Глава 12

Наши дни

Ничего не изменилось за четыре месяца.

Та же ненависть в глазах. Тот же пыл.

Николай Николаевич тем временем спокойно продолжил:

– Моя невестка – Дана. Дана, а это сын моего давнего знакомого – Натан Тавриди.

Фамилия ей показалась знакомой. Может, в фильме каком слышала. Или еще где-то. Господи, да какая разница!

Суть происходящего в другом.

Он тут.

Натан.

На яхте! Не просто в России.

Более того!

Томашевский-старший явно желал с ним пообщаться. А это говорило об одном – Натан не простой гость.

Она знала и раньше, что умудрилась вляпаться в ужасную историю. Сейчас она обрастала еще более зловещими фактами.

Следующие слова Натана, произнесенные им почти нейтральным тоном, лишь послужили подтверждением:

– Николай Николаевич, мои поздравления. Скоро станете дедом.

– О-о, есть такое дело. Спасибо.

Дана не могла знать, что видит Николай Николаевич, замечает ли, как на нее смотрит Натан.

Но ей оказалось достаточно.

Лимит исчерпался.

– Извините, я отойду.

– Поищи Вадима, – бросил ей вслед свекор, и Дане ничего не оставалось делать, как кивнуть.

Вадима искать она не собиралась. Не маленький. Объявится.

Когда придет в себя…

Ей бы тоже не помешало последнее.

Но как?

Нервы оказались на пределе.

Она подхватила бокал с водой и постаралась найти самый укромный уголок. Где тихо.

Где никто ей не помешает собрать себя по частям.

Сентябрь выдавался аномально жарким, но она пожалела, что не взяла пиджак. Надо за ним сходить.

План по побегу еще крутился в голове и в свете последних событий обретал еще более привлекательные черты.

Она отказывалась принимать тот факт, что встретилась с Натаном.

Серьезно? Как такое возможно, чтобы люди, раскинутые по разным странам, встретились на пусть и большой, но яхте? Тут в городе можно жить и пересекаться раз в десятилетие, а то и реже.

Где Дана настолько нагрешила, что судьба снова ей засмеялась в лицо? Нет, оскалилась.

Она знала где.

Не надо было прогибаться под Вадима. Один раз дала слабину, и понеслось по накатанной.

А Натан… Натана она тоже обманывала. Сознательно.

Можно говорить и оправдывать себя как угодно. Приводить доводы, что они не обязаны были посвящать друг друга в перипетии личной жизни.

Но она-то знала! Все с самого начала! И если бы не смалодушничала, не повелась на поводу у собственной слабости, трусости, не вляпалась бы ни в какую историю.

Сделав глоток воды, Дана отставила бокал. Она стояла в каком-то закутке. Надо вернуться. Скоро ужин.

Как-то просидеть его, потом уйти в каюту. Если не представится возможность уехать домой.

Дана опустила взгляд на животик. Четыре месяца, а такой большой. Некоторые девушки ходят почти весь срок, прежде чем он у них прилично округлится. У нее же почти сразу.

– Когда спала со мной, была беременна?

Дана замерла. Ей не надо поворачиваться, чтобы знать, кто стоял за ее спиной. Холодные мурашки рассыпались по коже. Главное – сохранить лицо. Не поддаться вторично той панике, что овладела ей, как только она увидела Натана.

Ей сказали выбрать простого отдыхающего. Закрутить роман… Господи, а она кого выбрала?

Явно не простого смертного, раз даже Томашевский-старший сам первый к нему подошел.

Сердце ускорило ритм, дурное предчувствие, преследующее ее с начала вечера, усилилось.

– И тебе привет. – Она заставила себя повернуться и скупо улыбнуться.

Сохранять дистанцию – вот что важно. Сделать вид, что все хорошо.

На самом деле ничего хорошего не было.

Натан смотрел на нее холодно. Так, точно она у него что-то украла. Забрала.

Или скрыла…

Дана, действуя инстинктивно, накрыла живот ладонями. Тем жестом, что знаком каждой беременной девушке.

– Я задал вопрос.

– Я не буду на него отвечать. И разговаривать с тобой тоже не буду.

А смысл? Ей хватило и тех эмоций, что она хапнула у него в последнее утро.

Натан изменился за прошедшие месяцы. Более коротко постригся. Загорел сильнее, отчего морщинки белесыми полосками испещряли лицо.

Еще, наверное, похудел. Точно определить она не могла и не ставила задачи рассмотреть его более внимательно.

Было другое.

Понимание того, что она наивная дура.

И еще какая!

Натан Тавриди, кем бы он ни был на самом деле, пошел за ней. Проследил, куда она направляется. И чхать хотел на то, что их могут увидеть.

– Будешь. Как миленькая. – Его голос не сулил ничего хорошего. – И ответишь на все интересующиеся меня вопросы.

Где-то вдали играла музыка. Доносились голоса.

Он снова пугал ее.

И знал, черт побери!

Она видела по глазам, по жестокому выражения лица.

Мужчины, к которым она когда-то испытывала теплые чувства, сговорились против нее.

– Не приближайся ко мне, – процедила Дана, выставляя руку вперед. Пальцы задрожали.

Натан недобро оскалился и склонил голову набок.

– А то что?

– Что…

Хороший, черт побери, вопрос. Она не знала! Понимаете?! Не знала! Она оказалась совершенно не готова к этой встрече! Только не с ним!

Натан – незнакомец. Человек, с которым у нее случился курортный роман! Они никогда ни при каких обстоятельствах не должны были увидеться.

А он здесь… На яхте. И смотрит на нее так, точно хочет убить. Придушить собственными руками.

– Да, что? – рыкнул он, делая еще один шаг в ее сторону.

– Я скажу… я скажу, что ты … что ты меня домогаешься!

– Домогаюсь, значит… Слово-то какое интересное подобрала. – Натана нисколько не тронуло ее заявление. – А тому старому хрычу, который с тобой, ты уже сообщила, как кувыркалась со мной? Как ласкалась? Или это тоже было домогательство?! Твои стоны! Крики! А, Дана… И еще… – От того, как он произнес последнее слово, у Даны подкосились ноги и перед глазами поплыл туман. – Ты беременна, детка.

– И что? Я не могу быть беременной?

– Ну да, конечно, ты же у меня замужем.

Он сознательно выделил «у меня». Показал всю степень презрения, что испытывает к ней в данную минуту.

– Я не понимаю тебя, Натан. – Она развела руки в сторону, показывая, что беззащитна перед его агрессией. Что нападать на беременную женщину подло. – Какие у тебя ко мне претензии? Что я закрутила с тобой роман, будучи замужней женщиной? Хорошо, не отрицаю! Я поступила гадко. Это моя вина. Я тебя обманула. Что дальше? Ты сейчас стоишь, смотришь на меня, точно я преступница, которая как минимум заслуживает смертного приговора. В чем дело? Я тебе что-то обещала? Клялась в вечной любви? Натан, у нас был курортный роман без обязательств! Поэтому… Прошу тебя первый и последний раз – не пугай меня. Не преследуй. Не подходи вот так ко мне, когда рядом нет Вадима или Николая Николаевича. Я не понимаю твоих претензий.

– Придет время – поймешь.

– Снова угрозы?

– Я тебе хотя бы раз угрожал?

Его высокая фигура приобрела хищную стать. Инстинкт самосохранения завопил внутри Даны, крича, что она ступила на скользкую дорожку. Что еще секунда, вторая – и бомбанет.

– Мы не слышим друг друга. Извини, Натан, но я замерзла.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Его взгляд скользнул по ее открытым рукам, груди.

Тело, которое помнило каждое его прикосновение, каждую ласку, тотчас предательски отозвалось. Завибрировало, потянулось к нему. Соски напряглись, низ живота опалило.

Как же странно устроены женщины! Могут бояться, ненавидеть и желать одновременно. Мысленно молить о прощении. Вилять невидимым хвостиком. Просить, чтобы обняли, приласкали. Любили.

Фантазии, нещадно перекликающиеся с реальностью.

Которым никогда не суждено сбыться.

Ничего более не говоря, Дана обошла Натана и устремилась к гостям.

Среди них безопаснее, как выяснилось.

* * *

Натан не остановил ее.

Пусть идет.

Ему тоже надо выдохнуть…

Как оказалось.

Самообладание подкачало. Снова…

Впрочем, ничего удивительного.

С Даной оно подводило его с первого взгляда. Даже не встречи.

Все покатилось по одному женскому месту.

Четыре долбаных месяца Натан пытался ее забыть. Чего только себе не говорил! Начиная с того, что она продажная дрянь, любительница приключений. Неверная жена…

Все то, что он ненавидел в женщинах и презирал. Отчего у него появлялось стойкое отвращение.

Ранее он никого не осуждал. Выбор любого человека – только его выбор. Нравится человеку собирать грязь, лгать, изворачиваться, прыгать с хрена на хрен – пожалуйста.

Он предпочитал другие отношения. И других девочек. Чистых. Которым можно доверять.

А Дана?..

Сука!

Его корежило от одного ее имени. Выворачивала наизнанку, кидало в пучину.

Чтобы в следующую же минуту захотелось уничтожить себя, потому что посмел подумать про нее плохо.

Память подкидывала моменты, где она улыбалась. Прямо как девочка. Наивно, светло. Или когда прижималась к нему после секса. Доверчиво. Так, что душу вынимало и он чувствовал себя влюбленным подростком.

Натан отпустил ее тогда… в мае…

Иначе не мог.

Разнес мебель, напился до беспамятства. Гулял три дня, никак не желая принять новую правду.

Вот она, честность. Он повелся на нее! Не тронул биографию Даны, не начал копаться в ее прошлом и настоящем! Решил, что подождет, когда она сама попросит изменить правила игры. Что больше не заикнется про долбаный курортный роман!

Какой к черту курортный роман? Надо быть совсем идиотом, чтобы не понимать, что их обоих затянуло!

И еще как.

В последний вечер он сильно накосячил, испугал Дану. Ее глаза, смотрящие на него со страхом, надолго запечатлелись в мозгу. Все естество Натана бесновалось, противилось такому исходу. Он тянулся к ней, пытаясь успокоить. И себя, и ее. Чего уж тут.

Она ласкалась к нему, отдавалась. Целовала и принимала его напор. Позволила взять без презерватива! Им обоим сорвало стоп-краны.

Натан успокоился, расслабился. У него был четкий план дальнейших действий, который он собирался озвучить за завтраком.

Но его переиграли.

И еще как!

Даже спустя четыре месяца он помнил недоумение, которое испытал, когда небрежно взял телефон Даны, чтобы передать ей… Звонок раздражал, мешал спать и наслаждаться теплом и вкусом его девочки.

Привыкший контролировать все, что происходит на его территории, Натан машинально взглянул на экран.

А там фото… Где другой мужик обнимает Дану.

Все. Мир померк.

Раньше Натан не понимал, как это – ревновать до бешенства, без обоснуя. Взрываться изнутри ядерным снарядом, нестись, ничего не видя и не понимая. Одни эмоции наложились на вторые.

Он не снимал с себя ответственности за неадекват.

Он снова испугал Дану.

Сначала вслушивался, что ей говорят. Динамик на телефоне был громким, каждое слово врезалось в сознание Натана.

Плюс сама Дана… Она выглядела виноватой.

И Натану снесло крышу. В голове билась лишь одна мысль: у нее есть муж! И она едет к нему! Не родители ей купили тур, а муж отправил отдохнуть! А она что? Побежала к нему, Натану, на хрен?!

И, может, до него кто-то уже был? А потом решила, что ей хватит и Натана?

Чуть позже, когда алкогольный дурман спал, он пытался анализировать.

Его ум снова и снова прогонял события того утра.

Дана хотела поговорить – он отказался. Правильно поступил. Слушать ее бредовые оправдания не его удел.

Тогда почему, когда она говорила по телефону, побледнела?

Этот факт снова и снова цеплял его.

И дальше…

Дана выглядела испуганной.

Не без его участия – он рычал и бесновался.

Есть ли вариант, что она решила, что он ударит ее?

И еще…

А если она систематически подвергается домашнему насилию?

Такое имеет место быть? Да запросто!

Потом Натан отмахивался от подобных мыслей.

Дана – чужая жена! Это все, что ему надо о ней знать.

На этом точка.

Если у девочки чистые намерения, высокая мораль, открытость миру, она, будучи замужней, пошлет любого ухажера нахер. Не позволит к себе приблизиться на пушечный выстрел.

А тут?

Дана позволила все.

Поэтому никаких сомнений, никаких оправданий.

Ничего.

Решить легко, сложнее воплотить.

Точнее, как оказалось, нереально.

День за днем Натан Тавриди снова и снова возвращался к ней.

Он запретил себе что-либо о ней узнавать. Улетела и улетела.

Хорош.

Как оказалось – нихера.

Натан смотрел на других девушек и никого не хотел. Ни душевно, ни физически. Не интересовало.

Трахался. Много. Чтобы вытравить Данку из головы и сердца.

Не помогло.

Матушка первой усадила его за стол и потребовала:

– Рассказывай.

Он лишь усмехнулся. Далее пошел приговор:

– Влюбился.

Отрицать не стал. Подтверждать тоже.

– И чего маешься? Влюбился – забирай.

– Она замужем, – фыркнул он, зная, что матушка придерживается его домостройно-шовинистских взглядов.

Но тут она смогла его удивить.

– И что? – пожала она плечами, поднимаясь. – Не прошло через месяц-другой, не пройдет и потом.

Не прошло…

Матушка ушла, Натан остался сидеть на веранде.

Первое, что он сделал, – отменил встречу с новой знакомой.

Ему надо подумать.

Решить.

Думать долго не пришлось.

Душа рвалась к ней.

К той, что обманула… Почти предала. Доводы разума не срабатывали. Все разбивалось о эмоции, которых даже по прошествии нескольких месяцев хватило с лихвой.

Предположим, Дана поругалась с мужем. Сбежала на море, чтобы привести голову и чувства в порядок. Решить, куда двигаться дальше. Чем больше думал Натан в этом направлении, тем сильнее оно ему нравилось. Самообман будет похлеще надежды. А в тандеме они способны не просто прогнуть человека – уничтожить.

Сюрпризы посыпались почти сразу.

Дана носила фамилию Томашевских…

Очень интересно.

Куда более интересным оказалось то, что она носила не только известную ему фамилию.

Но и ребенка под сердцем.

Срок беременности – четыре месяца.

Он помнил их единственный незащищенный акт.

А еще на стол ему легла информация об обследовании Даны у гинеколога. С молодой женщиной все было в порядке. Но ее заставили пройти обследование.

Натан долго крутил фото Даны.

Вот, значит, кто ты, девочка…

То, что он покажется в России, – дело решенное. Мама будет только рада. Его бабушка имела русские корни, поэтому он безупречно знал русский язык. Говорил на нем с детства. Вторым родным ему был.

Беременность Даны сбивала.

Готов ли он воспитывать чужого ребенка? Рушить брак, где должен появиться малыш?

И не от него ли малыш…

Какой процент, что Дана забеременела именно от него? Минимальный? Но он, сука, был!

Чем больше думал об этом Натан, тем сильнее накручивал себя. Почти успокоился и заново.

Если ребенок его…

Всего три слова.

И в голове взрывалась атомная бомба.

Натан был собственником во всем.

За своего ребенка он перегрызет горло любому. В прямом и переносном смысле. Сначала, конечно, в переносном. А если потребуется, то и в прямом.

* * *

Вид несчастной Даны не понравился Натану.

От слова совсем.

Беременность проходит тяжело? Почему она бледная? Встревоженная?

Он увидел ее сразу, как только она поднялась на палубу.

Одинокая и потерянная.

Грудь пронзила тягостная тоска. Отчаянная, глухая. Бьющая наотмашь.

Почему Дану никто не сопровождает? Почему беременная девочка ходит одна?

Да-да, беременность – это не болезнь! Но черт побери!

Натан неотрывно следил за ней. Как коршун, выслеживая добычу. Взгляда отвести не мог, наплевав на то, что кто-то увидит его заинтересованность.

Если с Томашевским-старшим было все понятно, то где младший? Почему, выпустив жену в столь откровенном наряде, не рядом?

Ему похер, что на нее пялятся другие мужики?

А на Дану смотрели…

Не только он.

И то, что девочка беременна, не мешало любоваться ее статью и природной красотой.

Его постоянно отвлекали. Последний раз в России он был два года назад, запускал проект. Отец настоял, чтобы он лично присутствовал. Как в воду смотрел.

Томашевский-старший не зря к Натану первым подошел.

Их интересы совпадали.21b4bc

Как выяснилось, бизнес – это только начало… За что Натан зацепится.

Разговор с Даной оставил поганое ощущение. Девочка нервничала, защищалась.

А он нападал. Как пацан-пубертатец, честное слово.

А что ему надо было сказать? Что он, влюбленный идиот, приехал к ней? За ней? Что хорош, пожила с одним мужем, теперь он ее заберет? Беременную?

Дана напряглась еще сильнее, когда он заговорил о ребенке, что она носила под сердцем.

И этот жест…

Блядь!

Натан не удержался и ударил кулаком в стену. Боль пронзила костяшки, но он никак не отреагировал.

Ему не удавалось систематизировать не то что мысли – эмоции. Они бесновались внутри, выжигая отметины. Дана, сама того не ведая, заклеймила его. Он раз за разом срывался. За каким-то чертом нападал, вместо того чтобы поговорить спокойно. Чтобы прижать к себе, погладить. Почувствовать, как она дрожит в его руках. Трепещет.

Но нельзя исключать и того, что ей не сдались его объятия.

Что Дана помирилась с мужем.

Последнее предположение потерпело крах, стоило только увидеть Вадима Томашевского.

Натан нахмурился. С парнем что-то не то.

Их столики находились рядом. Была возможность оказаться за одним, Натан ее отверг. Дана сильно нервничала. Это было видно невооруженным взглядом. Ей же волноваться нельзя! Она что, не понимает?! Она-то понимает, а вот окружающие ее навряд ли.

Вадим постоянно ей что-то выговаривал недовольно. Дана дергалась, обнимала себя за плечи, натянуто улыбалась.

Она меньше всего походила на счастливую жену.

Натан несколько раз порывался встать и подойти к ним. Вздернуть Вадима, чтобы тот заткнулся и оставил жену в покое.

Тормозил…

Натан поймал на себе взгляд Томашевского-старшего. Тот за ним наблюдал. Тавриди сдержанно кивнул. Им еще предстоит разговор.

Потом Дана пропала из его поля зрения. Его отвлекли. Когда он вернулся, ее не было.

Это плохо…

Он метался по палубе, выискивая ее. Куда она могла деться? Уплыла? Минимальная вероятность. Они вышли в море. Значит, прилегла в выделенной ей каюте.

Можно узнать в какой… Без проблем.

Натан так и собирался поступить, когда увидел, как она снова появляется в поле зрения. Одна.

Мужчина решительно направился к ней.

Она успела подойти к Николаю Николаевичу, склонилась и что-то произнесла ему. Ответить Томашевский не успел.

– Николай Николаевич, позвольте украсть у вас невестку. Дана, потанцуете со мной?