Глава 32. Виктория.

- Тая, привет, - тихо шепчу в трубку. – Ты можешь переночевать сегодня с Марком?

- Хм.. Могу, конечно. А что случилось-то? – обеспокоенно спрашивает подруга.

- Все хорошо. Не переживай, - коротко улыбаюсь.

Мне весело. И спокойно.

Последние два часа мы с Матвеем не переставая болтали, лежа на кровати. А еще гладили друг друга постоянно. Ужинали засохшей пиццей, потому как лень было заказать свежую, но в любом случае, это было самое вкусное, что я ела за последнее время.

Сейчас мне все вкусно. Потому что я впервые чувствую что-то похожее на счастье. Ведь даже два года назад, между нами всегда стоял мой муж. После возвращения в город – его жена.

Так уж повелось, что в наших отношениях всегда был кто-то третий... а еще четвертый – его отец.

Но о нем я сейчас думать не хочу…

- Все ясно, - Тая тут же ловит мое настроение. – А у твоего «всё хорошо» всё нормально? А то его здесь некоторые потеряли.

- У него тоже все отлично, - отвечаю недовольно. Кто это его там потерял? - Спасибо, дорогая. Целую.

Набираю Марку, чтобы предупредить о приходе Таи, но он, естественно, не берет трубку. Как всегда.

Пишу ему сообщение в мессенджер, убираю пустую коробку из-под пиццы в мусорку, а потом возвращаюсь к спящему Матвею.

Ложусь рядышком, поправив подушку. Руки укладываю под щеку и любуюсь тем, как мерно вздымается его грудь.

Потом не выдерживаю.

- Спишь? – шепчу, притискиваясь ближе.

- Два дня не спал почти, - отвечает в полусне Матвей, крепко обнимая и закидывая на меня ногу.

- Договорилась с Таей. Она переночует с Марком.

- Хорошо, иди сюда.

Тянет мое полуобнаженное тело на себя, и я послушно передвигаюсь, забираясь сверху.

Поднимаюсь, медленно ведя пальчиками по груди, а затем по твердому прессу.

- Хочу тебя, - шепчет Матвей. – Хотел тебя еще возле порога, подумал сбежишь от меня, если так сделаю.

Звонко смеюсь.

- Я тоже тебя хочу, - признаюсь выгибаясь.

Размещаю руки по обе стороны от его головы и щемяще нежно целую в губы. Промежностью трусь о внушительный бугор в паху.

Одежда жутко мешает. Но абсолютно не хочется торопиться.

Все эмоции как бы законсервированы и требуют постепенного выхода.

Матвей ведет ладонью вдоль позвоночника, неспешно расстегивает лифчик. Жадно смотрит на грудь, затем переводит взгляд ниже. Пальцами касается еле заметных белесых растяжек на животе.

Качает головой.

- Как я не заметил раньше? – поднимает на меня пораженные глаза.

Опускаю взгляд и рассматриваю его пальцы на талии.

- Не знаю, - шепчу. - Они ведь не очень явные.

А потом ахаю, когда Матвей резко встаёт и переворачивает меня на спину. Тянет джинсы вниз по ногам, проезжаясь подушечками пальцев по разгоряченной коже.

Склоняется над моим животом и нежно целует чуть выше пупка, затем вдоль еле заметных длинных полосок.

Глаза сами собой прикрываются, а из груди вываливается протяжный вздох. Снова пытаюсь сдержать слезы. Как мне этого не хватало… тогда, когда я была беременна. Когда каждую ночь думала и вертела в голове диагноз сына.

Молилась. Молилась. Молилась.

Верила. Была сильной.

Эти мысли разрывают душу и заставляют меня горько прошептать:

- Я больше не хочу быть сильной, Матвей! – наблюдаю, как он поднимает голову и вглядывается в моё лицо. – Я так устала быть сильной, если бы ты знал.

Запрокидываю голову, пытаясь подавить накатывающую бурю. А потом не сдерживаюсь.

Всхлипываю раз за разом.

Тут же оказываюсь прижата к горячему телу.

- Тшш… ну ты чего? – начинает быстро приговаривать. Гладит по голове, отбрасывая непослушные волосы за спину. – Маленькая моя. Не надо больше быть сильной. Ты только доверься. Доверься мне полностью.

Пытаюсь успокоиться и перестать рыдать. Это какой-то нонсенс. Раньше я годами не могла даже слезинку выдавить.

А сейчас еле прихожу в себя.

- Доверишься? – спрашивает еще раз Матвей.

- Я… постараюсь. Честно, - шепчу, целуя тыльную сторону ладони, которой он успокаивающе гладит по щеке и утирает слезы.

Снова замираем. За окном стремительно темнеет, но нам до этого нет никакого дела.

Мы словно две батареи, которые вдалеке растеряли весь свой заряд и уже несколько часов напитываемся друг другом.

Снова привыкаем быть вместе. Без ссор и обид. Без ментальных пощечин.

Еще вчера я и мечтать о таком не могла.

- Блд,- тянет Матвей вздыхая.

- Что? – приподнимаю голову.

- Мы так никогда не потрахаемся, - хмурит брови пораженно.

Наши глаза снова находят друг друга в тусклом свете. Не знаю, кто начинает первый, но мы оба потрясываемся от дикого хохота.

- Что-то пошло не так, - сквозь слезы, на этот раз от смеха, произношу.

- Да уж, - снова притягивает мою голову к себе. Коротко целует.

- Лежи, Андреев, - указываю, чуть надавливая на плечи.

Сама веду руками по мышцам на груди, оглаживаю бицепсы, наслаждаясь ощущениями.

- Моя очередь тебя осматривать, - шепчу, не сводя глаз с бронзовой кожи.

Ухватываюсь за пояс спортивных брюк и тяну к ногам, отметаю в сторону. Его шрамы покрасневшие, воспаленные. Яркие даже в полумраке.

Такие же уродливые, как всё, что с нами приключилось.

- Что… - хмурюсь и чуть касаюсь до горящей кожи. – Тебе больно?

Закусываю губу, словно чувствуя, насколько ему неприятно.

- Терпимо, - произносит вздрагивая.

Ага.

- Матвей, - повышаю голос. – Надо помазать.

- Пфф… Иди сюда.

Невозможный человек!

- Матвей, - настаиваю на своем, собираясь спрыгнуть с кровати, чтобы покопаться в небольшой тумбочке рядом с изголовьем.

- Вика, иди ко мне, - недовольно рычит и тянет за руку. – Потом… Я хочу тебя. Взорвусь сейчас.

Перевожу взгляд на черные боксеры, в которых наблюдается явное перенапряжение.

Мне снова смешно.

Мы как два девственника, которые не знают, с какой стороны друг к другу подступиться. Эмоции так захлестывают, всё время сбиваемся…

- Смеется она, - ворчит Андреев, резко взлетая.

Грубо тянет на себя и овладевает губами, толкается внутрь горячим языком. Одновременно освобождает меня от оставшегося белья.

- Не могу больше, - шепчет. – Яйца звенят.

- Я тоже тебя хочу, - отвечаю нетерпеливо, извиваюсь под его пальцами, раздвигая шире ноги. – Сделай уже это.

Матвей склоняется и посасывает сосок. Вгрызается во второй, заставляя меня вскрикнуть. Безудержная страсть разгорается с каждой долей секунды. Прогибаюсь в спине, когда ощущаю, что пальцы сменяются на каменный член.

А потом внутри что-то взрывается, и я отпускаю себя на волю.

Обвиваю узкие бедра ногами, откликаясь громким писком на первый толчок. Обхватываю свою грудь и сжимаю, чтобы прочувствовать момент острее. Мышцы в промежности приятно сокращаются с каждым размашистым движением.

Смотрю как напряжено лицо Матвея, в глазах черти горят, брови сведены к носу, по щеке бежит капля пота.

Дыхание рваное, постоянно сбивается.

Он убирает руки за спину, расцепляет мои ноги, сгибает их в коленях, грязно раскрывая перед собой. Пялится, как порочно соединяются наши тела и громко матерится под нос.

- Черт, - кричу, откидываясь на подушку. Открываю рот, воздуха предельно мало, а тот, что есть тугой и вязкий.

Быть его – это так безусловно, что стеснения ни грамма. Мы столько всего вынесли… Границ просто нет. Они стерты.

Сдавливаю в руках простынь, когда чувствую, как на промежность опускается ладонь. Нажимает большим пальцем на клитор.

- Матвей, - рявкаю сбивчиво, теряю связь с действительностью, потому что оргазм ошеломляет и размазывает мое тело. Пытаюсь выползти из-под него, но только крепче оказываюсь захвачена рукой, которая доводит дело до конца.

- Теперь я, - хрипит, снова раскачиваясь. Упирается локтями в постель, со шлепками проникает внутрь. Потом падает сверху и тяжко дышит.

Обнимаю влажное тело руками и ногами. Потягиваю зубами мочку уха.

- Я люблю тебя, - говорит Матвей в тишине. – Пздц, как рад, что пришла. Ты никогда не пожалеешь.

Я знаю. Знаю, что не пожалею.

- Я тоже тебя люблю, - признаюсь расслабленно вздыхая.

Уставший Матвей скоро засыпает, а я стараюсь осторожно выкарабкаться из-под его тяжести и ползу к тумбочке. Нахожу нужную мазь. Наношу ее тонким слоем на уродливые шрамы.

Потом валюсь рядом, прикрывая нас одеялом и тоже проваливаюсь в сон.