Глава 33

– Мам, ты уверена, что хочешь поехать? – я смотрела, как она закрепляет пучок шпильками, думая, до чего же она у меня красивая. И как жаль, что после ухода отца она так и не вышла замуж. – А как же иначе! – родительница оставалась непреклонна. – Но ведь ты его даже толком не видела. – А вдруг я вспомню кого-то? И вообще, хочу посмотреть в глаза этому мерзавцу, – упорно стояла на своем она. Я же не понимала, зачем ей срываться из больницы и ехать куда-то, только чтобы посмотреть на того, кто напал на неё сзади. – И что это изменит? – Мне так будет спокойнее, – она закончила возиться с волосами и обернулась ко мне. – Ну, если спокойнее, тогда поехали, – я тяжело вздохнула и поднялась на ноги со стула. Следуя по больничным коридорам, я снова почувствовала вибрацию в сумке. Достала смартфон и, увидев имя почти бывшего мужа, спрятала его обратно. Последние несколько дней выдались очень насыщенными. Марк и его голубка Настенька снова оказались в центре внимания. Стрелец активно давала интервью по поводу отношений с губернатором и о том, как она помогает ему подготовиться к разводу. Мне даже было жаль Леонова, потому что блогерша, видимо, совсем не понимала, что закапывает карьеру своего возлюбленного. Я же, после того как получила первую угрозу, отправила ее скрин Марку и сообщила, что теперь все наше общение будет проходить через адвоката. Он заверял, что не имеет к угрозам никакого отношения. И поскольку после этого разговора мне пришло ещё несколько анонимок с требованием отказаться от всего и уйти в гордое и голопопое никуда, я поняла, что это не его рук дело. А когда следователь позвонил и сообщил о том, что нападение на маму было спланировано и заказано, получила подтверждение своим догадкам. Кто-то намеренно подставлял Леонова, очерняя его имя. Конечно, Марк не подарок и совсем не ангел. С блогершей его никто не заставлял связываться, и в нее он вляпался по доброй воле. Но чтобы во время предвыборной кампании заниматься запугиванием и шантажом – это ведь абсолютная глупость. – Добрый день! – вошли мы в кабинет следователя. – Пройдемте, – сразу же вывел нас в коридор мужчина. Мы прошли в небольшую комнату с окном почти во всю стену. Вместе с нами в помещение зашли еще двое понятых. Внезапно в окне загорелся свет и мы увидели, как в соседнее помещение вводят четверых подозреваемых. Обычные парни, в толстовках и с наглыми выражениями лиц. Не знаю, каким чудом их нашли, если у подъезда не было камер. Но, видимо, задействовали съемки с магазина. – Узнаете кого-нибудь, Нина Алексеевна? Мама внимательно рассматривала подозреваемых, и я была уверена, что все это напрасно. Для чего мы устроили этот фарс, оставалось неясным. Хотя Роман уже искал заказчика, который вышел на мерзавца, нападающего на беззащитных женщин. – Вот он! – ткнула она в ничем не примечательного, коротко стриженного парня. – Вы уверены? – Да! Я видела его у магазина. Заметила еще, потому что на него сильно лаяла собака и воняло очень сильно табаком. А перед тем, как получила удар, на меня пахнуло той же вонью. Следователь переглянулся со вторым мужчиной, и тот кивнул ему. Когда подозреваемых увели, мы с мамой вернулись в больницу. Чувствовала она себя гораздо лучше, да и настроение было позитивным. Видимо, тот факт, что мерзавца все же накажут, приободрил ее. Но у палаты нас ждал сюрприз с двумя огромными букетами. – Нина Алексеевна, – улыбался он, – это вам, – протянул букет маме. – Марк, – холодно кивнула мама и веник его не приняла. – Маша, ты идешь? – спросила она с таким надменным видом, что мне даже стало жаль Леонова. – Через пару минут, – я указала ей на охрану, которую приставил ко мне Роман, давая понять, что со мной все будет хорошо. – Не задерживайся, – сказала он и зашла в палату. – Марк, что ты тут делаешь? Мне кажется, мы уже все выяснили. – Маш, давай забудем обо всем, что было, – сделал он шаг ко мне навстречу. – Я не буду припоминать тебе Орлова, а ты мне – эту досадную ошибку с… – поморщился он, заговорив о матери своего будущего ребенка. – Марк, забыть не получится. Ребенок не рассосется. – Она говорит, что у нее случился выкидыш, – хмыкнул Леонов. – Оу. Сочувствую. Это настоящее горе. – Такое горе, что она на нем решила срубить бабла. Дает интервью, плачется на камеру, вызывая жалость, а еще говорит, какая я сволочь, не поддержал ее в трудную минуту. – А ты не поддержал? – Она работала на конкурентов, Маш. – Что? – а вот это стало действительно неожиданностью. – Испортить репутацию, сделать так, чтобы я проиграл выборы. А без тебя я их обязательно проиграю, – смотрел на меня с грустью. – Марк, я не буду твоей спасительницей. Хватит. Ты показал мне свое истинное отношение. – Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила? – коснулся он моей руки, но я тут же ее отдернула, чувствуя неприязнь. – Ничего. Все кончено. – Это из-за него? – Марк заиграл желваками. – Из-за меня. Я устала жить твоей жизнью, устала быть твоим приложением, которое к тому же никто не ценит, устала притворяться кем-то, кем я не являюсь. – Что за ерунда! Ты любила свою жизнь и благотворительность. – Благотворительность – да. Но в остальном я жила твоими интересами, твоей карьерой. И да, я больше не люблю тебя, – смотрела в карие глаза и не чувствовала совершенно ничего. – Многие живут без любви, – проговорил он. – Мне такой формат не подходит. К тому же мое сердце занято другим, – улыбнулась. – Им? – нам не требовалось называть его имени, чтобы понимать, о ком речь. – Да, – не стала скрывать. – Я не прекращала его любить, Марк. Надеюсь, что и ты скоро встретишь женщину, которая полюбит тебя всей душой, а ты ей будешь отвечать взаимностью и оберегать ваши отношения. – Не нужна мне другая, – повысил он голос. – Эй, полегче, – раздался голос Романа. Он подошел ко мне со спины и едва заметно коснулся моей руки тыльной стороной своей ладони. – Надо же, тут как тут. – Я больше не оставлю Машу. Леонов сверлил его взглядом. – Да пошли вы!.. – бросив оба букета на пол, он развернулся и, хлопнув дверью, покинул отделение. На нас же уход Леонова не произвел никакого впечатления. – Значит, – Рома встал напротив меня, заглядывая в глаза, – твое сердце занято? – Верно, – я почувствовала, как покраснели щеки. – Уже почти тринадцать лет. – Это срок, – его взгляд темнел. – Не поверишь, но и в моем вот уже тринадцать лет живет одна очень необыкновенная девушка. И как бы кто ни старался, выгнать ее с обжитого места не получается. – Похоже, она та еще заноза, – улыбнулась я. Атмосфера вокруг нас густела, воздух искрил. Взгляд Орлова поплыл, и он приближался ко мне, не сводя глаз с губ. – Маша, ты скоро? – услышала я голос мамы. Орлов прикрыл веки и прижался лбом к моему, тихо рассмеявшись. – Похоже, самое время поговорить с твоей мамой, – тихо прошептал он. – Думаешь? – Да, Маш. Я больше не хочу терять время. Мы и так с тобой очень долго существовали врозь. – Мама может быть против. Она очень злилась на тебя. – А ты, Маш? Ты тоже будешь против? – Нет, – помотала я головой, чувствуя, как меня распирает изнутри от счастья. – Тогда я выстою. Я сумею доказать, что сделаю тебя счастливой, – он взял меня за руку, и мы перешагнули порог палаты вместе.