Глава 8

Вот и пришёл этот день. На мой взгляд, чересчур быстро. Хотелось бы, чтобы этот момент наступил немного позже, но теперь — есть, как есть.

Сегодня после занятий состоится дуэль. Ну, то есть как дуэль — скорее всё же тренировочный бой: защитные костюмы, тренировочные мечи, разрешено и фехтование, и магия. Моей жизни защитный костюм, скорее всего, не позволит угрожать. Но поражение увидит вся Академия. Если меня легко разгромят, Вяземский получит доказательство моей слабости, старшекурсники — удобную мишень, а фамилия Пожарских вновь станет поводом для насмешек. Именно это беспокоило меня сильнее боли.

Я чувствовал чрезмерную ответственность за исход этого боя. Иногда возникали сомнения: стоит ли стараться победить или лучше нет? Если я выиграю, то докажу, что не слабак, покажу, что даже первокурсник может одолеть одного из лучших учеников второго курса. Возможно, после этого нападки на меня прекратятся, меня перестанут называть бастардом, князем-лапотником и другими неприятными словами, которые доносятся от кучек студентов, мимо которых я прохожу.

Но вместе с этим я почти наверняка наживу новых врагов. Хотя, если честно, чтобы их нажить, мне даже стараться не надо — они находятся сами. Да и сам факт, что я, человек буквально из ниоткуда, стал единственным наследником князя при наличии у него трёх сыновей, уже не изменить. Что было, то уже есть, а изменить можно только то, что будет.

Всё-таки я решил, что постараюсь выиграть этот бой или, по крайней мере, показать, что я крепкий орешек и меня не так просто взять одной левой.

Утром, как обычно, мы вышли из общежития на пробежку. Было пасмурно, немного туманно, но самое главное — не было дождя.

Я сразу заметил напряжение в группе, оно буквально висело в воздухе. Все вели себя немного неестественно.

Возвращаясь с пробежки, Дмитрий шёл спокойно, но его шаги были чуть сбитыми, дыхание, неровным. Он несколько раз хотел что-то сказать, открывал рот и тут же закрывал. В конце концов он просто хлопнул меня по плечу чуть сильнее, чем нужно, словно пытаясь передать этим жестом всё, что не мог выразить словами.

Марк, наоборот, говорил без умолку. Шутил, поддевал, рассказывал какие-то нелепые истории — но его смех звучал чуть громче обычного, а взгляд слишком часто метался между мной и дорогой.

За завтраком все старались сохранять невозмутимый вид, но напряжение никуда не делось.

Софья аккуратно размешивала чай, хотя он уже давно остыл. Ложка тихо звякала о стенки чашки, но слишком часто, чтобы это было случайностью. Марк ковырялся в еде, хотя обычно сметал всё за считанные минуты.

Дмитрий сидел, сцепив пальцы в замок, и время от времени сжимал их так, что костяшки белели. В конце концов он не выдержал:

— Всё-таки я чувствую себя виноватым, — он поднял на меня взгляд — прямой, тяжёлый. — Если бы я не поддался на эти оскорбления, а просто поднял книгу, развернулся и ушёл, тебе не пришлось бы вмешиваться и предлагать решить конфликт по правилам Академии.

— Ты опять за своё, — усмехнулся я. — Если бы не ты, то был бы кто-то другой. Возможно, Софья, например. Повод для проверки они нашли бы всё равно. Не зря же целенаправленно ждали нас после занятий. Дело не в тебе лично, просто ты попался им на пути отдельно от других, и тебя оказалось проще задеть.

— Значит, это из-за того, что я один пошёл в библиотеку? — тяжко вздохнул Дмитрий.

— Ты и правда слишком загоняешься, — вмешался Илья. Он расслабленно откинулся на спинку стула, но взгляд у него был серьёзный. — Не ищи проблем там, где их нет. Точнее, они есть, но ты в них не виноват.

После завтрака все разошлись по комнатам, надели форму Академии и дружным строем двинулись в сторону главного корпуса. Взглянув на часы, я понял, что мы придём на лекцию даже раньше положенного. Морально было проще куда-то двигаться, чем просто сидеть на месте и смотреть на часы.

Когда мы уже подходили к лекционному залу, ко мне приблизился молодой мужчина в форменной одежде преподавателя. Он окинул нас взглядом и задержал его на мне.

— Михаил Пожарский?

— Слушаю вас, — ответил я, сделав шаг вперёд.

— Вам необходимо срочно пройти в дисциплинарную канцелярию Академии, — сказал мужчина. — Следуйте за мной.

— Я снова что-то натворил? — спросил я, и губы невольно начали расплываться в улыбке.

Я обернулся к друзьям. Дмитрий нахмурился, Софья чуть подалась вперёд, словно хотела что-то сказать, но сдержалась. Марк сжал губы и коротко кивнул.

— Думаю, скоро вернусь, — сказал я и последовал за преподавателем.

Кабинет дисциплинарной канцелярии находился недалеко от кабинета коменданта. Через полуоткрытую дверь я встретился с ним взглядом. Мужчина с интересом проводил меня глазами и едва заметно кивнул.

В кабинете уже находился тот самый худой старшекурсник с характерным перстнем на пальце. Он стоял, прислонившись к стене, медленно прокручивал перстень и задумчиво смотрел в окно.

За столом сидел мужчина средних лет. Когда я вошёл, он поднял на меня взгляд и посмотрел немного странно, словно втайне подозревал меня в чём-то нехорошем, это слегка насторожило.

— Проходите, Михаил Фёдорович, присаживайтесь, — сказал мужчина и указал мне на один из двух стульев перед его столом. — А вы, Гавриил Петрович, садитесь сюда. Хотелось бы ещё раз услышать, что привело вас к такому решению. Почему вы решили провести учебный поединок?

— Видите ли, ваше благородие, — с важным видом начал Гавриил, — у нас возникло некоторое недопонимание и разность взглядов. Михаил Фёдорович публично предложил разрешить спор на манеже. Теперь я вынужден принять вызов, ибо отказ был бы проявлением трусости.

Мои губы дрогнули в едва заметной улыбке. Вот, значит, как. Переворачивает всё с ног на голову. Хотя да, на разрешение конфликта намекнул я, а обо всём, что было до этого момента, ясное дело умалчивается. Однако отказываться было уже поздно. Это наверняка сочтут трусостью и станет ударом по репутации Пожарских и моей личной репутации.

— Это так, Михаил Фёдорович? — спросил глава канцелярии, повернувшись ко мне.

— Совершенно верно, ваше благородие, — ответил я совершенно спокойно, глядя при этом в глаза своему оппоненту, того мой взгляд нисколько не смутил. — Некоторые слова и выражения Гавриила Петровича я счёл неуместными и в какой-то мере оскорбительными. По некоторым вопросам наши мнения разошлись. Спор оказался бесполезным, а когда заканчиваются слова, люди прибегают к силе.

— И вы уверены, что у вас сил больше, чем у одного из лучших студентов второго курса? — с лёгкой ухмылкой спросил глава канцелярии.

— Уверенно утверждать не могу, — спокойно ответил я. — Я слишком мало знаю о своём оппоненте. Вот как раз и хочу узнать.

— Предварительная заявка поступила два дня назад, — сказал глава канцелярии. — Сегодня вы должны подтвердить согласие и подписать окончательный протокол, слушайте правила, — мужчина заговорил уже более сухо и официально. — Бой состоится на закрытом учебном манеже. Оба участника наденут защитные костюмы и будут использовать тренировочные мечи. Разрешено сочетание фехтования и магических техник. Потенциально смертельные приёмы, атаки на зрителей и продолжение боя после сигнала судьи запрещены. Костюмы примут на себя основную силу атак, однако полностью боль не устранят. Поражение засчитывается при исчерпании защитного контура, потере способности продолжать бой или добровольной сдаче. Вам всё ясно?

Мы оба кивнули. Гавриил надменно улыбнулся. Однако, после того как я спокойно подписал согласие на участие в поединке, его взгляд изменился — в нём мелькнули удивление и раздражение. Похоже, до последнего момента Одоевский надеялся, что я воспользуюсь правом отказаться во время окончательного подтверждения.

На этом наша встреча закончилась. Теперь стало окончательно понятно: бой состоится. Выходя из кабинета, я взглянул на часы. До начала занятия оставалось четыре минуты. Ускоренным шагом я направился в сторону лекционного зала, успею как раз вовремя.

Свою команду я увидел за длинным столом на третьем ряду. Илья махнул мне рукой, показывая на свободный стул рядом с собой. Я быстро поднялся и сел. Марк, сидевший по другую сторону от Ильи, отклонился назад и ткнул меня пальцем в плечо, жестом предлагая наклониться ближе.

— Слышу, кругом шепчутся, что первокурсник, достигший третьей ступени, будет сражаться с опытным адептом второго курса.

— Надо же людям о чём-то поговорить, — полушёпотом ответил я. — А так, я вижу, знаменитостью становлюсь.

Марк ухмыльнулся, но его пальцы тем временем не прекращали нервно постукивать по столу.

Я машинально оглядел зал и на мгновение встретился взглядом с Мироном. Он сидел чуть дальше, среди своих соратников. Его взгляд был внимательным, цепким. Он словно проверял мою реакцию на происходящее, пытаясь увидеть сомнения, страх или панику, чтобы затем доложить обо всём своим покровителям. По его настороженности можно было предположить, что не всё идёт по плану.

Я отвернулся. В этот момент прозвенел колокол, обозначавший начало занятия.

* * *

К обеду поединок стал главной темой разговоров среди моих однокурсников. Я то и дело ловил направленные на меня взгляды: одни смотрели серьёзно, другие — с усмешкой, третьи — с сочувствием.

Из тех обрывков фраз, что до меня доносились, можно было понять, что некоторые считают меня самоуверенным выскочкой, а другие уверены, что старшекурсники решили публично поставить новичка на место.

Я шёл спокойно, не ускоряя шаг и не реагируя на взгляды. Со стороны, наверное, казалось, что меня всё это мало волнует. Внутри же я просто раскладывал всё по полочкам и не видел смысла тратить силы на лишние эмоции.

Наконец мы дошли до нашей гостиной в общежитии, где к обеду уже был накрыт стол. Когда рядом не оказалось посторонних ушей, Марк с воодушевлением начал пересказывать слухи:

— Представляете, до чего уже дошло? — сказал он, улыбаясь и качая головой. — Считают, что этот учебный поединок — проявление борьбы за честь всего первого курса, — он сделал паузу и повернулся ко мне. — Как тебе такая новость? Готов отстоять нашу честь?

— Посмотрим, — я лишь пожал плечами и спокойно взялся за приборы.

— Марк, прекрати разносить сплетни! — неожиданно резко сказала Софья. — И тем более собирать всё, что говорят эти балбесы! Такое впечатление, что ты сам там активно участвуешь и раздуваешь интерес к предстоящему бою.

— Ну ты уж не преувеличивай, — нахмурился Марк. — Я только слушал.

— Возможно, не только, — уже тише сказала Софья, понимая, что перебарщивает.

Она отвернулась, но по напряжённой линии плеч и слишком резким движениям было видно, что она едва сдерживается. Ложка в её руке звякнула о тарелку чуть громче, чем нужно.

— Давай помогу тебе с подготовкой, — предложил Илья, наклоняясь ко мне. — Мои быстрые разряды не похожи на огонь, но могут приучить мгновенно реагировать на резкие атаки и не замирать под непрерывным давлением.

— Какой смысл сейчас от твоих молний? — махнул рукой Дмитрий. — Я видел Одоевского на открытой тренировке старших курсов, он занимался на соседней площадке, и я успел рассмотреть его манеру боя

— Рассказывай, — кивнул я, не меняя тона. — Это может оказаться полезным.

— Одоевский предпочитает не одиночные мощные удары, — продолжил Дмитрий, — а постоянный натиск, заставляющий противника непрерывно тратить ману на защиту. Кроме того, он умеет быстро переходить от заклинаний к фехтованию: использует вспышки пламени, чтобы ослепить соперника или заставить его отступить, а потом сразу сокращает расстояние и атакует мечом. В фехтовании он довольно неплох.

— Интересно, — задумчиво произнёс Илья. — Похоже, главная опасность заключается именно в сочетании двух видов боя. Если сосредоточиться только на магии, можно пропустить удар клинком. Если следить за мечом, то можно не заметить следующую огненную атаку. Этот вариант неплохо было бы отработать. Может найдём время и попробуем?

— Нет, ребята, — сказал я, спокойно, но твёрдо. — Превращать оставшееся время в изматывающую тренировку не стоит. Лучше поберечь силы. До поединка осталось всего несколько часов.

— Но… — начал было Илья.

— Я сказал — не стоит, — мягко, но окончательно прервал я. — Но за предложение благодарю.

Наступила тишина. Никто не спорил, но напряжение никуда не делось. Софья почти не ела, Дмитрий время от времени бросал на меня быстрые взгляды, словно пытаясь что-то понять, а Марк, наоборот, стал непривычно молчалив. Я же спокойно продолжил обед, будто речь шла о чём-то обыденном.

Думаю, стоит попробовать применить новые навыки атаки и защиты в движении, что мы отрабатывали вечером накануне. Подвижная защита, сохранение дистанции и экономия маны могут помочь мне в бою с соперником, обладающим такими особенностями ведения боя. Ещё можно попробовать вовремя разрывать темп боя и заставлять его менять свою тактику. Если, конечно, у меня получится.

Завершив обед, мы вернулись в главный корпус на следующую лекцию. После её окончания меня ожидало занятие с небольшой группой магов Воздуха, достигших третьей ступени. Мои друзья тем временем продолжили учиться по общей программе.

Когда я уходил, Софья на секунду задержала меня взглядом, словно хотела что-то сказать, но так и не решилась. Я лишь кивнул ей и пошёл дальше.

* * *

— Итак, господа, сегодня тема нашего занятия — отслеживание потоков воздуха. И отслеживать вы должны не просто отдельные порывы, — говорил Вольфганг фон Штайнер, прохаживаясь из стороны в сторону и бросая на нас короткие взгляды. — Вы должны чувствовать всю совокупность воздушных потоков вокруг себя. Вы должны научиться замечать малейшие изменения давления, возникающие при движении человека или подготовке заклинания. Эта методика даёт вам значительное преимущество во время боя. Вы можете знать, практически видеть, что делает враг за вашей спиной, словно имея глаз на затылке.

— Но как это, мастер? — спросил один из парней со второго курса. — Этого нет ни в каких учебниках.

— Знаю, — ухмыльнулся Вольфганг. — Поэтому и занимаюсь с вами этим здесь. Это не широко распространённая методика.

— Но как это осуществить? — продолжал студент.

— Вот вы мне сейчас и расскажете, — немного раздражённо сказал преподаватель. — Попробуйте сами сформулировать подход.

Тот замолчал, выпрямился и побледнел. Понятное дело, что ответить ему было нечего, преподаватель вполне доступно описал методику сам. Со слов всё понятно, осталось научиться воплощать это в жизнь.

Затем мы начали тренироваться. Перед началом занятия я предупредил Штайнера о вечернем поединке. Мастер освободил меня от силовой части и разрешил выполнить лишь несколько коротких упражнений на восприятие потоков, почти не расходующих ману.

На прошлом занятии мы учились замечать крупные перемещения воздуха. Сегодня Штайнер усложнил задачу: требовалось различать взмах руки, шаг и подготовку заклинания с закрытыми глазами.

По очереди, с завязанными глазами, каждый из нас вставал в центре помещения, а четверо остальных тихо перемещались, создавая то воздушные сферы, то небольшие вихри. Испытуемый должен был всё определить и озвучить: понять, кто где находится и кто что делает.

Пока у всех получалось так себе, чаще всего невпопад. Я решил не выделяться из общей массы и тоже угадывал реже, чем через раз, но не потому, что не мог лучше, а потому что не видел смысла сейчас привлекать к себе лишнее внимание, да и лишний туз в рукаве никогда не повредит. Я ведь понятия не имею, кто из присутствующих имеет контакт с Вяземским или Одоевским. Если я об этом не знаю, не факт, что таковой связи нет.

Для себя я начал замечать, что чем лучше налаживаю связь с воздухом, тем отчётливее чувствую и понимаю, что делает человек, стоящий справа от меня в пяти шагах, хотя мои глаза при этом плотно закрыты повязкой.

Что там говорили? Одоевский любит ослеплять и нападать. Если я хорошо освою эту методику, то ослепить меня он не сможет. Даже несмотря на всполохи пламени прямо передо мной, я смогу чувствовать движения воздуха, сопровождающие взмах его меча.

Точнее, надеюсь, что смогу. Пока ещё не знаю, как отразится на моих ощущениях бушующее перед лицом пламя. Скорее всего, полностью полагаться на это не получится, но навык явно полезный и его обязательно надо развивать и совершенствовать.

* * *

Эдуард Антонович собирался выйти из кабинета и отправиться на обед, когда в дверь неожиданно постучали.

Он открыл дверь, и его брови медленно поползли вверх. Перед ним стояла целая делегация. Во главе находился его ученик Валерий Степанович, а вместе с ним пришли ещё двое преподавателей боевой магии, те, что помладше.

— Это в честь какого праздника такой визит? — с иронией спросил магистр.

— Думаю, вы уже знаете, о чём пойдёт речь, — сказал Валерий Степанович, делая шаг внутрь по приглашению магистра.

Двое сопровождавших его преподавателей вошли следом.

— До этого момента мы думали, что всё обойдётся, — продолжил Валерий Степанович. — Но сегодня наконец был подписан документ, подтверждающий согласие на тренировочный поединок между Одоевским и Пожарским. Вот официально зарегистрированные документы.

Мужчина положил на стол Лаврентьева тонкую папку.

— Для меня это не новость, — спокойно сказал магистр.

— Я так и предполагал, — кивнул наставник. — Но хотел бы ещё раз обратить ваше внимание на серьёзную разницу в опыте противников. Может, мы воспользуемся полномочиями руководства и отменим поединок?

— Сомневаюсь, что для этого есть основания, — усмехнулся Эдуард Антонович. — Я с вами не согласен, вмешиваться мы не будем. Вызов оформлен по правилам Академии, Михаил принял его добровольно, а защитные костюмы должны исключить серьёзные травмы. Прошу вас заметить, что Михаил выбрал официальный поединок вместо драки в коридоре, — мужчина постучал пальцем по лежавшей перед ним папке. — Что же касается написанного здесь о его инициативе, я не уверен. Зная взбалмошный характер Одоевского, скорее всего, инициатором был именно он. Но сам поединок — решение правильное. Михаилу теперь придётся отвечать за собственный выбор и доказать, что принятие вызова не было пустой бравадой.

— Конечно, я не уверен, — сказал Валерий Степанович, исподволь наблюдая за руководителем, — но мне кажется, у Пожарского есть шанс.

— Это мы скоро узнаем, — спокойно ответил Лаврентьев. — Надо усилить контроль за защитными артефактами и поставить возле манежа лекаря, на всякий случай. Но давать Михаилу какие-либо особые преимущества не стоит, чтобы ни у кого не возникло обвинений в покровительстве. Всё должно быть по-честному. Я считаю, что парень сможет себя проявить.

Валерий Степанович на пару секунд замер, пристально глядя в глаза своему начальнику, словно пытаясь прочитать его мысли, затем кивнул и вместе со своими сопровождающими покинул кабинет.

* * *

В холле главного корпуса неподалёку от библиотеки Андрей Вяземский, по обыкновению, находился в окружении нескольких своих единомышленников. Уже все привыкли, что увидеть его где-нибудь одного было большой редкостью.

— Я лично приду посмотреть на поединок, — спокойно сказал Андрей с таким отсутствующим выражением лица, словно размышлял, что заказать на обед.

— Может быть, будут какие-то пожелания? — поинтересовался Одоевский, заискивающе улыбаясь Андрею.

— Никаких особых указаний, ты своё дело знаешь, — небрежно бросил Вяземский, махнув рукой. — Ты иди пока, готовься, а мы здесь посплетничаем.

Одоевский улыбнулся, но по его лицу было видно, что он немного смущён показным безразличием Вяземского. Он явно ожидал от него чего-то большего.

— Почему ты ничего не стал ему советовать? — спросил один из приближённых Андрея, когда Гавриил оказался достаточно далеко.

— Обязательная победа от него не требуется, — тише обычного ответил Вяземский, глядя на собеседника словно свысока.

Лицо того удивлённо вытянулось. По глазам старшего он понял, что дальше расспрашивать не стоит.

— Мне кажется, Одоевский должен его разгромить, — сказал другой парень. — Первокурсника надо наказать.

— Ты хоть понимаешь, что победа старшекурсника никого не удивит? — слегка раздражённо ответил ему Андрей. — Сама по себе победа практически ничего не значит. В ней мало кто сомневается. Гораздо интереснее посмотреть, как Михаил поведёт себя во время поединка. Надо узнать, на что он способен в сражении с достойным противником. Там он уже не сможет ничего скрывать и покажет всё, на что действительно способен.

— Я могу… — вставил Мирон, шагнув от стены.

Его тут же прервали:

— Ты свободен. Пока что от тебя больше ничего не требуется, — тихо, но довольно жёстко, с издевательским холодком ответил ему Вяземский, затем он едва заметно кивнул.

Мирон тут же закрыл рот и сделал шаг назад. По его лицу было понятно, что он хотел сказать нечто важное, отличавшееся от всего, что только что прозвучало. Но продолжать говорить, когда ему чётко дали понять, что следует закрыть рот, он не решался.

В голове Мирона крутилась мысль о том, какой будет реакция Вяземского, если Одоевский потерпит поражение, что тот предпримет и что начнётся с этого момента. Вяземский с интересом наблюдал за тем, как менялось выражение лица Мирона. Похоже, в его взгляде мелькнуло понимание. Вслух же он сказал:

— Михаила не следует недооценивать или щадить. Только настоящее давление заставит его показать, на что он действительно способен, выдать свои секреты, если они у него есть.