Глава 28

– Здравствуйте, – поздоровалась я с медсестрой на посту. – Добрый день, Мария Юрьевна, – подняла она глаза к моему лицу, и, несмотря на улыбку на ее губах, в ее взгляде я видела жалость. – Как мама? Анализы готовы? – Да. Об этом вам лучше поговорить с ее лечащим врачом. Он закончит обход, и вы сможете заглянуть к нему. На мгновение мне даже показалось, что в её взоре промелькнуло превосходство, и стало горько от этого. Наверное, она имела право. Ведь не ее жизнь вынесли на всеобщее обозрение и не по ней муж с любовницей проехались катком, оставив лишь мокрое место. – Хорошо, спасибо, – я поспешила закончить этот разговор и скорее увидеть маму. – Мария Юрьевна, – окликнула меня девушка. – Да? – я старалась не потерять лицо и, даже несмотря на свое разбитое состояние, продолжала улыбаться. – К вашей маме пока нельзя. У нее уже есть посетитель. – Кто? – я мгновенно разволновалась. И на то была масса причин. Во-первых, я никому из родственников не говорила о произошедшем. Не хватало еще, чтобы они устроили паломничество в больницу и тут все охали-ахали, огорчая маму еще больше. – Мать вашего мужа, – опустила медсестра глаза, упоминая Марка. – Алла Викторовна? Застать свекровь у маминой кровати я ожидала меньше всего. Даже во времена, когда у нас с Леоновым все было прекрасно, его мама не жаловала мою. Считала ее недалекой и полагала, что вина в уходе папы из семьи лежала всецело на ней. И если мама, как мудрая женщина, просто старалась с ней не пересекаться и не обращала внимания на мое возмущение поведением свекрови, то меня очень сильно задевало ее отношение. И даже если не брать во внимание все вышеперечисленное, у нас получился очень скверный последний разговор. Поэтому ее присутствие для меня как минимум казалось странным и непонятным. Игнорируя протесты постовой медсестры, я твердым шагом прошла к новой маминой палате и замерла у приоткрытой двери, слушая голоса, доносящиеся изнутри. – Нина, ну разве я не права? – говорила моя свекровь. – Разве семья без ребенка может быть полноценной? – Были бы у них дети, Алла. Просто нужно было подождать. – И чего им нужно было ждать? – фыркнула мать Марка. – Очевидно, что у Маши крупные проблемы по женской части. А Марик хотел только как лучше. Хотел, чтобы у них рос не чужой ребеночек, а своя кровь и плоть, – продолжала обрабатывать мою маму Алла Викторовна. – Непонятно, чего Маша взбрыкнула. Ведь ясно, что Марк любит жену и готов сделать все, чтобы она была счастлива. Хочет она ребеночка – так пожалуйста. И рожать самой не нужно. Мучиться, восстанавливаться. Так и красота девичья вся на месте останется, – я слушала эту тираду, открыв рот и не веря, что свекровь могла быть настолько слепой, или же хитрой, что даже подлое поведение сына выставляла как героизм во имя любви ко мне и нашей семье. – Алла, я не могу с тобой согласиться, – мамин голос звучал тише и менее уверенно. – Если все так, как ты говоришь, то все же Марку нужно было для начала посоветоваться с Машей, прежде чем идти на такие кардинальные меры. – Зная свою дочь, скажи мне, Нина, положа руку на сердце, стала бы она слушать такое? В палате повисла тишина. – Вот и я говорю, что не стала бы. Но знаешь, Нина, ее поступок ранил меня в самое сердце, – всхлипнула Алла Викторовна. – Кинуться в объятия другого, да еще в такой момент, когда мужу больше всего требуется поддержка. Как она могла так поступить? Марк же все для нее… Я слушала весь этот цирк открыв рот. Признаться, со свекровью мы жили без особых разногласий и очень мирно сосуществовали. Но подобного представления за все десять лет брака я от нее не видела. Получалось, что я заблуждалась не только насчет супруга. Члены его семьи в целом были не теми, кем притворялись. – Алла, прекрати, – раздраженно сказала мама. – Ни к кому она не кидалась… Роман лишь помогает ей с разводом. – И к чему такая прыть, м? – взвилась бывшая свекровь. – Явно у этих двоих рыльце в пушку, раз торопятся избавиться от Марика. Продолжать слушать этот бред оказалось невыносимо. – Доброе утро! – произнесла я громко, распахивая дверь. Свекровь, сидящая на стуле возле маминой кровати с платочком в руках, вздрогнула. – Маша? – удивленно вскинула она взгляд на меня. – Да, Алла Викторовна. Я – Мария, собственной персоной. А вы кого ожидали увидеть? – Я вот, узнала про Ниночку и не могла не навестить ее. Гостинцев привезла, – кивнула она на пакет с едой. – Навестили? – поставила я свою сумку с провизией рядом с ее. – Ну, как видишь, – растерянно ответила она, наблюдая за тем, как я достаю завернутые в полотенце контейнеры с едой. – Тогда могу я вас попросить оставить нас вдвоем? – Что? Ты выгоняешь меня? – казалось, она даже забулькала от возмущения. – Алла Викторовна, в палате может быть только один посетитель. Ну а я не намерена весь день стоять в коридоре и слушать, как вы собираете про меня небылицы. Я посмотрела на свекровь, увидев, как так вспыхнула. – Я ничего не собирала! – Вот и отлично. Тогда тем более прошу вас оставить меня с мамой. Ей еще не до гостей. – Какая ты, Маша, стала, – как-то разочарованно проговорила мать Марка. – Какая? – я подняла на нее глаза, открывая контейнер с запеченной курочкой и пюре, и, пододвинув столик к маме, помогла ей присесть. – Наглая! – О нет! Наглость – это про вашу следующую невестку. Вот кто вам действительно покажет, куда не следует совать свой нос. – Что-о-о-о? – завыла она сиреной. – Да как ты смеешь? – А вот так! Думаете, я позволю, чтобы моей маме после травмы вешали лапшу на уши и меня очерняли? Ну уж нет, Алла Викторовна. Можете забрать свои гостинцы и идти восвояси. – Я же как лучше хотела! Примирить вас, – голос ее дрогнул, и на глаза набежали слезы. – Нечего уже примирять. И своему сыну передайте, что я воспитывать чужого ребенка не буду. – Одумайся, пока не поздно. Такого больше не найдешь, локти кусать будешь. – Я уже одумалась, Алла Викторовна. А вы бы шли и налаживали контакты с Анастасией, – собрала ее пакет и, вручив его женщине, подхватила ту под локоть и повела к двери. – Это же надо! Пожилого человека выгоняет! – причитала она. – Да, да! Змея подколодная! Всего доброго, Алла Викторовна, – вытолкала я свекровь, закрывая дверь, и облегченно вздохнула, когда мы с мамой остались одни. – Маша! – мама смотрела на меня шокированно. – Все хорошо, мамуль, давай кушать. – Зря ты с ней так. Говно вскипит, и нам это не понравится. – Да плевать! Устала я молча глотать все обиды. Больше не обязана. – Ты точно решила, да? – спросила она осторожно. – Более чем, – шумно выдохнула я. – А теперь давай кушать. Через час, когда я выходила из больницы и шла в сопровождении охраны к машине, увидела толпу зевак, стоящих у забора. – У-у-у! – скандировала толпа. – Позор! Я не обратила на них внимания. Но когда мне в спину что-то прилетело, я вздрогнула. Дотронулась до места удара и с ужасом увидела, что мои пальцы в красном. – Что за?.. – в шоке смотрела на свою руку. – Не уважать старость! Позор! – сердце колотилось как безумное, и я совсем не понимала, что происходит. – Применять силу к пожилой женщине! Стыдно! – Гнобить пожилых! Позор! – Позор! – Корона не жмет? – Зажралась, Маша! – Позор! – кричали они, и со всех сторон в меня что-то полетело…