ГЛАВА 20.

ГЛАВА 20.

Еще раз окидываю новенькое помещение пекарни оценивающим взглядом: свежий ремонт, бархатная уютная мебель, изящная фарфоровая посуда – и все коту под хвост, потому что официантка передержала пирог в духовом шкафу и занимается своими делами вместо того, чтобы угождать посетителям! Мысленно подсчитываю расходы собственника на открытие бизнеса, верчу в руках меню. Если бы они добавили в красочный буклет несколько страниц с выгодными акциями «купи ещё, получи подарки и бонусы», то подняли бы больше денег и смогли бы взять более квалифицированного работника.

«Почему я вообще об этом размышляю?! - одергиваю себя и встаю, оставив деревянный пирог с воткнутой насмерть вилкой несъеденным. - Это не мой бизнес, и не мое дело».

- До свидания, - произношу, бросив последний взгляд на нерадивую сотрудницу.

Девушка настолько занята перепиской, что даже не отвечает.

Вместо неё отвечает мой желудок. Стоит только захлопнуть дверь, как он издает безумный вопль отчаяния. Похоже, сейчас начнёт пожирать меня изнутри.

Верчу головой: рядом только аптеки, пункты выдачи заказов, салон красоты и один продуктовый магазин.

- Лучше сама испеку, - поглаживаю животик. – Сырно-овощная начинка не выходит из головы!

Желудок отвечает повторным бешеным завыванием.

- Ладно, не бухти, сейчас побалую тебя чем-нибудь вкусненьким, - заверяю страдальца и сворачиваю в магазин.

Набираю в пакет всего понемногу: баклажанов, цветной капусты, болгарского перца, помидоров, моркови. К ним покупаю брынзу, пармезан, муку, яйца и молоко. Желудку хватаю самую большую порцию мороженного – гигантский пломбир в рожке.

От холодной сахарной «бомбы» внутренности сжимаются. Зато жирное лакомство как будто притупляет боль. Фоновое беспокойство стихает, мне становится немного легче. Хотя от Егора по-прежнему нет никакого ответа. В этом почти благостном расположении духа я забегаю еще в магазинчик недалеко от дома. Набираю целый пакетик разного мороженого и прихватываю для мамы чай в пакетиках. Ну её, от меня не убудет!

***

Пирог получается невероятно вкусным. Хрустящая корочка с тёртым пармезаном, внутри много сочной, нежной начинки. Половину пирога мы с мамой лопаем сразу. Я переедаю. Живот раздувается, становится, как воздушный шарик. Сейчас мне можно смело визуально поставить пятый месяц беременности.

- Едешь, как за двоих, Танюш, - мама, как обычно, не может упустить момент, чтобы задеть за живое и побольнее укусить.

- Да и ты не отстаешь! Я съела три куска, а ты вообще-то даже четыре, - парирую.

- Вкусно, Танечка, вкусно! Я тоже в молодости любила пирожки печь. Помнишь? Румяные, пухлые, с картошечкой, грибами, да с поджаристым лучком. Ты могла кастрюльку за вечер приговорить. Это от меня к тебе кулинарный талант перешел! Мои гены!

- Ну да, - грустно вздыхаю.

Вспоминаю себя маленькую. Пирожки были пересоленые, суховатые, но я ела, потому что мама меня за это хвалила. Я видела, ей нравится, как я с аппетитом уплетаю её стряпню, и откусывала еще кусочек, а затем еще один, чтобы угодить. Хотя была сытой, и мне не нравился вкус.

- Кто-то звонит в дверь, Тань.

- Что?! – прихожу в себя.

И, правда, звонят. Вот только кто звонит?

Егор бы не звонил! Открыл ключом.

- Ты откроешь или нет? Пришел же кто-то, ждёт! – настаивает мама.

- Сейчас, - нехотя поднимаюсь со стула.

Сердце начинает испуганно дрожать, болью отдавать в руку.

Кто может стоять за дверью?

Папа вернулся? Охаю с тоской.

На цыпочках подхожу к двери, смотрю в глазок и чертыхаюсь в голос.

- Я его выгоняю за дверь, он в окно лезет! – кричу, обалдев.

Как бы не начать биться головой от отчаяния.

- Костя! – распахиваю дверь нарочно только на половину. – Какого…. ты здесь делаешь? Откуда знаешь мой адрес?!

- В больнице узнал, попросил в регистрации показать данные твоего вызова, – нахал по-детски хлопает невинными глазками. – Знаешь, как девочки-дежурные меня ценят, ни в чем не откажут, если попрошу.

- А тебе разве не надо утки из-под больных выносить? – шиплю со злостью.

- Теперь только вечером, - заметно смущается.

На минуту Константин теряет корону светила российской медицины, хотя и стоит передо мной все в том же белом халате. Вероятно, теперь он ходит в нём постоянно, не снимая даже на ночь.

- Я не только утки выношу, Танечка, еще много всего, - пытается реабилитировать корону, за одно и потрясти перед моими глазами скипетром. - Сама знаешь, как над стажерами измываются. Мне для диплома только практика в больнице осталась. И все, буду официально клиническим психологом. Смогу лечить людей, помогать буду.

«Себя бы для начала вылечил», - бухчу шепотом.

- Вообще я только твой телефон приехал узнать. Сменила номер? Твой обычный не отвечает.

- О-оах! - вою в голос.

Раньше я бы подумала: как же он любит, что готов выведать мой новый адрес, примчаться посреди дня, лишь бы спросить номер - теперь его настырность кажется опасной, нездоровой навязчивостью.

- Я вышла замуж, сказала же! – иду на лестничную клетку и прикрываю за собой дверь, чтобы мама не слышала нашего разговора. – Зачем мне диктовать тебе свой новый номер телефона?

- Пообщались бы, может, сходили куда-нибудь…

- Разве непонятно?! – перекрикиваю. - У меня есть муж. Зачем мне продолжать с тобой общаться?

- Танюш, - дверь позади приоткрывается, из нее высовывается любопытный нос мамы, в руке у нее телефон. – Егор звонит, хочет поговорить. Ты не берешь трубку, он на мой номер набрал. Вы что, все-таки решили развестись? Я бы на твоем месте подумала миллион раз. Нельзя его отпускать, два раза подряд в лотерею выиграть невозможно. А это кто с тобой?

Впивается испытывающим взглядом в Константина.

- Отдай! – раздраженно отбираю у мамы трубку.

- Егор! – успеваю произнести только одно слово.

- Что бы знал, дебилоид, Танечка не одна, её есть кому защитить! – Костя резко выхватывает телефон из моих рук, продолжает за меня.

- Ты что творишь, клоун?! – со всей дури наступаю болвану на ногу.

Мобильный летит вниз, стукается об пол.

- Егор, Егор, - повторяю, как заведённая, когда поднимаю сотовый.

- Ты серьезно хочешь развода, Татьян? – спрашивает тоном, от которого замирает сердце.

Мне хочется одновременно и закричать, и расплакаться.