельефа, и у неё вполне неплохо получилось. С довольной улыбкой она вернула грунт площадки в исходное состояние и отошла назад.

— Наконец-то и я научился делать нормальный щит, — объявил Никодим, выступая вперёд.

— Показывай, — одновременно сказали Марк и Дмитрий.

Парни встали перед ним, приготовившись метать огонь.

Перед Никодимом возникло полукруглое прозрачное образование из воды. Создавалось впечатление, что это не вода, а лёд — настолько плотной и неподвижной выглядела конструкция.

Первым фаербол бросил Дмитрий, Марк приготовился и пока наблюдал. При столкновении с огнём, водяная конструкция тут же распалась, а часть пламени досталась и Никодиму. Удар поглотил защитный костюм, но парень всё равно скрючился от боли. Евдокия сразу подбежала к нему и протянула руку, применяя исцеление.

Как мы недавно узнали, её способности помогали даже в тренировочных костюмах. Костюм принимал удар на себя, однако несколько минут сохранял боль и временную скованность, чтобы адепт понимал последствия ошибки. Магия Евдокии позволяла быстрее снять этот остаточный эффект, не вмешиваясь в защитный контур.

— Вот это очень полезный навык, — сказал я, подходя ближе. — Давай попробуем ещё раз.

— Я пока больше не хочу, — решительно ответил Никодим, мотая головой, он поморщился и потёр место на груди, куда пришёлся удар пламени Дмитрия.

— Значит, давайте пробовать на мне, — предложил я, не увидев других желающих. — Дима, жги мне правую ногу.

Дмитрий с сомнением посмотрел на меня, но я уверенно кивнул.

— Давай!

Дима швырнул небольшой фаербол, снизив мощность до минимальной, достаточной для срабатывания контура. Тот попал мне точно в колено, и ногу пронзила дикая боль, я с трудом устоял, перенеся вес на другую ногу, ощущение далеко не из приятных.

Евдокия тут же протянула руки. Боль стремительно исчезла, онемение и скованность в ноге тут же прошли.

— Работает! — радостно воскликнул я, пошевелив ногой и даже попрыгал на ней.

В буре эмоций я уже хотел обнять девушку, но вовремя остановился. Кажется, она заметила мой сдержанный порыв и улыбнулась.

Дальше мы сосредоточились на отработке защиты и взаимодействия. Экспериментировали с объединением стихий в щитах, проверяя, какой вариант будет лучше, и старались добиться наибольшей эффективности при минимальных затратах энергии для каждого из участников.

— Ещё бы научиться защищаться, когда бежишь в атаку, — сказал Никодим. — Я, например, могу делать это только стоя на месте.

— Можно попробовать, — пожал я плечами. — Точнее, нужно. Давайте я снова буду первым подопытным кроликом, самому интересно.

Не стал говорить вслух, что мне это в ближайшее время может пригодиться, ведь дуэль, хоть и тренировочная, была отнюдь не за горами.

Я сформировал перед собой воздушную линзу диаметром больше метра, добился хорошей стабилизации.

— Давай, — снова обратился я к Дмитрию.

Он бросил в неё фаербол. Тот отклонился и ударил в песок. Затем последовали второй и третий.

Я быстрым шагом направился по периметру арены, оставаясь лицом к Дмитрию и пытаясь удерживать щит на линии атаки.

После второго фаербола досталось и мне. Боль пронзила бедро, но Евдокия тут же применила исцеление, полностью сгладив неприятные ощущения.

— Как-то не очень, — прокомментировал Марк.

— Но гораздо лучше, чем ничего, — резонно добавил Никодим.

— Всё равно не то, чего хотелось бы, — сказал Илья. — Но мы только учимся.

— Давай ещё раз, — обратился я к Дмитрию, стоявшему в центре арены.

Я снова создал воздушную линзу и уже бегом двинулся вокруг него, не забывая про концентрацию и удержание воздушных потоков. В этот раз удерживать её удалось несколько дольше, но четвёртый фаербол всё-таки попал в меня. Снова пришлось прибегнуть к помощи Евдокии.

Поднявшись с песка, я отряхнулся и посмотрел на друзей. Те наблюдали за мной с явным сочувствием.

— Я вот не пойму, тебе нравится, что ли? — спросил, нахмурившись Марк, пристально глядя мне в глаза.

— А у тебя есть какие-то другие предложения? — усмехнулся я. — Для того мы и занимаемся на специальном полигоне и в защитных костюмах, чтобы первая же ошибка не стала роковой. Со мной всё в порядке, не переживайте. А вообще, умение создавать защиту на ходу — действительно очень полезный навык. Его надо нарабатывать именно так. Если тренироваться одному и без серьёзной угрозы, не поймёшь, насколько защита эффективна и как долго ты можешь её удерживать. Давайте попробуем ещё раз.

— Новая жертва? — усмехнулся Марк. — Ну давай попробуем.

Так все по очереди испытывали свои щиты в движении. Заодно это стало тренировкой и для атакующих: в движущуюся мишень ещё нужно было попасть, действуя с упреждением.

Наблюдая за тренировками других, я понял, что, скорее всего, далеко не все фаерболы Дмитрия и Марка в итоге попали бы в меня. Наверняка часть из них пролетела бы мимо.

Пока я сидел у стены и наблюдал за товарищами, краем глаза уловил движение в стороне. Наш наставник вышел из подсобного помещения и следил за тренировкой, сложив руки на груди. В его глазах читался неподдельный интерес, а губы сложились в едва заметную улыбку.

По окончании выделенного на тренировку времени, усталые, но довольные, мы переоделись в форму Академии, поблагодарили наставника и вышли на улицу.

До ужина оставалось ещё немного времени, и мы решили спокойно прогуляться, пользуясь хорошей погодой.

— Славная тренировка получилась, — заметил Илья.

— Ага, — ухмыльнулся Марк. — Неплохо поработали.

— Теперь будем делать это регулярно, — сказал я. — Думаю, вы понимаете, что это и в наших общих интересах, и для развития каждого. К тому же благодаря регулярным тренировкам вы быстрее сможете поднять ступень и догнать меня.

— Догнать — это да, — уверенно кивнул Марк. — Это надо. Хотя тебя догнать теперь очень сложно, разве что привязать тебя на полгода к кровати и кормить с ложечки, пока мы будем тренироваться без сна и без отдыха.

— Не надо меня привязывать, — усмехнулся я. — Мне и так хорошо.

— Эх-х! — выдохнул Марк и сделал театрально печальное лицо.

* * *

За окном сгущались сумерки, но Эдуард Антонович ещё не собирался покидать свой кабинет. Перед ним на столе была разложена не просто куча, а целый полигон бумаг, и со всеми предстояло разобраться именно сегодня. Здесь лежали и отчёты, и проекты расписаний, и планы взаимодействия дисциплин.

Самым интересным было серьёзное практическое испытание для первокурсников, которое им устроят через месяц после начала обучения. Пока они об этом даже не знали. Старшекурсникам строго-настрого запрещалось рассказывать об испытании, пусть для новичков оно станет сюрпризом.

Впрочем, старшекурсники, скорее всего, и сами ничего не скажут. Наверняка тоже захотят посмотреть на испуганные лица перваков, когда те услышат о предстоящем испытании.

Закрыв очередную папку, Лаврентьев окинул взглядом остальные и тяжело вздохнул. Скорее всего, работа закончится не раньше полуночи.

Дверь скрипнула. Магистр поднял глаза, в кабинет заглянул Валерий Степанович — один из лучших его учеников, который теперь сам занимался обучением адептов.

— Позволите? — спросил наставник.

— Да-да, конечно, — магистр отодвинул от себя бумаги, показывая, что готов выслушать подчинённого. — Заходи, Валера.

— Я не то, чтобы с официальным докладом, — улыбнулся Валерий Степанович. — Просто знаю, что вы интересуетесь, поэтому хотел кое-что сообщить.

— Заинтриговал, — едва заметно улыбнулся Лаврентьев. — Говори.

— Михаил Пожарский со своей группой сегодня самостоятельно занимался в четвёртом корпусе, — начал наставник, склонившись чуть ближе и опершись на край стола. — За новичками такое не часто замечал.

— Увидел что-то необычное? — поинтересовался магистр.

— Необычное рвение, я бы сказал, — ответил Валерий Степанович. — Немного таких, кто буквально с самого начала обучения начинает самостоятельно тренироваться, разрабатывать тактику группового взаимодействия, а также отрабатывать навыки учебного боя в непривычной обстановке.

Однако магистр не удивился. Валерий Степанович понял, что Лаврентьев, скорее всего, лишь утвердился в собственных предположениях.

— Ты хоть присядь, — сказал магистр, указывая своему ученику на стул. — Расскажи поподробнее.

Валерий Степанович сел напротив бывшего наставника и приступил к рассказу. Не забыл упомянуть о том, что Михаил намеренно берёт удары на себя, его группа слишком зависит от его командования, что Евдокия научилась снимать последствия срабатывания костюма на повреждения.

— А ещё, может мне это только кажется… — Валерий Степанович ненадолго задумался. — Михаил скрывает часть возможностей Воздуха.

Лаврентьев слушал очень внимательно, непрерывно смотрел ученику в глаза и отмечал про себя симпатию Валерия Степановича к Михаилу и его команде. Однако был уверен, что это никак не отразится на его суровости во время занятий, Валера своё дело знает.

* * *

Советник царя Иннокентия Двенадцатого Яков Семёнович неторопливо расхаживал по кабинету, переводя взгляд с залитого солнцем Царьграда за окном на огромную картину на противоположной стене, изображавшую магическую баталию. С минуты на минуту должен был прибыть гонец с пакетом документов из Царской Магической Академии.

Понятное дело, это были не официальные отчёты или табели об успеваемости, а совершенно закрытые данные, которые собирали особые люди по особому распоряжению. Часть этой информации не знал даже царь, но обо всём, что имело значение в целом для государства, советник ему докладывал.

Сейчас же Якова Семёновича интересовал вопрос, ответ на который был нужен только лично ему. Иннокентий Михайлович не должен был об этом знать. По крайней мере, пока советник сам не поймёт, что именно происходит.

Слишком многое в поступавших сведениях начинало совпадать с его прежними предположениями.

Наконец в дверь тихо постучали.

— Да! — громко сказал Яков Семёнович.

Он резко отвернулся от окна и посмотрел на дверь, в которую как раз входил долгожданный гонец. Молодой мужчина нёс в руках несколько папок с документами, в общей сложности довольно увесистых. Его задачей было не составлять отчёты, а доставлять их и передавать советнику основные выводы, отдельно отмеченные наблюдателями.

— Клади всё это добро на стол, — сказал Яков Семёнович, махнув рукой. — Садись и расскажи мне главное. Ты же знаешь, что я имею в виду?

Гонец положил стопку папок на стол и вытащил из неё одну, помеченную красным кружком и условным шифром. На первом вложенном листе было чётко написано: «Михаил Фёдорович Пожарский».

— Здесь, собственно, всё изложено, — сказал гонец, несколько виновато посмотрев на советника.

— Знаю, что изложено. К тебе нет претензий, ты ничего не упускаешь. Но ты мне хотя бы основные выводы скажи!

Гонец почувствовал в голосе советника сильное нетерпение, которое тот отчаянно пытался скрыть. Он понял, что отговориться ссылкой на документы не получится, и решил выложить всё, что успел запомнить по дороге.

— Что можно выделить в первую очередь? — задумчиво произнёс мужчина, углубляясь в воспоминания. — Отмечают быстрый переход Михаила на третью ступень, высокую успеваемость в самом начале обучения, необычные результаты на практических занятиях…

— Что именно необычного? — неожиданно рявкнул советник. — Успевает — и хорошо. Ты конкретизируй речь!

— Наблюдатель отмечает, — запнувшись, продолжил гонец, — что Михаил значительно быстрее ожидаемого освоился с возможностями третьей ступени. Среди первокурсников он единственный во всей Академии продвигается с такой скоростью. Ещё есть доклады, что его контроль над стихией уже превосходит возможности большинства сверстников.

— Вот как… — Советник нахмурился и медленно покачал головой. — В общем-то, примерно этого я и ожидал. Продолжай.

Гонец вздохнул, открыл папку и начал перебирать документы, стараясь вспомнить, какие ещё выводы были отдельно отмечены составителями отчётов.

— Основное я озвучил, — запинаясь ещё сильнее, продолжил он. — Остальные подробности изложены здесь. Я не участвовал в наблюдении и боюсь что-нибудь истолковать неправильно.

— Что ты мямлишь⁈ — рявкнул Яков Семёнович, вырывая у него папку из рук, и сам начал перелистывать содержимое.

На одном из листов его взгляд задержался дольше всего. Советник перечитал несколько строк, затем вернулся к началу страницы и нахмурился ещё сильнее.

— А скажи мне, любезный, — начал мужчина неожиданно елейным и пробирающим до мозга костей голосом. — Эти сведения проверены несколькими независимыми источниками?

— Так точно, ваше сиятельство, — уверенно кивнул гонец. — Составители отчёта отметили подтверждение отдельно, там всё имеется.

Продолжая изучать документы, Яков Семёнович снова подошёл к окну и подставил бумаги под солнечный свет.

— Да… — медленно протянул мужчина. — Подобное развитие выходит далеко за пределы обычного таланта, — он медленно покачал головой. — И это начинает вызывать вполне закономерные вопросы.

— С этим нужно что-то делать? — спросил гонец и осторожно посмотрел на советника.

— Ни в коем случае! — Яков Семёнович резко повернулся и пригрозил ему указательным пальцем. — Ничего предпринимать не надо. Никуда не лезьте и не пытайтесь устраивать дополнительные проверки, а тем более — оказывать давление. Любое вмешательство может привлечь ненужное внимание.

Он закрыл папку, но продолжал сжимать её в руке.

— Нужно продолжать скрытое наблюдение, — голос советника стал более спокойным и задумчивым, но гонец насторожился, уже зная такие моменты. — Мы должны знать каждый его шаг, каждый новый навык и все его взаимодействия внутри Академии. Обо всём необычном или сверхординарном, связанном с Михаилом, докладывайте лично мне, минуя Тайную канцелярию. Всё, что потребуется передать им, я сообщу сам.

Услышав последние слова, гонец заметно напрягся. Его пальцы непроизвольно сжали край стола.

— Понял, ваше с-сиятельство, — слегка заикаясь, ответил он.

Молодой мужчина прекрасно понимал, что может теперь оказаться между двух огней. Глава Тайной канцелярии очень уважал Якова Семёновича, но имел собственные интересы, требовательно относился к подчинённым и не терпел сокрытия даже малозначительных фактов.

— Возникли сложности? — холодно поинтересовался советник, заметив его реакцию.

— Никак нет.

— Тогда исполняй распоряжение. И запомни: ни один человек из наблюдателей не должен приближаться к Михаилу без моего прямого приказа.

— Так точно, ваше сиятельство.

Гонец поднялся, коротко поклонился и покинул кабинет. Яков Семёнович остался стоять у окна, вновь вчитываясь в содержимое папки с красным кружком. Несколько раз он возвращался к одному и тому же листу, словно надеялся обнаружить в написанном ошибку или преувеличение, однако сведения были подтверждены независимыми наблюдателями.

Советник закрыл папку, положил её на стол и подошёл к висевшей на стене карте. Его взгляд скользнул по просторам Русского царства, задержался на Царьграде, а затем сосредоточился на отмеченной в столице территории Академии. Мужчина подошёл чуть ближе, словно мог таким образом увидеть Михаила Пожарского среди её корпусов, аудиторий и тренировочных площадок.

Если необычные способности юноши заметили его люди, рано или поздно те же выводы могли сделать и другие, а скорее всего уже сделали. Яков Семёнович тихо произнёс, словно разговаривая сам с собой:

— Надеюсь, мы не опоздали…