Глава 60. Подруга

Люся

События января развиваются так стремительно, что я с ужасом ловлю себя на мысли: я чуть пропустила день рождения Машки. Второго февраля вечером, перебирая в уме планы на завтра, я вдруг чувствую холодный укол в груди. Третье февраля. Завтра.

Я поворачиваюсь к Валере, который листает что-то на планшете, устроившись в кресле с чашкой чая.

– Знаешь, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Он поднимает глаза, откладывает гаджет. Все его внимание мгновенно здесь.

– С кем?

– С Машей. Моей лучшей подругой. У нее завтра день рождения.

Я вижу легкое удивление в его взгляде.

– С лучшей подругой? И я только что узнаю, что у тебя есть подруга, да еще и день рождения у неё уже завтра.

– Валер, ну не было ни времени, ни подходящей обстановки рассказать про неё. От Янки же ты постоянно слышишь – тётя Маша, Сашка, Настя.

– Ладно, давай рассказывай про свою подругу. Подозреваю, что нам друг другу нужно еще много чего рассказать, – говорит он без обиды, нежно притягивая меня к себе.

Я устраиваюсь поудобнее, подтягиваю ноги под себя. Перед глазами встают картинки прошлого.

– Мы с первого курса. Поселились в одной комнате в общаге. Она – перфекционистка, умная, рассудительная, но ироничная. Я – более открытая, взбалмошная, где-то даже пофигистка. Сошлись как две половинки. Она всегда была рядом, терпела мои выходки, плакала вместе со мной над разбитой жизнью после свадьбы . Когда родилась Яна… я не хотела брать академ. Хотела все успеть. Так вот, Машка вместе с Игорем сидели с малышкой по очереди, пока я бегала на пары и сдавала сессии. Без них я бы не вытянула.

Валерий кивает, и я вижу, как в его глазах загорается все то же уважение, что было, когда он узнал про Игоря.

– Она вышла замуж через пару лет после меня, – продолжаю я. – Родила перед пятым курсом и, по моему примеру, тоже не стала брать академ. Так и закончили университет вместе, только я пошла в банковскую сферу, а она… родила второго и стала домохозяйкой. Создавала идеальную семью.

Я делаю паузу, вспоминая ту Машу – сияющую, уверенную, в фартуке с вышивкой, пекущую имбирные пряники сложнейшей формы.

– Представляешь, все так и считали, что у неё идеальный муж, идеальные дети, идеальная жизнь. И что самое интересное… она сама в это верила. И даже была счастлива.

– Пока? – тихо вставляет Валерий, улавливая смену интонации.

– Пока ее муж, благодаря настояниям своего папаши, не выгнал ее на работу. «Чтобы социализировать», – цитирую я ядовито. – А потом оказалось, что пока она создавала дома идиллию, он искал развлечений на стороне. Да еще с женой собственного друга.

Я замолкаю, глотая комок, который все еще подкатывает к горлу, когда вспоминаю её лицо в прошлом году. Не живое лицо, а маску из белого гипса, с трещинами по краям.

– У неё был тяжёлый год. Развод, пари на работе, в котором она была призом. Кстати, третье пари в её жизни, представляешь? У вас, мужчин, это считается нормой? – смотрю я на Валеру.

– Дикость какая! – ошарашено отвечает он. – Разве цивилизованными методами нельзя добиться женщину? Похоже, ей встречались мужчины с раненым эго.

– Ага. Последний «раненный» оказался всё-таки достойным её. Или ей удалось его укротить. Он теперь её муж. Хотя нервы ей потрепал в своё время достаточно.

– Я хочу вас познакомить, – говорю я уже тверже. – Чтобы все мои самые любимые люди были вместе. Завтра у нее день рождения. И я бы очень хотела к ней прийти с вами – с тобой и Янкой. Но есть проблема.

Я рассказываю ему о прошлогоднем дне рождения, в который она узнала об измене мужа. О клятве больше никогда его не отмечать. Он слушает, не перебивая, его лицо становится серьезным, внимательным.

– Я её понимаю, – вздыхаю я. – Но, может, нам удастся сломать эту ее решимость? Просто нагрянуть с подарками, с шариками? Создать новый, хороший повод вспоминать этот день? Только есть еще одна проблема. Она на девятом месяце беременности, скоро рожать.

Я смотрю на него, ища поддержки своей, возможно, безрассудной идее.

Валерий задумывается, его пальцы медленно постукивают по подлокотнику.

– Я понимаю порыв, – говорит он осторожно. – Но я бы советовал сначала созвониться. Уточнить о времени. Мы не знаем, как она себя чувствует сейчас. Ее решение нужно уважать.

– Ты прав, – соглашаюсь я. – Позвоню.

Я набираю номер Машки. Она берет трубку почти сразу, и в ее голосе слышна усталость, но и тепло.

– Люська, привет!

– Привет, Маш. Завтра к тебе можно? Всё равно не отвертишься от поздравлений.

Она тихо смеется, и звук этот немного сдавленный, будто ей и правда тесно.

– Можно, конечно. Только я сейчас как большой надувной шарик. Три недели до родов. Лежу, как тюлень, и пыхчу. Буду рада видеть. Только отмечать я не буду, – предупреждает она, и в голосе появляется стальная нотка. – Тихо посидим с семьёй.

– Так и задумано, – успокаиваю я ее. – И… я кое с кем приеду. Хочу познакомить.

– О-о-о! – в ее голосе мгновенно просыпается живой, прежний интерес. – Наконец-то! Жду с нетерпением. Во сколько?

Договорившись о времени, я отключаюсь.

– Все в порядке, – говорю Валере. – Едем завтра после работы. Она ждет.

Теперь вопрос о подарке. Мы сидим на кухне, пьем чай, и я выкладываю свои соображения.

– Нужно что-то… неформальное. Очень личное. Она отлично рисует, у нее талант. Может, дорогой набор для графики? Или мольберт?

Валерий задумывается, но я вижу, как он мысленно примеряет этот вариант и находит его… не идеальным.

– Это был бы хороший подарок для Маши-художницы, – говорит он медленно. – Но ты же говоришь, ей сейчас три недели до родов. А потом – новый ребенок, хаос, недосып. У нее будет время, чтобы рисовать?

Его вопрос заставляет меня взглянуть на ситуацию с другой стороны.

– Ты прав, – признаюсь я. – Ей сейчас нужна не дороговизна, а забота. Практическая, ощутимая.

– Что было бы для тебя самым ценным в такой ситуации? – спрашивает он, глядя на меня.

Я закрываю глаза и вспоминаю свои последние недели беременности Яной. Бесконечную усталость в спине, невозможность удобно улечься, а потом – полное отсутствие времени и сил готовить что-то полезное.

– Спать. И есть. – Открываю глаза. – У нее уже есть муж, который о ней заботится, но… У меня есть идея.

На следующий день в обеденный перерыв мы едем в большой магазин, и я веду Валерия прямо в отдел для беременных. Он идет за мной без тени смущения, изучая ассортимент с деловым интересом. Я выбираю огромную подушку-кокон, невероятно мягкую на ощупь.

– Это чтобы хоть как-то высыпаться эти последние недели. И потом с ребёнком пригодится, очень удобная штука, – объясняю я.

Потом мы садимся в машину, и тут Горский выдает:

– А еще можно подарить…, – я вижу, что это не случайная мысль, а продуманное решение. – Театр. На полгода.

Я поднимаю брови.

– Абонемент на два места, – продолжает он. – Не на конкретные даты, а на сезон. Билеты ждут в кассе, она приходит, когда будет готова. Через месяц, через три, через пять. С мужем, с подругой, одна.

Он делает паузу и добавляет тише, без пафоса, просто констатируя факт:

– Это не подарок для беременной. Это подарок для именинницы. Напоминание, что после рождения ребенка она никуда не исчезает. Что после родов есть жизнь. Её собственная.

Я долго смотрю на него. Даже я до такого не додумалась. А ведь это гениальная идея!

– Идеально, – говорю я. – Это лучше, чем любой набор для графики. После рождения ребенка мамочки всегда забывают о себе. Как раз такой подарок напомнит, что кроме детей, у тебя есть ТЫ. Спасибо, Валера! – чмокаю я его в щеку.

Мне показалось, или он, действительно, смущённо покраснел?

Вечером мы с Яной заказываем в магазине праздничных товаров воздушные шарики с гелием. Она выбирает тридцать один разноцветный шарик – по числу лет – с таким сосредоточенным видом, будто подбирает палитру для картины. В итоге у нас получается огромный, радужный букет из латекса и гелия.

– Она точно не устоит, – уверенно говорит Яна, больше намекая на радость Машкиных детей – Саши и Насти.

Мы заказываем доставку этой красоты к дому Маши на 18:00 – в машину такой "букет" точно не влезет.

На следующий день мы едем к Маше. Я чувствую легкое волнение. Не потому что боюсь, что они не понравятся друг другу. А потому что это важный шаг. Сведение в одну точку двух самых важных полюсов моей жизни. Друга, который знал меня «до». И человека, с которым я надеюсь идти «после». И наша дочь – живое звено, связывающее все эти «до», «после» и «сейчас» в одно целое.

Мы паркуемся у их нового дома, в котором я была первый и последний раз еще летом, перед их поездкой на Лазурный берег.