Глава 18

Утром я вышел к завтраку чуть раньше обычного. В гостиной пока что был только один Дмитрий. Парень стоял возле окна, сложив руки на груди, и внимательно куда-то смотрел, хотя за окном было ещё темно.

— Доброе утро! — сказал я, подошёл и встал рядом.

Только теперь увидел в свете уличных фонарей медленно падающие белые хлопья снега. Газоны и площадки потихоньку начинали светлеть, на тёмных ветвях деревьев уже лежала тонкая белая кайма. Снег падал почти беззвучно, и от этого двор Академии выглядел непривычно тихим.

— Вот и зима началась, — негромко сказал Дмитрий, продолжая смотреть в окно.

— Похоже на то, — кивнул я.

Сзади скрипнула дверь и послышались быстрые шаги.

— Может, сегодня всё-таки отменят практическое занятие на открытом полигоне? — с надеждой спросил Марк, присоединившись к нам и сразу уставившись на снег.

— Валерия Степановича, что ли, не знаешь? — Дмитрий повернул к нему голову и усмехнулся. — Когда ему что мешало?

— Вот когда ливень был, нас перевели на закрытую арену, — тут же парировал Марк, словно заранее подготовил этот аргумент.

— Так то ж ливень, — фыркнул Дмитрий. — А сейчас снежок. Смотри, какой пушистый и красивый.

Марк ещё несколько секунд мрачно смотрел в окно, потом тяжело вздохнул, отошёл к столу и сел на своё место.

— К этому ещё привыкнуть надо, — пробормотал парень.

Постепенно начали выходить остальные. Все обращали внимание на первый снег, кто-то выглядывал в окно, кто-то обсуждал предстоящую тренировку на полигоне, которая была запланирована сегодня после обеда.

— Чего ты так распереживался? — рассмеялась Анастасия, глядя на Марка. — Наши костюмы с утеплением, никто не замёрзнет.

— По идее, да, — невесело ответил он. — Может, и правда зря так близко к сердцу беру, но зима есть зима, куда уж деваться.

— Теперь правильно говоришь, — сказал я с улыбкой. — Боевому магу должно быть всё равно, идёт на улице снег, дождь или светит солнце.

— Ну всё равно нормальному человеку не каждая погода приятна, согласись, — поморщился Марк, потянув к себе кружку.

— Особенно если она мешает лежать в кровати, — заметил Илья.

Марк бросил на него осуждающий взгляд, но спорить уже не стал.

* * *

Когда после обеда мы пришли на полигон, его успело неплохо припорошить снегом. Белая крупа покрывала каменные площадки, лестницы и деревянные переходы, а небо затянули тяжёлые серые облака. Первый в этом году снегопад прекращаться пока явно не собирался.

— Вы чего это, снега испугались? — усмехнулся Валерий Степанович, оглядев наши лица. — Прекратить немедленно, это полезный опыт, и такого будет ещё пруд пруди. — Он повернулся к возвышавшемуся посреди полигона сооружению. — Итак, насколько вы видите, вас ожидает многоуровневые строения с башнями, площадками, лестницами и подвесными переходами. От вас требуется одновременно удерживать нижние позиции и захватить несколько контрольных точек наверху.

Наставник указал пальцем на площадки, где были закреплены небольшие флажки.

— Верхнюю часть без нижней не удержите. Если потеряете основание, противник перекроет вам пути отхода. Если будете сидеть только внизу — задание не выполните. Поэтому действовать придётся сразу в нескольких местах. По сигналу можете приступать.

Мы вышли на исходную позицию. Роли распределили заранее: Дмитрий руководил нижним уровнем, Илья отвечал за ударную часть и защиту, Никодим остался с ними вместе с Анастасией для усиления обороны. Софья руководила группой на верхних переходах: они с Марком и Евдокией должны были захватывать контрольные точки. Я же собирался перемещаться между уровнями, помогая там, где помощь понадобится сильнее всего.

Как только протрубил рог, мы сразу двинулись вперёд. Команда Дмитрия быстро заняла первые рубежи и начала разгонять появлявшихся со всех сторон фантомов. Илья раз за разом бил короткими разрядами по тем, кто пытался подойти ближе, Анастасия укрепляла разрушенные участки стен, а Никодим прикрывал фланг.

Софья со своими бойцами нырнула в ближайшую башню. Они двинулись вверх, прокладывая себе дорогу и укрепляя грозящие обрушиться ступени и площадки.

Я поднялся над поверхностью полигона, чтобы лучше видеть первую контрольную точку. Практически сразу со всех сторон в меня полетели фаерболы. Я лишь усмехнулся и развернул широкий многослойный щит. Сгустки огня, попадая в первый слой, немного меняли направление, затем вязли во втором и третьем, гасли, а жалкие остатки уходили куда-то в сторону, не причиняя никакого ущерба. Новая защита, «подаренная» германским адептом, действительно работала.

Только вот зависнуть на одном месте и спокойно любоваться результатом мне никто не позволял. Фантомные установки активно били по воздушным целям с разных направлений, поэтому приходилось постоянно менять высоту, уходить вправо и влево, одновременно удерживая под собой несущий поток и следя за щитом. Чем больше я двигался, тем сильнее ощущал, что каждое дополнительное воздействие тянет на себя отдельную часть внимания.

Софья со своей группой уже вышла к первому мосту, где находилась контрольная точка, когда с обеих сторон по ним начали работать группы фантомов. Я находился примерно на той же высоте, немного в стороне, и запустил по земле два узких, но мощных вихря. Один прошёл вдоль правого края площадки, второй — по левому, разбрасывая фантомов и сбивая им прицел.

Софья сразу поняла, что путь открыт.

— Вперёд! — крикнула она своим.

Ребята бегом пересекли мост и направились к следующей башне.

Я удерживал оба вихря ещё несколько секунд, потом поднялся чуть выше, одновременно продолжая прикрывать себя щитом. Вот здесь стало заметно тяжелее. Один поток держал меня в воздухе, ещё несколько слоёв уходили на защиту, два крупных вихря требовали постоянной коррекции, иначе они начинали расползаться в стороны и терять форму. Приходилось всё время держать в голове, где находится каждое воздействие и что именно оно сейчас делает. Стоило отвлечься на секунду, и один из вихрей тут же начинал слабеть.

Когда группа Софьи добралась до следующей площадки, я решил посмотреть, как справляется Дмитрий.

А парень не просто отсиживался за каменной стеной. Он заметил, что фантомы слишком сильно сместились вправо, пытаясь надавить на участок Ильи, быстро собрал своих и повёл их вперёд. Никодим прикрыл проход, Анастасия подняла низкий земляной вал, а Дмитрий с Ильёй ударили по ослабленному месту и буквально за несколько секунд выбили оттуда фантомов, заняв очередной рубеж.

Я несколько мгновений наблюдал сверху и невольно улыбнулся. Перестроение было сделано правильно и вовремя, сам бы я поступил точно так же. И самое приятное — Дмитрий даже не посмотрел в мою сторону, ожидая подтверждения. Сам увидел возможность, сам принял решение и сам довёл его до конца.

Тем временем Софья вышла к следующему осыпающемуся переходу и с помощью магии начала укреплять его. Камни под ногами заметно дрожали, по краям сыпалась мелкая крошка, но после нескольких движений девушки конструкция стала выглядеть значительно надёжнее.

Марк создал огненную стену, прикрывая проход от обстрела справа. Евдокия свила плотный щит из лиан в конце моста, и ребята по одному начали перебегать на противоположную сторону. Софья задержалась последней.

Я как раз обернулся в её сторону и увидел, как под сапогом девушки просел один из камней, сначала совсем немного. Софья машинально перенесла вес на другую ногу, в следующий момент край перехода под ней резко дёрнулся вниз, посыпалась каменная крошка. Софья взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но опоры под ногами уже не было.

Думать оказалось некогда. Я мгновенно отпустил один из вихрей, который до этого прикрывал площадку, почти вдвое уменьшил высоту собственного полёта и направил встречный поток под падающую девушку.

На всё ушли доли секунды. Воздух ударил снизу, немного замедлив её падение, но сразу стало понятно, что полностью остановить Софью таким способом у меня не получится, я рванулся к ней.

Пришлось почти полностью забыть о дальнем вихре, ещё сильнее ослабить щит и направить большую часть внимания на движение собственного тела. Софья летела вниз уже значительно медленнее, я подхватил её примерно в метре над землёй, но нас сразу резко потянуло вниз, воздушный поток под ногами резко просел, и последние полметра мы практически рухнули вместе.

Посадка получилась жёсткой, я едва удержался на ногах. Софья вскрикнула, обеими руками вцепилась в меня, прижалась всем телом и зажмурила глаза. Несколько мгновений мы так и стояли. Я ещё пытался понять, не подвернул ли ногу и ничего ли она себе не сломала.

Прошла секунда, другая. Софья открыла глаза. Сначала посмотрела на меня, затем словно только теперь поняла, что всё ещё держится обеими руками за мой тренировочный костюм, девушка резко отстранилась. Щёки тут же густо покраснели.

— Что ты творишь? — довольно резко спросила она, бросив на меня сердитый взгляд.

Я даже немного растерялся. Дыхание у неё участилось, ноздри раздувались, глаза блестели. На какой-то миг я и правда решил, что она злится.

— Лучше было просто посмотреть, как ты падаешь? — спокойно спросил я, слегка улыбнувшись.

Софья открыла рот, словно собиралась что-то сказать, потом закрыла, быстро оглянулась по сторонам. Похоже, проверяла, видел ли кто-нибудь нашу короткую перепалку. Сверху с площадки уже выглядывал Марк.

— Софья! Ты там цела⁈

— Цела! — слишком громко ответила девушка.

Потом ещё раз посмотрела на меня, отвела взгляд и почти бегом направилась ко входу в башню.

— Странная, — пробормотал я себе под нос. — Нет бы просто спасибо сказать.

Наверное, просто испугалась, после такого падения любой нервничать начнёт.

Я поднял голову и посмотрел в сторону Дмитрия. Его группа тоже не стояла на месте, наблюдая за нами. Пока я ловил Софью, Дмитрий успел ещё немного продвинуть нижний рубеж вперёд, Илья прикрывал его разрядами, а Анастасия уже перестраивала защиту.

Хорошо. Если бы вся восьмёрка бросила задание только потому, что у одного участника возникла проблема, грош цена была бы всем нашим предыдущим тренировкам.

Я снова поднялся над полигоном. После короткого рывка концентрация давалась заметно тяжелее. В голове словно одновременно крутились несколько отдельных задач: удерживать высоту, следить за щитом, не подпускать фантомов к мостам, проверять верхние площадки и при этом не терять из вида нижний уровень.

Пришлось действовать осторожнее. Следующий проход я расчищал уже не двумя вихрями, а одним, зато лучше контролировал его и не позволял себе лишний раз распылять внимание.

Дальше тренировка прошла сравнительно гладко. Не легко, а именно гладко. Фантомы продолжали давить, нижняя группа несколько раз откатывалась назад, Марку пришлось почти полностью выложиться, прикрывая очередной переход огнём, Евдокия усиливала разрушенные участки лианами, Софья и Анастасия поочерёдно укрепляли каменные конструкции, но критических моментов больше не возникало.

Наконец последняя контрольная точка была взята, прозвучал сигнал окончания упражнения.

Мы, переводя дыхание, медленно направились к краю полигона. Несмотря на падающий снег, от тренировочных костюмов поднимался едва заметный пар. Марк вытирал лоб рукавом, Никодим тяжело дышал, Софья держалась немного в стороне и почему-то старательно не смотрела в мою сторону. Наверное, всё ещё переживает из-за падения.

Валерий Степанович дождался, когда мы соберёмся вокруг него.

— В целом неплохо, — сказал наставник, обводя всех взглядом. — Особенно распределение командования. Нижняя группа не ждала указаний сверху, верхняя принимала решения самостоятельно. Так и должно быть.

Дмитрий едва заметно улыбнулся.

— Пожарский, — Валерий Степанович посмотрел на меня. — Я смотрю, полёт уже становится у тебя настоящим боевым инструментом.

— Понемногу.

— Не скромничай. Сегодня впервые использовал его не просто для перемещения или атаки, а для спасения товарища. Это уже хорошее практическое применение.

Я невольно посмотрел на Софью. Она тут же отвела глаза и сделала вид, что очень внимательно рассматривает снег под ногами. Странная всё-таки реакция.

— Но есть и минусы, — продолжил наставник. — Одновременное удержание полёта, тяжёлой защиты и нескольких крупных воздействий пока даётся тебе слишком дорого по концентрации.

Я кивнул, сам это прекрасно почувствовал.

— Маны хватает, — продолжил Валерий Степанович, — а внимания уже начинает не хватать, это две разные вещи. Можешь иметь огромный источник, но, если попытаешься одновременно контролировать слишком много сложных воздействий, рано или поздно потеряешь одно из них в самый неподходящий момент.

— Особенно когда приходится резко переключаться, — сказал я, вспомнив падение Софьи.

— Именно. Ты сегодня правильно сделал, что мгновенно бросил часть воздействий и сосредоточился на главном. Вот только в настоящем бою такое решение может открыть противнику другой участок, — наставник ненадолго замолчал. — Поэтому дальше будем работать не только над количеством одновременно удерживаемых воздействий, но и над тем, насколько быстро ты способен отказаться от одного, усилить другое и потом восстановить прежнюю схему.

— Понял.

— И ещё одно, — Валерий Степанович повернулся к остальным. — То, что сегодня произошло на мосту, касается не только Михаила. Никто не бросил свои позиции, никто не побежал смотреть, что случилось. Михаил оказался рядом и решил проблему, остальные продолжили выполнять задачу. Вот так и должна действовать нормальная боевая группа, но есть одно «но». Ушедшие вперёд товарищи должны были подстраховать.

Марк тяжело вздохнул и уставился на снег перед собой.

— Так я сверху видел, что он её поймал.

Софья резко посмотрела на него, хотела что-то сказать, но промолчала. Валерий Степанович ещё несколько минут разбирал наши ошибки, после чего отпустил всех переодеваться.

Снег всё ещё шёл, но теперь уже значительно слабее, небо местами начинало проясняться. Мы направились к тренировочному корпусу, оставляя на свежем белом покрывале цепочку следов. Софья шла впереди рядом с Анастасией и за всю дорогу ни разу не обернулась. Похоже, падение всё-таки напугало её сильнее, чем она хотела показывать.

Переодевшись после тренировки, мы направились в сторону общежития, любуясь первым снегом. Тучи наконец разошлись, выглянуло солнце, и белые поверхности буквально слепили миллионами переливающихся искр. После серого полигона и тяжёлых облаков Академия вдруг преобразилась, стала какой-то праздничной и непривычно спокойной.

— Михаил! — услышал я где-то в стороне голос Александра и сразу обернулся.

Старший брат стоял, прислонившись плечом к одной из беседок в ставшем прозрачным сквере. Увидев, что я его заметил, махнул рукой, подзывая к себе.

— Идите, я скоро догоню, — сказал я друзьям и направился к нему.

Александр дождался, пока остальные отойдут подальше по аллее, только после этого выпрямился и сделал несколько шагов мне навстречу.

— Не хочу тебя ничем пугать, просто хочу, чтобы ты знал, — негромко сказал княжич. — Ты же в курсе, что наши теперь не воюют с Куракиными?

— Ещё бы, — кивнул я.

— Так вот, сегодня я получил новые сведения. Отец и Иван Ярославович продолжают совместный поиск виновных. Сравнили вещи, снятые с нескольких отрядов, и нашли повторяющиеся особенности изготовления.

— В принципе логично, — пожал я плечами. — Если всё это организовано одной и той же силой, какие-то сходства в итоге должны были найтись.

— Именно. Причём анализ проводили лучшие оружейники с обеих сторон независимо друг от друга, — продолжил Александр, чуть понизив голос. — И пришли практически к одному выводу. Часть снаряжения, скорее всего, столичного происхождения.

Я перестал улыбаться.

— Царьград?

— Похоже на то.

— Это выходит, что враг сидит где-то здесь? Недалеко от нас? — спросил я, хотя уже прекрасно понимал, что слишком быстро перескочил к самому удобному объяснению.

Александр сразу покачал головой.

— Не торопись. Пока известно только другое: где-то здесь, в столице или через столичные каналы, делалось либо закупалось снаряжение для этих воинов без знаков и отличительных признаков. Сам заказчик может находиться хоть на другом конце царства.

— Но деньги и связи у него здесь есть, — отметил я.

— Вот это уже гораздо ближе к истине, — кивнул княжич. — Причём связи хорошие. Такие партии качественного оружия случайно на рынке не собирают. — Он на несколько мгновений замолчал. — Отец уже отправил все сведения Кобылину. Не через обычную переписку, а со своим человеком напрямую.

Я невольно посмотрел в сторону корпусов Академии. Ещё несколько минут назад меня занимали первый снег, падение Софьи и собственная тренировка. Теперь всё это вдруг отодвинулось куда-то далеко.

Раньше неизвестный противник ощущался почти абстрактно, где-то там, на границе княжеств, возле разрушенных мостов, на дорогах, среди вооружённых отрядов без гербов. Теперь след возвращался сюда, в Царьград. В тот самый город, где находилась Академия и где сейчас находился я.

— Теперь отцу и Куракину точно будет не до прежней вражды, — тихо произнёс я, снова посмотрев на искрящийся снег, который ещё минуту назад казался таким красивым, сейчас он уже совершенно не интересовал.

Тёмные игры выходили на новый уровень.

* * *

Был уже поздний вечер. Яков Семёнович Кобылин резким движением отодвинул от себя опостылевшую очередную стопку бумаг, откинулся в кресле и на несколько секунд закрыл лицо руками. Потом медленно провёл ладонями вниз и тяжело вздохнул.

Он собирался закончить работу ещё около часа назад, потом решил просмотреть ещё одно донесение, затем ещё два. Теперь перед ним снова лежала гора бумаг, а уходить становилось всё позднее. Ковыряться во всех этих мельчайших подробностях было той ещё морокой. Особенно когда каждая отдельно взятая мелочь ничего не доказывала, зато могла оказаться той самой ниткой, которую нельзя пропустить.

В дверь тихо постучали, Яков Семёнович недовольно посмотрел на неё.

— Да! — раздражённо крикнул советник.

Дверь открылась. На пороге стоял один из его проверенных помощников, а рядом с ним — незнакомый мужчина средних лет. Судя по цветам одежды и небольшому знаку на воротнике, человек относился к приближённым Фёдора Алексеевича Пожарского. В руках он держал потёртый кожаный портфель, а вид имел такой, словно последние сутки почти не слезал с лошади.

Кобылин мгновенно сменил выражение лица.

— Заходите, заходите, — уже гораздо добродушнее сказал он, поднимаясь с кресла. — Раз Фёдор Алексеевич прислал человека лично, значит, дело того стоит.

Советник указал гостю на кресло возле небольшого столика напротив окна.

— Присаживайтесь. Рассказывайте, что у вас там?

— Письмо от Фёдора Алексеевича, — хрипловатым голосом сказал мужчина и тяжело опустился в кресло.

Он положил портфель на колени, раскрыл застёжки и начал доставать бумаги. Сначала письмо, потом ещё один свёрток, затем несколько плотных листов с рисунками. Кобылин приподнял бровь.

— Что-то слишком много для одного письма.

— Потому что письмо здесь только часть, — ответил посыльный и прокашлялся. — Вместе с ним я доставил описания и рисунки нескольких деталей оружия и снаряжения, найденного нашими людьми и людьми князя Куракина после последних столкновений. — Он аккуратно разложил листы перед советником. — На оружии и амуниции никаких прямых признаков принадлежности не обнаружено. Ни гербов, ни клейм владельцев, ни полковых обозначений. Но наши оружейники изучали способ ковки, крепления деталей, обработку кожи, внутренние отметки размеров. Люди Куракина сделали то же самое отдельно от нас.

Кобылин взял первый рисунок. На нём была тщательно изображена часть рукояти оружия с несколькими стрелками и мелкими пояснениями на полях.

— И?

— Оба мастера независимо друг от друга пришли примерно к одному заключению. Значительная часть изделий либо изготовлена в крупных цареградских мастерских, либо прошла через поставщика, постоянно работающего с ними.

Яков Семёнович перестал листать бумаги.

— Независимо?

— Именно. Нашим не показывали выводы Куракиных, а Куракиным — наши.

— Уже интереснее…

Кобылин придвинул к себе следующий лист. Там был нарисован металлический элемент доспеха. Рядом мелким почерком отмечались форма заклёпок, изгиб края, толщина металла и едва заметная внутренняя риска. Советник ещё раз перечитал пояснение.

— Вот как…

Он медленно опустился в соседнее кресло, продолжая перебирать материалы.

— Фёдор Алексеевич просил узнать, что вы обо всём этом думаете, — сказал посыльный и устало откинулся назад.

— Думаю, что пока рано радоваться, — холодно ответил Кобылин. — Столичное происхождение оружия ещё не означает столичного происхождения заказчика. Оружие можно купить через посредника, перепродать несколько раз, вывезти из столицы заранее или специально приобрести здесь, чтобы оставить ложный след, — продолжил советник. — Тем более если мы имеем дело с людьми, которые настолько тщательно убрали все явные признаки принадлежности.

Он положил рисунок на стол.

— Но теперь становится очевидным другое.

Посыльный снова посмотрел на него.

— Организаторы располагают устойчивым столичным каналом снабжения, — задумчиво произнёс Яков Семёнович. — Или, как минимум, имели к нему доступ достаточно долго. А ещё располагают деньгами. Качественное оружие для профессиональных отрядов в таком количестве из воздуха не появляется.

— Наши пришли примерно к тому же выводу.

— Хорошо.

Кобылин собирался задать следующий вопрос, когда в дверь снова постучали. На этот раз он несколько секунд просто смотрел на неё.

— Да что ж такое сегодня… Входи!

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул другой помощник советника.

— А у тебя что? — устало спросил Яков Семёнович.

Вечер уже давно перестал быть томным. Помощник вошёл, заметил сидящего в кресле посланника Пожарского и замялся. Кобылин махнул рукой.

— Говори, здесь свои.

— Результаты той самой информационной проверки, которую запускали несколько дней назад.

Настроение советника изменилось мгновенно.

— Давай сюда.

Парень положил на край стола несколько исписанных листов, Кобылин тут же взял их в руки. Сначала взгляд двигался по строкам довольно спокойно, потом быстрее. Советник ничего не комментировал вслух, только изредка переворачивал страницу и один раз негромко хмыкнул. Когда дошёл до последнего листа, читать перестал, несколько секунд просто сидел неподвижно.

Картина вырисовывалась интересная. Большинство специально запущенных ложных версий никуда не ушло. Некоторые всплыли в разговорах там, где это легко объяснялось обычными сплетнями. Ещё одна дошла до человека, которому её вполне мог пересказать чиновник из соседнего отдела. Пустышки. Но одна версия, известная только очень узкому кругу людей, заставила действовать бывшего посредника Тайной канцелярии.

Яков Семёнович медленно положил лист на колено. Он прекрасно знал этого человека. Лет пять назад тот отошёл от негласной работы, получил тихую чиновничью должность и с тех пор производил впечатление человека, которого в жизни интересовали только обед, жалование и возможность уйти домой пораньше. Ленивый, безынициативный, совершенно безобидный. Именно поэтому Кобылину он сейчас не нравился особенно сильно.

— Что именно сделал? — спросил советник.

— Сначала отправил своего помощника проверить сведения, — ответил молодой человек. — Тот поговорил с двумя людьми, но ничего необычного. А потом наш бывший посредник связался со вторым человеком из старых каналов.

Яков Семёнович поднял глаза.

— Лично?

— Нет. Передал записку через третьего.

Советник едва заметно усмехнулся. Конечно, пять лет покоя не заставили старого лиса забыть привычки.

— Он встречался после этого с кем-нибудь подозрительным?

— Пока нет.

Кобылин снова посмотрел на бумаги. Случайностью это быть не могло. Именно эту ложную информацию создавали специально для очень ограниченного круга, обычному чиновнику она была совершенно не нужна. Даже если сведения случайно дошли до него, никакой причины немедленно проверять их, а потом поднимать старые связи у него не было.

Значит, задело. Вот только где именно проходила следующая нитка?

Яков Семёнович уже открыл рот, когда его взгляд случайно упал на лежащие рядом рисунки цареградского оружия. Столичный канал снабжения, бывший посредник Тайной канцелярии. Два новых факта оказались на расстоянии ладони друг от друга.

Слишком красиво. Настолько красиво, что хотелось немедленно провести между ними линию. Кобылин нахмурился и сознательно отодвинул одну стопку бумаг от другой.

Нет. Именно на таких красивых совпадениях чаще всего и ломаются хорошие расследования. Пока никакой связи между ними не доказано.

— Категорически запрещаю задерживать обоих, — сказал он после затянувшейся паузы.

Помощник удивлённо вскинул глаза.

— Даже первого?

— Особенно первого. Возьмём сейчас — что получим?

Парень промолчал.

— Пару фамилий мелких исполнителей, несколько старых адресов и красивый рапорт о проделанной работе, — сам ответил Кобылин. — А дальше цепочка оборвётся. Если человек пять лет сидел тихо и вдруг зашевелился после нашей приманки, мне интересно не то, что он знает. Мне интересно, кому он понесёт это дальше.

— Как скажете, ваше сиятельство.

— Наблюдение установить максимально осторожное. Использовать только людей, которых он не мог знать по прежней службе. Никаких старых лиц Тайной канцелярии рядом быть не должно.

— Понял.

— И не ходить хвостом по одному человеку. Меняйте людей, дистанцию, способы наблюдения. Он сам когда-то занимался подобными вещами. Если почувствует слежку, мы потеряем его раньше, чем он приведёт к чему-то полезному.

Помощник коротко кивнул.

— Выполняй.

Парень вышел. Через несколько минут поднялся и посыльный Пожарского.

— Что передать Фёдору Алексеевичу?

Кобылин задумался.

— Передайте, что сведения получил. Выводы его мастеров считаю серьёзными, но пока это только направление поиска. Пусть продолжают собирать всё, что связано с оружием и амуницией, и ничего не предпринимают самостоятельно в столице, никаких проверочных закупок.

— Передам слово в слово.

Когда дверь закрылась, Яков Семёнович наконец остался один. Он вернулся за рабочий стол и медленно разложил перед собой новые документы. Слева — материалы Пожарского, справа — результаты информационной ловушки.

Два направления: столичный канал снабжения и люди, когда-то умевшие проводить тайные операции через десяток ничего не знающих друг о друге исполнителей.

Очень хотелось соединить их, но пока они не доказывали существование одного заказчика. Считать, что организатор найден, было не просто рано — глупо. До него могло оставаться ещё пять, десять, а то и двадцать посредников.

Зато впервые за долгое время у Кобылина появился не очередной труп, не обезличенный меч и не чужое предположение, появился живой человек. Человек, который может знать другого человека, а тот — следующего. И где-то в конце этой цепочки находился тот, кому действительно понадобилось столкнуть между собой два княжеских рода.

Кобылин медленно посмотрел в тёмное окно и усмехнулся. Вот теперь стало интересно. Именно так и строятся хорошие тайные сети. Если первый пойманный исполнитель способен назвать хозяина, значит, сеть создавал идиот. Настоящие профессионалы делают так, чтобы каждый видел только одно звено вперёд и одно назад, а иногда и того меньше.

Значит, сейчас главное — терпение. Никаких арестов, никаких вызовов на допрос, никаких попыток напугать. Пусть человек думает, что его никто не заметил, пусть проверяет полученную информацию, отправляет записки, связывается со старыми знакомыми. И рано или поздно кто-нибудь из них сделает следующий шаг.

Яков Семёнович поднялся из кресла и подошёл к висевшей на стене большой меловой доске, где уже который день выстраивал схему расследования. До сих пор она раздражала его множеством разрозненных фамилий, вопросов и линий, обрывающихся в пустоте. Теперь хотя бы один след наконец двинулся сам.

Кобылин взял мел и нарисовал новый квадрат, вписал внутрь фамилию бывшего посредника. От него провёл короткую линию ко второму человеку, остановился. Дальше пока было пусто. Советник несколько секунд смотрел на свободное место перед кончиком мела, где-то там находилось следующее звено, потом ещё одно. А ещё дальше — человек, который пока наверняка даже не подозревал, что впервые за всё время его сеть ответила на чужое прикосновение.

Яков Семёнович положил мел на край доски и медленно отряхнул пальцы.

— Ну вот, — тихо произнёс он, обводя взглядом обновлённую схему. — Нитка у нас есть.

Он ещё раз посмотрел на обрывающуюся линию.

— Теперь главное — не дёрнуть слишком сильно и не оборвать её раньше, чем она приведёт к хозяину.

За окном давно погасли последние огни в большинстве домов, а на доске перед Кобылиным впервые появилась линия, которая уходила не в прошлое, она вела дальше.