ГЛАВА 35.

ГЛАВА 35.

Тороплюсь за официантом. Высматриваю тот самый стол. В голове стучит молоточками. Еще не доходим, как слышу женские крики:

- Да какие у них санитарные нормы?! Неофициальная готовка непрофессионалом! Это тот же домашний тортопёк, по сути: одной рукой подгузник меняет, второй готовит. Никто их не проверяет, медицинских книжек нет. Еда для отчаянных, на свой страх и риск. Ешь и молись, чтобы не отравили!

Ускоряю шаг, бегу на безобразно хамские вопли. Высматриваю, кто горланит. Женщина за пятьдесят, стильно одетая в эталон вечерней моды – маленькое черное платье. Впрочем, оно на ней не такое уж и миниатюрное: у нас одинаковый размер.

- Вы правы, для поваров на домашней кухне не предусмотрены столь же строгие санитарные требования, как для ресторанов, - начинаю спокойно, сразу с козырей.

Я эти три месяца я научилась гораздо легче относиться к любой критике. Теперь смотрю на атакующего, как на ребенка, который требует внимания к своей значимости.

- Но вы сами вспомните, - продолжаю, - насколько тщательнее мы всегда готовим на кухне для себя. Моем до скрипа, старательно выбираем лучшие кусочки и самые свежие ингредиенты. Ресторанам, особенно в проходных местах, все равно, придёте ли вы во второй раз. У них поток. У меня цель, чтобы каждый, кто попробует нашу выпечку, вернулся за следующим заказом и привел своих друзей.

- Тогда попробуйте, рискнёте ли угостить товарищей этим? – женщина сует мне под нос бокс с пирожками-сердечками.

Я готовила этот бокс сама, он выполнен на пять баллов! Кисло-сладкая лимонная начинка, сверху воздушная шапка из нежнейшей меренги.

Может, у дамы какие-то проблемы со вкусовым восприятием или обонянием.

- Попробуйте сами! Есть невозможно, сплошная химия! – она сердито поджимает губы.

Подношу коробочку к носу. Принюхиваюсь. Действительно, странный запах. Алкогольный, яблочный, свежий, но резкий. Похож на парфюм. Если бы не я готовила эти сердечки, то решила, что один из поварят случайно пролил на них несколько капель из флакончика. Или неудачно подушился.

Мои духи пахнут иначе. Так, что?!

Осматриваю край стола, где стоял бокс. Картонные стенки упаковки. Должно что-то остаться, указывающее на случайность или сознательное преступление. Какие-то улики!

Вокруг нашего небольшого конфликта начинают собираться зрители. Скандалы увлекают больше, чем новые знакомства. К столику подходит главный организатор Иван. За ним вижу Егора. Напряжение сквозит в воздухе, как электрический ток. Между нами будто летают разряды.

В голову приходит бредовая мысль, которая за несколько секунд становится наваждением и единственной идеей.

- И, правда, пахнет странно, - Иван берет бокс с другой стороны и подхватывает один из пирожков. – Я бы не рискнул откусить.

- А я, увы, рискнула и выплюнула! Мерзость! – негодует гостья.

- Татьян, давай мы его просто уберем, - Иван возвращает мне бокс и добавляет сердитым шепотом: - Вычтем из прайса.

- Я оплачу, - зачем-то вмешивается Егор. – Сколько нужно возместить? Я сделаю.

Смотрю на него с удивлением. Кто просил его о помощи? Я сама справлюсь. Жизнь научила не ждать ни от кого поддержки.

- У меня есть партия запасных пирожков, всегда готовлю дополнительный бокс. Обычно в конце вечера отдаю его в подарок организаторам вечера, что ж, сегодня придётся достать раньше, – перебиваю бывшего мужа. – Ситуация вообще-то подозрительная! Можно мне салфетку?

Прошу передать с другого конца стола. Провожу мягкой бумагой по краешку, где лежала коробка с пирожками, затем опускаюсь на корточки, протираю салфеткой пол. И бинго! На салфетке остается крошечное, но заметное масляное пятно. Нюхаю его и морщу нос. Точно такой же резкий яблочный аромат! Надо отдать должное производителю духов – запах бодрящий и стойкий.

- Принюхайся и сравни, пожалуйста, - сую организатору под нос салфетку. – По-моему, всё очевидно.

Егор заинтересованно подходит к нам третейским судьей.

- Действительно, пахнет одинаково, - подтверждает мои слова.

- Кто-то из присутствующих случайно пролил несколько капель духов мимо, - озвучиваю приговор для остальных, кто не нюхал ни пирожки, ни салфетку.

- Можно послушать? – к нам устремляется один из гостей вечера.

- Что послушать? – не понимаю.

- Ноты в аромате! Духи не нюхают, а слушают. Я профи, парфманьяк, давайте подскажу, с чем имеем дело.

Вздрагиваю, услышав про «маньяка». Чего только не придумают!

- Классика, аромат из двухтысячных, - выносит вердикт профи. - Не самый модный на сегодня. Donna Karan Be Delicious. Знаменитый флакончик «Зеленое яблоко». Обладателю скорее всего за тридцать. Ностальгия, желание вернуть свои счастливые и свободные восемнадцать лет!

- Вы предлагаете всех обнюхать? - встревает Иван.

- Устроим обыск сумочек? – снова влезает в разговор скандалистка-гостья.

- Нелепо обвинять присутствующих в сознательной порче, - продолжает организатор. - Давай не будем усугублять ситуацию, забудем инцидент.

- Никого не обвиняю – хмыкаю. - Просто не хочу оставить о себе неправильное впечатление. Но если кто-то решит признаться в авторстве случайности, то никаких санкций не будет, только бонусы и дополнительные плюшки!

- А что дадут?! – высокая незнакомка разряжает недружелюбную обстановку звонким хохотом.

- Плюшки! Я же сказала! – смеюсь в ответ. – С меня десяток свежих плюшек-бабочек с корицей и сахарной пудрой. Вы точно в плюсе!

- Ох, как жаль, что духи не мои, - хихикает девушка. – Пирожочки у вас потрясающие, на самом деле! Я взяла визитку.

- Спасибо! Предложение с плюшками все еще в силе. Это я забираю, сейчас принесу другой, - прижимаю испорченный бокс, киваю организатору: - Рада, что мы со всем разобрались, Иван.

- Помочь? – Егор следует за мной «хвостом», точь-в-точь, как пушистый Егорка-младший.

- Не тяжело, - пытаюсь отделаться. – Где твоя Виктория, кстати? Почему ты не с ней?

- Она уехала, плохо себя почувствовала.

- О, надеюсь, не из-за того, что попробовала мои пирожки-сердечки со вкусом духов?! – язвлю, почти беззлобно ехидничаю: – Ты ей, кстати, не дарил ту самую яблочную Донну Каран?

- Нет, - Егор хмурит лоб.

- А лет Виктории сколько? – смеюсь, никого не обвиняя, просто рада, что всё благополучно уладилось. – Немного за тридцать?