Глава 8

– Ты не стала подавать апелляцию? – восклицает тетя Соня, когда я рассказываю ей как все прошло. – Нет, и не буду! Пусть это останется на его совести! – Но Полина! Как же так? Какой совести, если ее у них отродясь не было? – кричит она, а я шикаю, покачиваю сыночка. – Не кричи, Богдана разбудишь! – Ты не понимаешь? – шепотом спрашивает она. – Это же и твое жилье тоже! Неужели ты позволишь какой-то прости господи облапошить тебя и твоего малыша? Ты же законная жена! – Была… – выдыхаю я. – Не важно! Но ты была ею! А эта прошма… Эта Варвара отобрала у тебя мужа и отца у твоего сына! Разве можно все оставлять просто так? Я закусываю губу от бессилия. Не хочу! Не хочу больше ни думать об этом, ни говорить! Больше никогда в жизни бы не видеть этих уродов. – Он умер! – поднимаю я гордо подбородок. – Что? – переспрашивает тетя. – Тимофей для меня умер! Вот и все! Как твой Владимир для тебя! – Ох… – только и вздыхает тетя. – Вся в мать. – Или в тебя? – хмыкаю я невесело. – Ну, может и в меня! – вытирает она скатившуюся слезу. – Так, а что делать будешь? Где денег взять на ребеночка, если этот козел еще и платить будет минималку? – Ничего, я планирую вообще отказаться от алиментов! – сбрасываю еще одну бомбу на тетю. – Ты что, совсем одурела?! – Нет, я хочу, чтобы мой ребенок не имел лучше никакого отца, чем такого как этот. Немного наберусь сил и подам прошение о лишении родительских прав! Тетя Соня задумывается, качая головой, а потом вздыхает. – Ну, может ты и права! – Я думаю, что выплат за рождение малыша мне хватит, чтобы снимать какую-то квартиру… – Даже не вздумай! Я никуда вас не пущу! – восклицает она. – Лучше копи на сове жилье! А насчет этого му… мужа, ты права! Вычеркни, будто его никогда и не было в твоей жизни! Богдану исполняется три месяца. Он растет настоящим богатырем, набирая вес как настоящий мужчина. Я подыскиваю себе работу на полставки, чтобы немного начать становиться на ноги. Потихоньку занимаюсь документами на лишение родительских прав. Не спешу, потому что все еще сомневаюсь. Вдруг, когда сын вырастет, он начнет искать отца и обижаться, что я его лишила папы? Тетя Соня категорична в этом вопросе. Если отец не появляется у сына три месяца, чтобы повидаться, то не такой уж он и отец. Все же я согласна с ней в этом плане. Боль от предательства понемногу уходит, уступая место какой-то апатии. Ничего не радует, ничего не заставляет улыбнуться. И только рядом с Богданом я ощущаю, что живу. – Так что там за работа? – спрашивает тетя Соня, вытирая руки о кухонное полотенце. – В поликлинике, участковым терапевтом. Пойду на полставки, им вызова некому обслуживать. – Нелегкая работа, уверена, что сможешь? – хмурится она. – Думаю да. Шов уже почти не тревожит, да и засиделась я дома. Ты же не против, быть с Богданом четыре часа в день? Я буду в этом районе, если что – сразу подскочу. Ну и кормить буду заходить! – Ой, мы с этим сладким мальчуганом дружим! Найдем чем заняться! – усмехается тетя. Я даже не представляла, что кто-то может помогать просто так. И почему я так мало с ней общалась раньше? Все работа, семья, дела… Они и правда подружились с Богданом. Он с радостью оставался с ней, шел на руки, улыбался, но глядя на сына, я все чаще видела черты Тимофея, от чего становилось по-прежнему больно в душе. Смогу ли я когда-то поверить кому-то? Собравшись, я выхожу на остановку и еду к поликлинике. Первый рабочий день проходит очень быстро. Да, мне не хватило четырех часов, чтобы обойти все вызова, которые мне написали. К тому же постоянно звонил телефон с регистратуры и мне докидывали еще парочку адресов. Ноги гудят с непривычки, когда я возвращаюсь домой с тортиком, чтобы отметить первый рабочий день. Тетя Соня встречает меня с Богданом на руках, и я сразу забираю мальчишку, расцеловывая в сладкую макушку. – Э, нет! Быстро мыть руки! Сколько ты чихающих сегодня потрогала? Нам с малышом этого не надо! – строго говорит тетя Соня, отбирая сына обратно. Она права. Хорошо бы не только помыть руки, но и помыться полностью. Уставшая, но счастливая я выхожу из душа и сразу топаю к сыну в комнату. Покормив его, я укачиваю его в кроватке и долго смотрю на расслабленное маленькое личико. – Какой же ты красивый… – шепчу я ласково. – Да, парень, что надо! – тихо соглашается тетя, заходя в комнату. Она садиться рядом и спрашивает. – Как прошел день? Очень устала? – да, но в целом хорошо! Думаю, я смогу так работать! Конечно, если ты не против! – Чего бы я была против? Я на пенсии, мне все равно нечем заняться! Улыбаюсь, счастливо вздыхая. – Знаешь, я сегодня наконец-то смогла почувствовать себя полноценной. Когда смотрела на людей, делала свою работу, помогала, я чувствовала, что возвращаю себе себя! – Да, я хорошо понимаю это чувство! Но все же, Поля, не забывай о себе! Нельзя всю энергию пускать в работу! Особенно женщине! Тебе бы найти хорошего мужчину… – Ой, только не это! – качаю головой я. – Где же они, хорошие эти? – Есть, Поля, есть! И ты своего встретишь! Я вздыхаю, понимая, вряд ли смогу теперь кому-то поверить. Да и кому я нужна с ребенком? *** В таком режиме проходит еще два месяца. Богдан научился ползать теперь с него глаз нельзя спустить. Но тетя Соня не жалуется. Кажется, она познает те прелести материнства, которых была лишена сама. Я же как и прежде работаю на полставки, зарабатывая нам на жизнь. Алименты от мужа были маленькие, а потом совсем перестали приходить, но мне это даже на руку. Адвокат говорит, что так будет проще лишить отца прав. А я хочу это сделать. Жаль, это не так просто как хотелось бы. Только вот грызут сомнения, что, если Богдан вырастет и не поймет мое решение? Тимофей же ему отец, как ни как. – Ты сегодня во сколько вернешься? – спрашивает тетя Соня, играя с Богданом. Я задумчиво смотрю на часы и отвечаю. – После работы сразу же домой! – отвечаю я. – Хотела к адвокату, но она занята сегодня, сказала, что если освободиться окошко – позвонит! – А, ну тогда на связи! Я больше всех хочу, чтобы ты расквиталась с этим уродом, который отобрал у тебя жилье! – фыркает женщина. – Теть Сонь… – тяну я. Мне все еще болит эта тема. И нет, совершенно не квартирный вопрос тому причиной, а то, как некрасиво со мной поступил тот, кто клялся в любви. – Что тетя? Я шестьдесят лет тебе тетя! Нужно было подать апелляцию! – добавляет она недовольно. – Я бы ничего не доказала, ты же знаешь! Варя оформила кредит задним числом и дала расписку, что эти деньги взял Тимофей на квартиру. Выходит, что мне нужно было либо выплачивать его до конца и получить половину квартиры, либо оставить все как есть. А сумма там такая… – Что выходит, будто ты вообще ничего не платила и у вас не двушка в маленьком городке, а четырехкомнатная в Москве. Да-да, знаю… – завершает тетя Соня. – Но ты же знаешь, что твой муженек полнейший дурак. Он буквально вручил в руки вашу квартиру этой вертихвостке. – Да, знаю. Но у них доверие и общий ребенок! – вздыхаю я. – Ага, да. Ты тоже ему доверяла… – Ладно, хватит об этом. Все закончилось. Вернее, скоро закончится! Когда Тимофей больше не будет никаким образом касаться нашей семьи! – Это верно, Поля! Вот это верно! – кивает тетя Соня. Я ухожу на работу и, не успев дойти до поликлиники, слышу звонок телефона. – Да? – Здравствуйте, это Арина Витальевна, адвокат. Я обещала позвонить, если у меня будет время! – Да, я слушаю! – Можете приходить сегодня, когда вам удобно? – После обеда, к двум могу! – быстро отвечаю я, обрадованная тем, что время таки нашлось. – Замечательно! Буду вас ждать! Всю смену я сама не своя в ожидании встречи с юристом. Закончив, я несусь к ней офис и забегаю в кабинет, чуть ли не забыв постучать. – Здравствуйте! – выдыхаю я, запыхавшись. – Добрый день, присаживайтесь! Я сажусь на указанный стул и внимательно смотрю на адвоката. – Значит вот что, сразу к делу! Я собрала все нужные вам бумаги. Здесь должно хватить на то, чтобы отца лишили родительских прав. Можем прямо сегодня подавать заявление в суд! – И все? – выдыхаю я. – Да, к тому же, я обратилась в органы опеки, они проверят все изложенное! Я сжимаюсь, понимая, что комиссия заявится прямиком к бывшему мужу. – Не тряситесь! – улыбается Арина Витальевна. – Это стандартная процедура. Без нее никак. Сами понимаете, мы могли написать что угодно, но суду нужны будут доказательства. Понимаете, лишение родительский прав очень трудная процедура. И основания должны быть очень вескими. Это вам не в пьяном виде сесть за руль, чтобы ГАИ отняли водительские права. Тут все намного сложнее! – выдает она серьезно, и я киваю. – Да, понимаю! – Ну тогда вот, – она дает мне чистый лист бумаги и ручку. – Пишите заявление! А я съезжу сегодня в суд и все отвезу! Написав все то, что говорила Арина Витальевна, я отдаю ей лист и, расплатившись, иду домой. Не сделала ли я ошибку? Как отреагирует Тимофей, когда узнает? Согласиться ли? Хотя, если он ни разу за пять месяцев не объявился, чтобы повидать сына, видимо, ему лишение будет только в радость. А особенно Варе. В груди начинает ныть старая рана, и я сжимаю края блузки, лишь бы хоть чуть-чуть унять эту боль. Боже, когда это закончится? Я когда-нибудь перестану сжиматься от пронизывающей боли только от воспоминаний, связанных с бывшим мужем? Да, тетя Соня говорит, что на это у нее ушло несколько лет и полное отречение от бывшего. Она его не видела и не слышала. Говорит, что это очень помогает принять все и осознать, что жизнь продолжается. Я прихожу домой и сразу же иду к сыну. Беру его на руки и вдыхаю самый сладкий запах в мире. Белокурые локоны вьются у милого личика, а сынишка улыбается, демонстрируя два прелестных нижних зубика. – Мой мальчик! – выдыхаю я. Вот она – настоящая любовь. Не мужчины, не мужья, а это крохотное чудо, смотрящее на меня обожающим взглядом. – Ну что, удалось встретиться с адвокатом? – спрашивает тетя, а я киваю. – Да! И знаешь… – я на минуту замолкаю, а потом выдыхаю. – Я подала заявление на лишение родительский прав. Сегодня! – Ну наконец-то! – улыбается тетя Соня. – Да, вот только к Тимофею наведается комиссия… – А вот это уже не очень хорошо! Ну что ж, будет ждать, чего это нам принесет!