Глава 7

– Ты серьёзно? – уставилась я на маму. – Абсолютно серьёзно. Ты знаешь, что такое поднимать ребёнка одной? Что такое жить на пособие, знаешь? Лучше не начинай узнавать, – говорит грозно, – Ты не знаешь, а я знаю… – Ты же не одна была, у тебя папа, – напоминаю, а то вдруг она забыла. – Я не одна, да у меня подруга была одна. Это страшно, Вера. Никому не пожелаю. И тем более собственной дочери. Какой никакой муж, а он обеспечивает… – Ты же только что говорила, какой он плохой. – Я же не знала, что ты в положении, иначе я бы так не говорила, – она стала снова к плите как будто только что не хваталась за сердце и не умирала демонстративно. Мама у меня хорошая актриса. Одна из лучших. – А что это меняет? – Всё меняет, Вера, всё! – повернулась и два раза ткнула в меня ложкой. Стукнула калитка, послышались шаги, в кухню вошла Дашка, кинула сумку на мягкий уголок у окна. – О, привет, – подошла ко мне, чмокнула в щёку, потом к маме, – мама, что есть покушать? Я голодная, ем и сразу ухожу. Меня девчонки ждут. – Ох, ты смори, какая быстрая. А остановиться не хочешь? Послушать, о чем мы тут говорим? Или тебя это не касается? Вон, у сестры твоей проблемы, – не успела я сделать маме намек, чтобы не болтала, как она уже всё разболтала, – муж изменяет, да ещё и беременна оказалась. Два в одном. – Ух ты, Вера ты что беременна? – Дашка подошла и начала осматривать и щупать мой живот, которого по сути как бы и нет. – Нет, ребёнок это не проблема, – продолжает мама, – это очень даже хорошо. Но муж! Ну да ладно и такой сойдёт. – Как это – сойдёт?– Дашка села к окну, в ожидании пока мама поставит перед ней тарелку с супом и на меня смотрит, всё ещё не до конца понимая, как это я вдруг оказалась беременной, если ещё вчера такой не была. – Муж и такой сойдёт. Хоть и паршивый, зато свой родной, столько лет вместе. Нет, красавчик, никуда ты от нас не денешься. Ничего, перевоспитаем, и не таких перевоспитывали. Садись Вера, поешь, тоже, щёки вон аж втянулись. И правда, от запаха маминого куриного супа внутри как-то аж засосало. Я снова положила руку на живот уже целенаправленно, понимая почему так сделала. Странно осознавать, что внутри меня кто-то есть. Сегодня вроде бы ещё не было, а теперь есть. Стремительно как-то. – Мам, тебя не поймёшь, то бросай, то и такой сойдёт, – Дашка усмехается. – А потому что женщина должна быть мудрой и уметь подстраиваться под обстоятельства. Вот сейчас она гордость свою покажет, разведётся и останется одна, с ребёнком на руках, и где она в двадцать восемь лет найдет себе мужа. Никто не хочет брать с чужим ребёнком, все своих хотят. – А может она одна решила быть, что такого? – Что ты болтаешь? – махнула мама на Дашку половником. – Да она ещё не собирается разводиться, а ты уже всё будущее ей расписала. – Да потому я что я наперёд знаю что будет. Он сейчас побегает, попроситься, поизвеняется, она не простит и скажет, разводимся. Разведутся, а его, как породистого щенка, сразу к рукам приберут, что мало желающих. Эта его любовница, небось, спит и видит, как он жену бросает, а на ней женится. – Мам, ну ты уже Егора с щенком сравниваешь, – ем суп, слущая мамины нотации. – А с кем его сравнить, если он такое творит. Говорила тебе, рожай Верка сразу, нет, хотела сначала нагуляться. А теперь смотри что получилось. Ты-то нагулялась, а он всё никак из загула не выскочит. Эх, знать бы эту сучку, я бы сама лично к ней пошла, волосёнки её жиденькие повыдёргивала… – С ума сошла, – Дашка усмехнулась и потянулась за хлебом, – позорить Веру собралась? – А что, у нас был случай, одна соседка мужа от любовницы за шкирку приволокла. Так он в ногах валялся, прощения просил. Нет, Верка, пусть просит прощения и баста, живите дальше. – Так если он и дальше изменять будет, мам, ты подумала? – Дашка за меня все вопросы уже позадавала. – Не будет, – уверенно произнесла мама, – он сейчас испугается и всё поймёт. – А если не поймёт? – Ой, если бы да кабы, – снова махнула мама на Дашку, – много разговариваешь. Сначала выйди замуж, потом и поговорим, когда твой муж тьфу-тьфу, не дай бог, начнёт тебе изменять. Так у тебя всё просто. – Ты мама, по старинке рассуждаешь. Осталась там где-то, далеко. Сейчас не такое время, как у вас раньше было. Сейчас её и с ребёнком и с двумя возьмут. – Тебя сильно взяли, что ты такая говорливая, был жених, да испарился. Ой, Даша, лучше молчи. Мать никогда плохого не посоветует. Послышался сигнал домофона, мы с Дашкой обернулись, мама подошла к окну. Над забором показалась крыша черного джипа. – Явился, не запалился, – съязвила мама, – Хороший знак, значит, ты ему не так уж и не нужна. Давай Веруня, сделай всё по-умному, не руби с плеча. Я переглянулась с Дашкой, она подмигнула. Всё равно легче не стало ни от маминых слов, ни от Дашкиного подмигивания. – Иди, открывай, – мама подначивает. – Может, ты откроешь? – неуверенно остановилась я на пороге кухни. – Ты же знаешь, если открою я, он выслушает по первое число, – улыбается мама. – Сама иди, Вер. Маму туда нельзя пускать, – усмехается Дашка. – Ладно, – я снова руку на живот положила. Теперь неосознанно делаю это постоянно. Вышла в прихожую, глянула на себя в зеркало. Бледная, да. Не накрашенная. Ну и пусть смотрит. Уверенно шагнула из дома…