Глава 7

Как только нас выписывают, я еду домой и собираю вещи. Жить бок о бок с Тимофеем, у меня просто нет сил. Сынишку я кормлю и оставляю в переноске на кровати, а сама потихоньку собираю все, что считаю нужным забрать. Выходит немного – одна спортивная сумка. Но мне большего и не нужно. На месте все куплю. Благо выплаты будут, да и я успела скопить немного. Заехав в суд, подаю заявление на развод и сразу же отправляюсь на вокзал. Поезд отправляется, а я с грустью смотрю в окно. Вот и пришел конец моей семье. Думала, с рождением семьи начнется все самое хорошее, а оказалось… – Ваш билетик? – заходит в вагон проводница, и я отдаю ей его. – До Москвы, постельное включено! – кивает она и уходит. Я же смотрю на спящего сына и улыбаюсь. Как бы я не ненавидела Тимофея, он подарил мне самое ценное, что можно – сына. Я назвала его Богданом. Потому, что он мне не иначе как дан Богом. Ночью малыш просыпается редко, молока хватает, и он быстро снова засыпает. Я же аккуратно укладываюсь. Живот все еще болит, но врач сказал, что это будет долго. Отголоски могут преследовать меня всю жизнь, особенно если сформируются спайки. Приезжаем в Москву мы рано утром. Перед отъездом я созвонилась со своей тетей – единственной родственницей, которая у меня была, и, сообщив свою ситуации, попросила ее приютить нас на время пока я не найду подработку и не смогу снять себе квартиру. Она с радостью согласилась нас принять, особенно узнав про рождение малыша. У самой нее так и не сложилась семейная жизнь и детей не было. Заказав такси, мы с малышом отправляемся прямо к ней. – Полечка, боже, как давно мы не виделись! Кажется, целую вечность! – всплескивает она руками. – Да, теть Сонь, лет десять уже… – киваю я. – Ты прости меня, что я так редко появлялась. – Да что уж там мне не понять молодежь? Сама такая была! Семья, карьера… – качает она головой, а потом ее взгляд опускается на переноску. – Ой, а это у нас кто? – Это Богдан! – Чудесное имя! Ну, проходи! Устала, поди, с дороги! По правде сказать – да. Шов ужасно ныл, а грудь с одной стороны налилась и начинала болеть. Из-за неудобного прикладывания в поезде, сынок выпивал не все молоко и кажется, мне грозил лактостаз, если быстренько эту проблему не решить. – Спасибо тебе, что приютила! – улыбаюсь я, заходя хоть и в маленькую, но очень уютную квартирку. – Мы скоро уедем. Мне вот только нужно получить развод и выплаты. – Ой, оставайтесь сколько хотите! – машет она руками. – Я приготовила вам спальню. Тетя Соня проводит меня в дальнюю комнату, где уже разложен диван с чистым постельным. – Иди в душ, а потом пообедаем! Я пока присмотрю за малышом! Я благодарно киваю и быстро бегу в ванную. Нужно распарить грудь, так молоко легче отойдет. Встав под теплые струи воды, я зажмуриваюсь от удовольствия. Даже боль в сердце из-за предательства Тимофея на миг уходит, уступая место блаженству. Приведя себя в порядок, я переодеваюсь в домашний костюм и бегу к Богдану. Он уже не спит, но и не кричит, что-то кряхтя себе под нос. Тетя Соня играет с его ручками, пока тот зажимает ей пальцы в своих малюсеньких. – Ну вот и я! Давай, сынок, будем есть! Я ложусь рядом с сыном и прижимаю его к себе, предлагая грудь. Тетя уходит, закрывая за собой дверь, а я, наконец, выдыхаю с облегчением, чувствуя, как мне становиться свободнее. Ничего, вот разделим квартиру, устроюсь на работу, может, смогу взять себе еще какую-то по льготному кредиту. Переложив спящего малыша в переноску, я засыпаю, даже не пообедав. Просыпаюсь я через несколько часов от крика малыша. Боже, это ж сколько я проспала?! Быстро покормив его, я беру Богдана на руки и иду с ним на кухню. Тетя читает книгу, сидя у подоконника, а потом поднимает взгляд на меня. – Ох, как хорошо, что вы проснулись! Не хотела будить! Давай, поешь? – Что-то не хочется… – тяну я. По правде сказать, меня тошнит от мыслей о еде еще с момента, когда я узнала о связи Тимофея и Вари. – Ну уж нет! Тебе нужно кормить ребенка! Все страдания оставь на потом! – строго кивает она на Богдана. – Вот ему нужна здоровая и счастливая мать! Или ты хочешь, чтобы твой сын чувствовал твое горе? – Нет, не хочу… – качаю я головой. – Но мне так больно… Я не признавалась никому в своих чувствах, боясь показаться слабой дурочкой. Закрывала на все глаза, чтобы не было так больно. Но реальность догнала меня и нет смысла что-то утаивать. – Я понимаю тебя, девочка, как никто… – вздыхает тетя, а я удивленно поднимаю глаза. – Неужели… – Да, мой муж тоже ушёл к другой. – Кивает она. Я даже покачивать малыша перестаю, замерев на месте. – Мне казалось, мама рассказывала, что он умер… – О, ну для меня так и было, поверь! Он бросил меня, когда я была беременна и из-за него я потеряла ребенка. После этого я больше не могла иметь детей… – О боже… – выдыхаю я, понимая, как это страшно. Значит, Тим еще не самый последний урод на этой Земле. Но это не значит, что его нужно прощать. – Да, вот так! – разводит руками тетя Соня. – Все можно пережить, дорогая! Абсолютно все, но у тебя еще есть чудесный малыш! Считай, что действительно подарок Бога! Я киваю, смахиваю непрошенную слезу. – Почему мужчины такие козлы? – вздыхаю я. – Ну не все, Поль, не все! Есть и хорошие, просто они как бриллианты – очень редки. – Ох, я не верю в это… Тетя ставит передо мной тарелку с едой и забирает Богдана. – Ты поешь, а я пойду, укачаю малыша. – Тебе не тяжело? – Ну что ты! – усмехается она. – Мне только в радость! Понемногу мы с сынишкой обустраиваемся у тети Сони. Через несколько недель приходит повестка в суд на раздел имущества. Я написала заявление, чтобы все решили в мое отсутствие, но, видимо, этого мало. – Поедешь с Богданом? – спрашивает тетя Соня, а я качаю головой. – Не могу видеть их… – Но у тебя же отнимут твою законную часть квартиры, Поля! – всплёскивает руками она. – Я не могу… – Но ты должна! Ради сына! Закусываю губу, понимая, что тетя права. Все же, собрав силу в кулак, я собираюсь и, оставив малыша с тетей, уезжаю в свой город. Немного переживаю за Богдана, но меня не будет сутки, а молока я оставила ему на неделю вперед, кажется. Да и тетя Соня очень надежный человек. Но как бы там ни было, материнское сердце ноет при мысли, что я не увижу своего кроху целые сутки. Нервы начинают шалить, как только я подъезжаю к суду. Как мне смотреть в лицо им? Тим же в любом случае приедет с Варей. Смогу ли я не убить ее при первой встрече, помня, как мы виделись в последний раз? Она же оставила меня умирать… Захожу в здание и нахожу нужный зал. Сжимаюсь в комок, когда вижу их вдвоем. Я была права – приехали вместе. Еще и сына взяли. Тим подходит ко мне, но я демонстративно отворачиваюсь. – Полин, может, поговорим как муж с женой? Боже, неужели вспомнил? – Мы уже не муж с женой! – рычу я, не глядя на него. – Да, я помню… – цедит он недовольно. – Но я хотел спросить, не могла бы ты не подавать на амианты? – Что?! – поднимаю взгляд. Я не ослышалась?! – Ну просто у меня сын же… – Да! – шиплю я. – У тебя сын, Тимофей! От меня, в том числе! Тут же к нам подходит Варя и надменно смотрит сверху вниз. – Все равно ты ничего не добьешься! Наш малыш нуждается в деньгах, и алименты ты будешь получать в минимальном количестве! Не хочешь по-хорошему – не надо! Мы договоримся у Тима на работе, чтобы официально он получал копейки! – Ты смеешь такое говорить прямо здесь? – удивляюсь я. – Варя, замолчи! – одергивает ее Тим. Мне хочется бросить в лицо им эти алименты, но видя самодовольную мину Вари, я понимаю, что она только этого и хочет. – Посмотрим! – хмыкаю я и отворачиваюсь. – Суд идет! – оглашают в зале и все рассаживаются по своим местам. – Что вы требуете? Как хотите разделить имущество? – спрашивает судья, глядя на Тимофея. Тот мнется, не зная, что сказать, а потом, с Вариного толчка локтем, выдыхает: – Квартира куплена исключительно за мой счет! Вот чеки! Я требую, чтобы имущество принадлежало мне! Бледнею, понимая, что нужно было нанять адвоката, но уже поздно… *** – Из зала суда я выхожу еле живая. Понимаю, что приговор можно обжаловать, но я не хочу. Чувствую, что еле дышу от боли и вот-вот упаду в обморок. Они смогли отсудить у меня квартиру! Тимофей, а вернее Варя, хорошо подготовились, состряпав документы, по которым ничего не принадлежит мне. Я иду на улицу и останавливаюсь у входа, глубоко вдыхая свежий воздух. Слышу сзади шаги и оборачиваюсь. Тимофей… – Поль, прости, но это все ради сына… – Ради какого, Тим? – спрашиваю я обессиленно. – Ты забыл, что у тебя их два? – Я понимаю, но тебе есть где жить, я слышал, ты уехала к тетке в Москву! – А как же Варина квартира? – хмыкаю я грустно. – Так это съёмная! Нам действительно негде жить! Ты должна понять! – восклицает он. А я понимаю. Понимаю, что меня обвели вокруг пальца как последнюю дуру. – А алименты, которые уменьшены до такого минимума, что учитывая твою официальную зарплату просто смешно! Это тоже я должна понять? – чуть не плача, спрашиваю я. Тут же подходит Варя и я сжимаю зубы. – Да! Наш сынок нуждается! – Ты меня обманул… – выдыхаю я, гладя только на бывшего мужа. – Ну вообще-то, Тим и меня обманул, когда сказал, что ты не можешь иметь детей! Я не знала, что нам придется платить тебе алименты! – вспыхивает она, а я усмехаюсь. – Ну, извините, что испортила тебе жизнь своей беременностью от СВОЕГО же мужа! – выдаю я и поворачиваюсь к грустному Тимофею. – Надеюсь, ты будешь счастлив! – Я хочу видеться с сыном! Как ты его назвала хоть? – Это неважно! – бросаю я через плечо. – Ты никогда его не увидишь! Это я тебе обещаю! Слезы заливают глаза, но я радуюсь, что их не видят эти двое. В квартире остались еще кое-какие вещи, но я не хочу забирать ничего. Думаю, Варя не побрезгует взять и это. Пусть оно и чужое.