ГЛАВА 36.

ГЛАВА 36.

Егор начинает мрачнеть. Морщины на лбу становятся отчетливее и злее. Он сдвигает брови, уголки губ торопливо ползут вниз.

- Она моя ровесница, - цедит сквозь зубы с откровенным недовольством.

- А-а-а-а! – многозначительно восклицаю.

Дескать: все понятно! Значит, как раз за тридцать. Становится смешно. Знаю, внутри он сейчас бесится. Хоть и старается не подавать виду. Бывший не выносит нападок.

А я вовсе и не нападаю. Дурачусь. Шучу. Играю. Впервые в жизни чувствую себя по отношению к мужу по-настоящему свободной.

Могу говорить глупости, поступать импульсивно и безответственно, как бунтующий подросток, могу провоцировать, могу откровенно издеваться. Да, мне можно! И, ура, скорей всего мне за всё это не прилетят ни тумаки, не последствия!

Я больше не личная помощница Егора и не обязана больше обеспечивать ему эмоциональный комфорт, обхаживать и добросовестно выполнять просьбы и указания. Я не его жена и не должна теперь заботиться о его спокойствии, лезть из кожи вон, чтобы мужу было максимально приятно и удобно.

Наконец, я могу быть собой настоящей! Просто жить, не озираясь по сторонам, не сравнивая себя постоянно с другими женщинами вокруг и не заглядывая Егору в рот в ожидании его вердикта: надо или не надо, правильно или неправильно. Раньше было: он – большой, начальник, мастер своего дела, я – мелкая сошка, помощница на побегушках, по сути, никто.

- Немного подозрительно, что Виктория столь резко сбежала, - пожимаю плечами с ироничной улыбкой. – Как будто с места преступления! Как будто испугалась, что её вычислят и раскусят.

- Беременность протекает тяжело, вот единственная причина её ухода, - категорично отрезает Егор.

- Но на всякий случай, понюхай её парфюм, - продолжаю дразнить. – Как говорил тот профи: услышь аромат. Испорченные пирожки как пахли, ты же помнишь?..

- Не забуду, - обрывает бывший.

Заходим вместе в служебное помещение. Я целенаправленно иду за новым боксом, Егор непонятно, что вообще собирается делать, и зачем идет следом. Вытаскиваю свеженький набор из недр сумки-боула и слышу пулеметную вереницу из сообщений. Выстрел за выстрелом, одно послание за другим. Надеюсь, это всё новые заказы. Хоть бы новые заказы!

Ставлю бокс на стол, достаю телефон и понимаю, что у меня ноль входящих. Написывают не мне, а Егору.

«У нас обоих по-прежнему стоит один и тот же звук», - отмечаю про себя, наблюдая, как бывший строчит ответ с ещё более нахмуренным лбом, чем прежде.

Его лицо напряжено и сосредоточенно. В глазах легко читается раздражение, даже какая-то животная свирепость. Егор ненавидит скандалы и выяснение отношений.

- Виктории не понравилось, что ты не уехал следом? – озвучиваю догадку. – Я бы на её месте тоже истерила и закидывала гневными сообщениями: у женщины тяжелая беременность, ей стало плохо, а мужчина оставляет одну, продолжает тусить и развлекаться, как ни в чем не бывало.

- Ты бы мне ничего не написала, Татьян! - нервно бросает Егор.

Становится даже немного жалко бывшего. Как в стареньком советском мультфильме «Волшебное кольцо»: «Ванька-то наш каку гангрену за себя взял».

- Давай помогу донести, - отрывается он, наконец, от гаджета.

- Не тяжелое, всего полкило, - упрямлюсь. – Не надо.

Но мужчина как не слышит. Подходит вплотную, по привычке свободно кладет руку на талию и отбирает коробку. От его теплого бархатного прикосновения в груди вдруг стремительно оживает давно забытое ощущение тепла, любви и нежности. Плечи расправляются, становится проще дышать, легкие наполняются воздухом. Меня как будто что-то отпускает. Я отчетливо улавливаю каждую ноту парфюма Егора. Они звучат и ощущаются не как духи, а как вкусное, выверенное по ингредиентам блюдо из дорогого ресторана.

- Не сложно помочь, - произносит Егор у моего уха.

Его дыхание опаляет кожу. Волосы начинают щекотать щеку. От одного легкого прикосновения становится жарко, горячо, нетерпимо. И страшно.

Страшно, что сейчас вместе с ожившим сердцем, ко мне вернется и вся задушенная и непрожитая боль, отчаяние, тоска и разочарование в мужчинах, в людях и в самой жизни.

Ну, уж нет! Лучше продолжать не чувствовать и героически идти вперед, не оставляя в сердце места ни для чего живого. Я делаю новую себя сама: у меня теперь бизнес, кот, будет ребёнок, мне больше нельзя очаровываться выразительными взглядами и ласковыми многообещающими прикосновениями. Цена ошибки теперь слишком высока.

- Не… не надо распускать руки, - шлёпаю бывшего по наглой ладони, голос дрожит: – Ты ведь не лапаешь других женщин на деловых встречах и презентациях? Или теперь лапаешь?

- Извини, забылся, - Егор делает шаг назад. – Развод пошел тебе на пользу, Татьян.

«А тебе - нет!» - едва нахожу силы, чтобы не закричать вслух.

- Кто у вас будет: мальчик или девочка? – резко меняю тему беседы, чтобы напомнить себе о тяжелой реальности, без грез и радужных единорогов.

У Егора теперь другая семья. Меня он оставил без сожалений и лишних, по его мнению, разговоров. Он свой выбор сделал, Бог ему судья.

- Мальчик, - проговаривает чуть слышно, болезненно, подавлено.

Без гордости, без воодушевления, без радости, как отвечала бы на вопрос я сама. Как будто он не уверен, что этот мальчик его или что ребёнок вообще родится.

Осторожно прижимаю руку к животику: а у меня самая любимая в мире девочка! Моя сладенькая, обожаемая малышка!