Глава 16

По пути на практическое занятие по магическому бою так получилось, что мы с Дмитрием и Софьей немного отделились от всей команды. Сзади я услышал тихий шёпот Марка:

— Похоже, Пожарским надо о чём-то посекретничать. Давайте не будем им мешать.

Дмитрий коротко обернулся, проводил его взглядом, потом посмотрел на меня и снова вперёд. Несколько шагов он молчал, явно собираясь с мыслями, а потом тяжело выдохнул.

— Все эти новости из дома никак не дают мне покоя, — сказал он так, чтобы слышали только я и Софья. — Там происходит бог знает что, а мы здесь себе спокойно учимся, тренируемся, как ни в чём не бывало. Меня уже совесть загрызла. Утром просыпаюсь и первым делом думаю, что там опять могло случиться, пока мы спали.

Я покосился на него. Последние дни Дмитрий действительно стал заметно мрачнее, хотя при остальных старался вести себя как обычно.

— Хотел бы тоже пойти повоевать? — спросил я.

— Честно? Хотел бы, — почти сразу ответил он и сжал кулак. — Я уже с Александром на эту тему разговаривал, но он категорически против. Я для себя решил сегодня пойти в учебную часть и написать заявление, чтобы разрешили уехать домой хоть на недельку. Не могу больше просто сидеть здесь и ждать очередного письма.

— Дима, успокойся, — мягко сказала Софья и положила ему руку на плечо. — Поверь, там без тебя и без меня есть кому воевать. У отца вполне достаточно хорошо обученных бойцов и магов, большая дружина. Так что он справится. Мы сейчас только помешаем, если сорвёмся из Академии неизвестно куда и неизвестно зачем. К тому же с Куракиными заключено временное перемирие.

— Всё верно, — кивнул я. — С Куракиными теперь драться не будем. Это уже повод беспокоиться меньше. По крайней мере пока.

— Вот именно, что пока! — более раздражённо буркнул Дмитрий и резко повёл плечом. — Кто этот неизвестный, который пытался столкнуть лбами два княжества? Я уже даже не думаю о войне с Куракиными. Надо защитить свой дом от этого неизвестного. Даже во сне вижу перед глазами его лицо.

— Ты знаешь, кто это? — удивилась Софья и внимательнее посмотрела на брата.

— К сожалению, нет, — вздохнул Дмитрий. — Это так, чисто фантазии. Но мне почему-то кажется, что это кто-то из северных княжеств.

— Почему это ты вдруг решил, что именно из северных? — сдвинула брови Софья, чуть сбившись с шага.

— Ну а кто же? Точно не князь Барятин, — развёл руками Дмитрий. — Хоть он немного странный и загадочный, но наш род никогда с ним не воевал. Пожалуй, самая спокойная граница у нас как раз с Барятиным.

— Согласен, — кивнул я. — Но и насчёт северных немного сомневаюсь. Я, конечно, понимаю, что нам информации достаётся ничтожно мало, но вроде как есть какие-то столичные следы.

Дмитрий заметно нахмурился и чуть понизил голос:

— Неужели ты думаешь, что это царь всё делает?

— Почему-то мне кажется, что нет, — ответил я. — Если бы это были его затеи, Кобылин не стал бы ко мне лично приезжать.

Софья несколько мгновений молчала, переводя взгляд с Дмитрия на меня.

— Может быть, именно поэтому и стараются поссорить два княжества, чтобы тебя вынудить на какие-то действия? — наконец спросила она и сразу осеклась, словно сама испугалась своих слов.

Я посмотрел на неё. Софья тоже встретилась со мной взглядом, но почти сразу отвернулась и убрала руку с плеча Дмитрия. Не знаю, что именно ей сейчас пришло в голову, но настроение после этого предположения окончательно испортилось.

— Всё, что мы сейчас делаем, — это просто гадаем, только кофейной гущи нет под рукой, — сказал я. — Но именно сейчас срываться и ехать домой я считаю полным безумием. Вполне возможно, что те, кто пытался столкнуть два княжества лбами, ждут нас практически на выходе из Академии или где-нибудь по пути. Тогда всё может обернуться гораздо хуже. Не только для нас, но и для тех, кто отправится вытаскивать нас из очередной неприятности.

Дмитрий недовольно поджал губы, но ничего не ответил. Похоже, аргумент ему не понравился, хотя возразить было нечего.

— Даже думать об этом уже не хочется, — тихо сказала Софья, медленно качая головой.

Она снова посмотрела на меня, на этот раз чуть дольше обычного, словно хотела что-то добавить, но передумала.

В этот момент мы вошли в четвёртый корпус, где нас уже ждал Валерий Степанович.

— Господа адепты! Дождя сегодня нет, холод терпимый, так что работаем снова на улице. Переодевайтесь и выходите.

— Вот это я люблю! — сказал Марк, потирая руки. — Разминка на свежем воздухе — самое то. Немного пара изо рта, но ничего страшного.

— Особенно если разминка не закончится купанием в грязи, — напомнил Никодим.

— Вот обязательно было вспоминать?

Пока Марк возмущался, мы переоделись и вышли к полигону. Общий пейзаж примерно напоминал занятие, когда мы должны были пробиться через укрепления и захватить флаг. Дмитрий с удивлением посмотрел на наставника.

— Нет, это не повторение пройденного материала, — тут же сказал Валерий Степанович, заметив нашу реакцию. — Это то, что я вам обещал. Первая часть задания: прорваться к флагу, как в прошлый раз. Вторая часть — удержать оборону в течение пяти минут. Время засекается с момента, как вы вытащили флаг из крепления и воткнули обратно.

— Михаилу опять нельзя командовать? — с иронией в голосе спросил Дмитрий.

— Пусть хоть обкомандуется, — рассмеялся Валерий Степанович, но затем его лицо почти сразу снова стало серьёзным. — Итак, отставить разговоры. Приступаем.

Я давно уже хотел на подобном занятии в полной мере испытать свой управляемый полёт. Но одновременно понимал, что, если опять начну раздавать указания каждому по отдельности, на полёт и сложные воздушные плетения внимания просто не останется. Поэтому часть полномочий сразу решил делегировать.

— Дмитрий и Софья — левый фланг. Марк и Анастасия — правый. Илья — основная ударная сила. Никодим при необходимости помогает магам Земли делать проходы в укреплениях, а потом заделывать их, когда наступит время для обороны. Евдокия держится ближе к центру и подключается там, где потребуется.

Я оглядел друзей.

— Сегодня работаем на скорость. Постараемся пробиться к флагу как можно быстрее. Только не зевайте, следите за своими флангами и, естественно, за атакой с фронта, особенно во время прорыва следующего уровня укреплений. Если что-то меняется на вашем участке — не ждите, пока я замечу и разрешу, действуйте сами.

Дмитрий коротко кивнул. Может, мне только показалось, но после нашего недавнего разговора последнее предложение заставило его немного приободриться.

Протрубил рог.

Мы уверенным шагом направились вперёд. Илья первым делом создал защитный энергетический щит. Софья с Анастасией старались относительно аккуратно ломать и обрушивать укрепления, Никодим помогал им. Марк и Дмитрий прицельно уничтожали всех появляющихся из-за стен фантомов.

А я тем временем поднялся над группой на несколько метров, чтобы лучше рассмотреть укрепления. С высоты сразу заметил возведённые кое-где контрфорсы.

— Софья, левее! — крикнул я сверху. — Там усиление стены, пробиваться будет сложнее!

Она подняла голову, быстро проследила взглядом указанное направление и тут же сместила удар.

На меня полетели фаерболы сразу с нескольких сторон. Пришлось резко уйти вбок, одновременно устанавливая широкий воздушный щит. Первый сгусток огня ударился в защиту, второй прошёл немного ниже, а я уже запустил управляемый смерч за первым рядом укреплений. Он понёсся вдоль стены, сбивая и разбрасывая фантомов, которые должны были наброситься на нас сразу после разрушения первого препятствия.

Правда, немного перестарался. Смерч оказался слишком мощным, заметно сильнее, чем я рассчитывал. Вместе с фантомами он поднял в воздух кучу песка, мелких камней, пыли и грязи, и всё это добро через несколько мгновений посыпалось сверху прямо на наших.

— Ты там полегче чуть-чуть! — крикнул снизу Марк, прикрывая лицо рукой и одновременно огненным потоком снося сразу три фантома справа. — Мы их победить хотим, а не себя закопать!

— Как скажешь, друг! — крикнул я, невольно усмехнувшись.

Вот тебе и улучшившийся контроль. Силы стало больше, возможностей тоже, а дозировать их по-прежнему приходится головой. Следующий смерч по второй линии я сделал почти вдвое тоньше. С громким шипением и гулом он пронёсся вдоль стены, не касаясь земли, на этот раз не поднимая в воздух половину полигона. Фаерболов на нас стало лететь уже чувствительно меньше.

Теперь я в полной мере прочувствовал, каково это — одновременно управлять собственным перемещением в воздухе, удерживать достаточно большой воздушный щит и контролировать крупный вращающийся поток. Стоило немного отвлечься на один эффект, как начинал хуже чувствовать другой. Приходилось постоянно перераспределять внимание, следить за высотой, направлением движения, защитой и смерчем.

В какой-то момент я настолько сосредоточился на собственной магии, что совершенно перестал понимать, что происходит внизу. Спохватившись, посмотрел на отряд. За это время Дмитрий уже самостоятельно немного сместил левый фланг, не позволяя нескольким фантомам зайти Софье сбоку. Та, в свою очередь, не стала ждать моих указаний и вместе с Анастасией выбрала новое место для прохода, где стена была заметно тоньше. Марк удерживал правую сторону, Илья продолжал работать по центральным целям.

Никто меня не ждал. И, что самое главное, никто из-за этого не остановился. По привычке проверил запас маны — он был ещё достаточно значительным, хотя расход оказался заметно выше обычного.

Отряд уже пробил вторую стену и зачистил фантомов. Спустя несколько секунд рухнула третья, причём снова лишь небольшой участок, достаточный для прохода. Мы почти бегом ворвались внутрь последнего кольца укреплений. Флаг в этот раз взяли намного быстрее, но даже перевести дыхание нам не дали.

Когда Никодим выдернул его из крепления и тут же воткнул обратно, вновь протрубил рог, на укрепления хлынул поток фантомов. Фаерболы полетели небольшими стайками сразу с нескольких направлений. Марк и Дмитрий тут же поставили огненную стену, отсекая первый напор. Илья забрался на один из уцелевших контрфорсов и начал короткими разрядами сбивать атакующих.

— Проходы закрывайте! — крикнул Дмитрий, даже не оборачиваясь ко мне. — Через минуту здесь будет толпа!

Но этой команды не требовалось, Софья с Анастасией уже делали именно это. Я снова применил смерчи, поместив их между двумя рядами укреплений и направив от центра в стороны. Полтора десятка фантомов были уничтожены за несколько секунд, но почти сразу из-за дальних препятствий показались новые.

— Четыре минуты! — донёсся голос Валерия Степановича.

Всего минута прошла? По ощущениям мы уже отбивались как минимум втрое дольше.

Софья с Анастасией слаженно восстанавливали сделанные ими же прорехи в стене. Там, где они не успевали, подключался Никодим: добавлял воду в рыхлую землю и сразу замораживал повреждённые участки. Пусть ненадолго, но при нынешнем холоде подобные заплаты держались достаточно хорошо.

Евдокия нарастила одну из низких стен густо переплетёнными лианами, оставляя между ними достаточно широкие просветы для обзора. Несколько фаерболов ударили в растительную преграду, обугливая листья и стебли, но девушка тут же заставила новые побеги сплестись поверх повреждённых.

— Левый проход держится! — крикнул Дмитрий.

— Справа тоже! — почти одновременно отозвался Марк.

Я только сейчас поймал себя на мысли, что за последние несколько минут почти ничего им не приказывал.

— Три минуты! — снова объявил Валерий Степанович.

Атака продолжала нарастать. Фантомов становилось всё больше, огненные сгустки били в стены почти непрерывно. Мои смерчи уже не успевали очищать пространство целиком, а слишком мощные использовать было опасно — можно было разрушить собственные укрепления.

Лианы Евдокии загорелись сразу в нескольких местах. Девушка стиснула зубы и вытянула руки. Обгоревшие плети дёрнулись, поверх них начали расти новые, но теперь я видел, насколько медленнее они восстанавливаются. Никодим создал тонкие плети и залил пламя водой.

— Спасибо! — выдохнула Евдокия.

— Ещё бы знать, надолго ли!

— Две минуты!

Мы уже практически перестали атаковать. Главное было удержать укрепление. Пришлось отступить ближе к флагу. Софья с Анастасией быстро подняли перед нами ещё одну небольшую земляную стену, а Евдокия тут же усилила её лианами. Дмитрий сам перестроил левый фланг, немного оттянувшись назад, чтобы не дать фантомам зайти в образовавшийся проход. Я заметил это только после того, как манёвр уже закончился. Вот ведь… командую называется. Хотя, если подумать, именно для этого мы столько времени и тренировались.

— Минута! — крикнул Валерий Степанович.

Последняя минута показалась самой длинной. Вскоре лианы снова загорелись от летящих в нас фаерболов, даже несмотря на старания Никодима. Парень уже практически выдохся окончательно. Лицо побледнело, движения стали заметно медленнее, казалось, ещё немного — и он просто свалится на землю. несмотря на это, он снова поднял руку, чтобы запустить водяные плети.

— Никодим, хватит! — крикнул я.

Парень упрямо мотнул головой.

— Ещё могу!

— Я сказал, хватит!

Вместо него метнул в очередных атакующих пару бешено вращающихся воздушных сфер. Они врезались в первые ряды фантомов и разбросали их в стороны. Почти сразу новый вал пошёл справа.

— Илья!

— Вижу!

Он бил разрядами один за другим, стараясь поразить всех, кто появлялся в поле зрения, но даже ему уже едва удавалось успевать. Марк стоял рядом и тяжело дышал, продолжая бросать небольшие экономичные фаерболы.

— Ещё немного! — крикнул Дмитрий.

Сколько именно это «немного», никто уже не знал. Я снова поднял воздушный щит, принимая очередную россыпь фаерболов. Защита дрогнула, но выдержала. В ушах шумело, руки от напряжения едва заметно подрагивали, однако запас маны ещё оставался. Главное — не упустить всё в последние секунды.

И в этот момент прозвучал рог. Все фантомы исчезли практически одновременно. Наступившая тишина показалась оглушительной.

Все мои друзья без исключения устало, со стонами опустились на землю, кто прямо там, где стоял, кто привалившись к обломкам укреплений. Илья спрыгнул с контрфорса и тоже прислонился спиной к стене.

— Вот это дал нам жару Валерий Степанович сегодня! — слабым голосом произнёс Никодим, сидя прямо на холодной земле и тяжело дыша.

— Ага, хорошо повеселились, — усмехнулся Марк, хотя сам выглядел довольно бледным. — Особенно понравилась часть, где Михаил сначала посыпал нас камнями, а потом наставник решил добить фантомами.

— Ничего, это полезно, — сказал Илья, вытирая лоб рукавом. — Хорошая тренировка. Я уже чуть не поверил, что нас сейчас победят.

— Почти поверил? — спросила Анастасия, опускаясь рядом с Софьей. — Я последние полминуты вообще была в этом уверена.

Валерий Степанович неторопливо подошёл ближе, посмотрел на полуразрушенные укрепления, на флаг, оставшийся на месте, затем на нас.

— Удержали, — наконец сказал он. — Причём первую часть прошли заметно быстрее прошлого раза.

Марк довольно улыбнулся, но наставник тут же поднял палец.

— Однако есть одно интересное наблюдение. Михаил, ты примерно с середины штурма почти перестал командовать.

Я невольно поморщился.

— Заметил.

— Я тоже, — усмехнулся Валерий Степанович. — Ты слишком увлёкся полётом и одновременно держал столько плетений, что на происходящее под ногами внимания уже не оставалось. В настоящем бою это может закончиться плохо.

— Согласен, — кивнул я и посмотрел на друзей. — Хотя получается, не зря были тренировки, когда мне запрещали командовать. Каждый знал, что от него требуется, и справлялся на своём участке без дополнительных рекомендаций.

— Именно, — неожиданно согласился Валерий Степанович. — В этом сегодня и была ваша сильная сторона. Дмитрий несколько раз самостоятельно перестраивал левый фланг. Софья с Анастасией меняли места прорыва и потом сами выбирали, какие проходы закрывать первыми. Остальные тоже не ждали команды на каждое движение. Но не путай самостоятельность отряда с отсутствием командира, это разные вещи.

— Справедливое замечание, — я кивнул. — Пока я радовался тому, насколько лучше теперь могу держаться в воздухе и одновременно управлять сложной магией, остальные фактически воевали сами по себе.

— Ну, почти сами, — хмыкнул Марк, словно прочитал мои мысли. — Иногда сверху всё-таки прилетали полезные смерчи. Вместе с песком, конечно.

— Почти, — кивнул Илья.

Дмитрий, всё это время сидевший рядом и молча переводивший дыхание, вдруг посмотрел на меня.

— А ведь ты был прав.

— В чём именно? — решил я уточнить.

Он чуть помедлил.

— Не обязательно самому лезть туда, где и без тебя справятся.

Я сразу понял, о чём он говорит. Софья тоже поняла и едва заметно улыбнулась.

— Вот видишь, — тихо сказала она. — Осталось только вспомнить об этом, когда снова захочешь писать своё заявление.

Дмитрий недовольно вздохнул, но спорить на этот раз не стал.

* * *

После откровенного разговора с Мироном Вяземский поручил своим людям наблюдать в том числе и за ним и уже несколько дней получал отчёты.

В кратких донесениях значилось примерно одно и то же: младший Куракин прямых нарушений не допускает, всё так же ведёт себя относительно враждебно по отношению к Михаилу Пожарскому, но практически перестал приносить сведения, выходящие за пределы обычных академических слухов.

— Вот, значит, как… — нахмурился Андрей, выслушивая очередного человека с отчётом.

Он несколько раз медленно постучал пальцами по подлокотнику кресла. Формально придраться к Мирону было не к чему: поручения выполняет, с Пожарским дружбы не водит, открыто ни от чего не отказывается. Только пользы от его рассказов в последнее время становилось всё меньше и меньше. Вяземский на мгновение задумался, затем повернул голову к собеседнику.

— Я вроде слышал его голос в коридоре… Позовите-ка его сюда. Хочу с ним ещё побеседовать о семье да о доме.

— Сделаем, — кивнул парень и вышел из комнаты.

Андрей тем временем открыл лежавшую на столе книгу и сделал вид, что читает. Правда, уже через несколько мгновений стало заметно, что взгляд скользит по большей части мимо строк. Молодой князь глубоко ушёл в свои мысли, изредка переворачивая страницы исключительно для вида.

Через несколько минут открылась дверь, и вошёл Мирон. Андрей сразу поднял голову и приветливо улыбнулся.

— Проходи, дорогой друг, присаживайся, — нарочито вежливо и дружелюбно произнёс он таким тоном, словно речь действительно шла о совершенно обычной приятельской беседе.

Мирон от этого напрягся только ещё сильнее. Он осторожно прошёл к креслу напротив и опустился буквально на самый краешек, положив руки на колени. Спина осталась прямой, взгляд настороженным, словно в любой момент Куракин был готов подняться и уйти.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Обязательно что-то должно случиться? — с лёгкой ухмылкой поинтересовался Вяземский и неторопливо закрыл книгу. — Да просто хотел спросить у тебя, как дела дома. А то какие-то разные нелепые слухи доходят, даже не хочется верить, что такое возможно. Как сейчас в действительности дела обстоят?

Мирон не ответил сразу. На несколько секунд отвёл взгляд в сторону, словно решая, что именно можно сказать.

— Из того, что я знаю, Пожарские и Куракины временно прекратили прежнее противостояние и совместно ищут третью сторону, которая пыталась окончательно их рассорить.

Вяземский едва заметно улыбнулся. Опять. Мирон снова произнёс вслух вполне очевидные вещи, которые давно ни для кого не являлись секретом. Ни одной подробности, ни одного имени, ничего, что нельзя было узнать из обычных разговоров между адептами.

— Слышал, твой отец усилил патрулирование приграничных территорий? — как бы между прочим спросил Андрей. — Говорят, много патрулей теперь ходит по дорогам и местным городишкам.

— Понятия не имею, — Мирон чуть нахмурился и медленно покачал он головой. — Честно. Такую информацию мне никто не сообщал: сколько патрулей, как они ходят и тому подобное.

Андрей спокойно кивнул, словно ответ его совершенно удовлетворил, и опустил взгляд на собственную руку.

— Наверное, есть ещё замаскированные разъезды, правда ведь? — невзначай спросил он, разглядывая ногти.

Реакция последовала мгновенно. У Мирона брови полезли на лоб, а сам он даже ещё сильнее выпрямился в кресле.

— Вот об этом я действительно ничего не знаю! — сказал Куракин.

Вяземский поднял глаза и несколько секунд внимательно смотрел ему прямо в лицо. Нет, не врёт. И именно это понравилось Андрею ещё меньше.

Если Мирон действительно не знает ни количества патрулей, ни их маршрутов, ни тем более о возможных скрытых разъездах, значит, семья сама начала ограничивать сведения, которые до него доходят. Либо Куракины вдруг стали осторожнее, либо перестали считать Мирона человеком, которому стоит сообщать подобные подробности. Оба варианта были неприятными.

— Понятно, — спокойно произнёс Андрей, ничем не выдавая своих мыслей.

Он на несколько секунд замолчал, затем словно потерял интерес к разговору о приграничных делах и снова удобно откинулся в кресле.

— Ну а что там нового происходит с Михаилом, твоим основным соперником? — всё тем же спокойным голосом поинтересовался Вяземский. — Что там с его четвёртой ступенью? С кем он теперь стал общаться? И самое интересное — как у него обстоят дела с полётом?

Мирон тихо вздохнул. Теперь напряжение в его лице стало ещё заметнее. Он чуть сжал губы, потом начал рассказывать словно заранее выученный текст: Михаил продолжает заниматься, способности Воздуха развиваются, с друзьями общается как обычно, ничего особенно примечательного не происходит. Вяземский слушал некоторое время, затем поморщился и поднял руку.

— Хватит.

Мирон тут же замолчал.

— Это я и без тебя могу узнать, — пояснил Андрей уже заметно суше.

Куракин ничего не ответил, только чуть отвёл взгляд. Вяземский некоторое время молча наблюдал за ним, затем слегка подался вперёд.

— Может, ты знаешь о каких-то необычных встречах Михаила в Академии? — спросил он вкрадчивым, почти доверительным голосом. — Не занятия, не друзья из восьмёрки. Кто-то новый. Кто-то, с кем он раньше не общался.

Мирон сразу снова посмотрел на него, несколько секунд они молчали, потом Куракин медленно покачал головой.

— Нет.

Андрей не отвёл взгляда.

— Совсем ничего?

— Ничего.

Судя по реакции, и здесь говорил правду. Вяземский едва заметно сжал челюсть и вновь откинулся на спинку кресла.

— Ладно, — тихо сказал он. — Пожалуй, прекращай провоцировать Пожарского. Смысла это уже никакого не несёт.

Мирон едва заметно расслабил плечи, но слишком рано.

— Наблюдать за ним нужно повнимательнее, — продолжил Андрей. — Особенно за его новыми знакомыми. Хочу знать об изменениях в поведении всей восьмёрки. Кто куда ходит, с кем разговаривает, кто к ним подходит. — Он сделал короткую паузу. — И что за письма к ним приходят.

Мирон резко поднял голову.

— Письма⁈

В его голосе впервые за весь разговор прозвучало уже не просто напряжение, а откровенное возмущение.

— Знаете что, рыться в чужих вещах я не стану! — сказал он жёстче прежнего.

На лице Вяземского исчезла даже остаточная улыбка.

— Этого от тебя пока никто и не требовал, — довольно сухо ответил он.

Слово «пока» повисло в воздухе. Мирон замер, на несколько мгновений его лицо стало совершенно неподвижным, затем он чуть отпрянул назад.

— А чего тогда⁈

— Я сказал только то, что сказал, — холодно произнёс Андрей. — Не надо придумывать лишнего.

Мирон сжал пальцы на колене, но промолчал.

— В общем, я всё сказал, — Вяземский махнул рукой. — Думай и делай. Пока свободен.

Мирон поднялся почти сразу, словно только этого и ждал. Коротко кивнул и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Несколько секунд Андрей молча смотрел ей вслед.

Помощник, всё это время стоявший у окна, отошёл от стены, подошёл к Вяземскому и сел напротив, в то самое кресло, где только что сидел Мирон.

— Большую часть разговора Куракин говорил правду, — сказал парень.

— Знаю, — кивнул Андрей.

Он снова взял со стола книгу, но открывать её уже не стал.

— И проблема как раз в этом.

Помощник вопросительно посмотрел на него.

— Мирон почти не врёт, — продолжил Вяземский. — Он делает хуже. Всё чаще самостоятельно решает, какую часть правды следует сообщить, а какую оставить при себе. Раньше пересказывал почти всё, что узнавал, теперь выдаёт только то, что считает безопасным.

Андрей немного помолчал.

— А семья, похоже, ещё и сама начала ограничивать информацию, которая до него доходит. Если так продолжится, очень скоро от него останутся одни академические сплетни.

— Убрать наблюдение?

— Наоборот, — Вяземский покачал головой. — Продолжить. Только аккуратно. Не надо ходить за ним по пятам и слишком явно показывать интерес. Если Мирон окончательно поймёт, что мы проверяем уже его самого, полностью закроется, и тогда мы от него вообще ничего не получим.

Помощник кивнул.

Андрей задумчиво посмотрел на закрытую дверь. Мирон всё ещё выполнял поручения, всё ещё разговаривал с ним, всё ещё ничего открыто не нарушал. Только теперь всё чаще сам решал, где заканчиваются эти поручения и начинается та граница, через которую он переступать не собирался. И Вяземскому это совершенно не нравилось.