Глава 15

Роман – Ты чего психуешь? – Титов на пассажирском сидении долго глядит, как я бью пальцами по рулю и не выдерживает, – первый раз что ли в пробке стоишь? Всю жизнь в Москве живешь и сюрприз, вечером стояк. Он вроде бы шутит, но мне ему врезать хочется. Слишком я раздражен в последнее время, каждый нерв натянут как струна и вот-вот рваться начнут один за другим. – Я не психую, – отвечаю самым тупым образом, а сам гипнотизирую зеленый свет светофора, на который мы не едем. – Слушай, давай я тебя на Проспекте Мира высажу? – Не, ну так не пойдет, – сразу выпрямляется он, – сам уговорил меня на своей колымаге поехать, а теперь хочешь, чтобы я в метро толкался? Сволочь, еще и мою машину новую оскорбляет, точно высажу. Сжимаю зубы до скрипа. И так из-за него пришлось ехать на незапланированную встречу и уговаривать клиентов изменить пункты договоров, которые впарили им продажники Титова. Из-за их самодеятельности все мои планы по прибыли пошли по звезде. У меня и без его косяков проблем хватает, Градский решил срочно вернуться и влиться в рабочий процесс после отпуска. И все шишки в первую очередь полетят на меня. Устал я от его проверок на прочность. Еще немного и загонит меня, как беговую лошадь, чтобы потом вздохнуть разочарованно и пристрелить, избавив от мучений. – Не дергайся ты, ехать немного осталось, – Титов хлопает меня по плечу. – Я опаздываю. – К жене? – с кривой усмешкой спрашивает он, – боишься, опять мозг проест? – Не боюсь, – наконец поток сдвигается с места, но не успеваем проехать перекресток, снова встаем. Сжимаю руль с желанием сломать его. Напомнил мне еще о Юльке, она тут же поселилась в мозгу и больше не хочет оттуда выселяться. Звучала она странно, когда я позвонил ей и на такси домой отправил. Опять что ли злится? Что ни день, то новые разборки, заведенная ходит, злая, параноит. Скоро переедет ко мне в кабинет, чтобы не выпускать из виду. Но это совсем не то, чего мне хотелось бы. Еще немного и я начну думать, что идея перевести ее со слиянием ко мне в компанию была плохой. Вроде бы и поближе ко мне, на виду, а в то же время проблем от этого только прибавилось. Как с цепи сорвалась. Может и правда Ульянову уволить? Она на нее плохо влияет. Хотя куда уже хуже, казалось бы? Жену свою вообще не видел, уходил – спит, приходил – работает. В середине дня позвоню, просит не мешать. Если напрячься, даже не могу толком вспомнить, как мы проводили выходные. Последние месяцы как в тумане. Или даже не в тумане, а сером удушливом смоге, в котором ничерта не видно и воздуха больше нет. А я разве многого прошу? Я выворачиваюсь наизнанку, чтобы нас обеспечить всем тем, чего мы так желали. Впахиваю как вол без выходных и проходных, отпуск уже забыл, как ощущается, почти год прошел с последнего. Всего-то хочу вернуться домой, в квартиру, которую я купил на свои, честно заработанные потом и кровью без всяких кредитов и, чтобы меня ждали, встречали, любили… и желательно не в мозг. А в постели, мягко, сладко, нежно, как умеет только моя Юлька, когда сама хочет не меньше меня. А она что мне устроила? Бойкот? Больше всего, конечно, злит, что выгнала меня из комнаты, в собственной кровати спать не дает со своими ультиматумами. Я что мальчишка, чтобы меня отсутствием секса стращать? Еще немного и доведет меня до того, что я уже и сам не захочу. Не знаю, что больше желаю, взять ее за плечи и вытрясти всю душу или просто махнуть рукой. Как радовался в начале, что женился на умной самостоятельной девушке, которая знает себе цену и может себя полностью обеспечивать, но выбрала меня. Как лучшего, как достойного, ее красоты, ее ума, ее несносного характера… Я ее выбрал! Я был более чем достоин и завоевал ее! Отбил у такого количества парней, что она и не представляла. Сколько похотливых козлов вокруг не вилось. Вырвал ее у них. Потому что моя! Вырвал и… дал свободу. Теперь черпаю полной ложкой всю эту самостоятельность. Карьеру ей подавай. Чего добилась? Может, надо было ей сразу ребенка сделать, чтобы остепенилась? Стала мягкой, покладистой, домашней? Вон как у Амбросьева женушка пончик, толстая и счастливая, добрая хохотушка, которая уже третьего рожает и абсолютно довольна жизнью. А моя… Хотя вот сейчас я не могу не признать, что и сам к этому приложил руку. Но она ведь даже ни на минуту не подумала постараться! Сдалась мгновенно! Не нужен я ей нихрена, просто злится от обиды. И ничего больше. – Все хотел спросить тебя, – Дима не может сидеть в тишине и дать мне подумать о моем разваливающемся браке. Я кошусь на него. – И часто с тобой такое? Пропускает колкость мимо ушей и продолжает. – За все время, что мы работаем вместе и дружим, я ни разу не видел твою жену. Почему? Чего мы не дружим семьями? – Какими семьями? – мне нужно следить за дорогой, сейчас мой съезд с эстакады, – ты одинокий волк. Моя жена на третьей твоей пассии устанет их имена запоминать, ты и сам, скорей всего не помнишь. – Так, я не понял, ты что завидуешь? – строит недовольную рожу Титов, а я в последний момент поворачиваю, чудом объехав какого-то оленя на газели. Едва вслушиваюсь в его речь. – Мне нечему завидовать. – А, ну да, конечно, я и забыл, Ромео, – подкалывает засранец. Вот он совсем не чувствует, когда надо придержать язык, чтобы не отхватить? Я ведь сниму костюм и вспомню, как пацаном за гаражами морды бил, чтобы напомнить, как правильно мужчин уважать. Трындец, конечно, меня кроет агрессией. Это все Юлькино воздержание дурацкое, скоро на людей начну бросаться, если не найду, куда избыток тестостерона сбрасывать. Кто вернет мне мою жену? Мою горячую кошечку, которая сама с меня не слезала? Где мы свернули не туда? – Ты свернул не туда, – констатирует Титов. – Нехрен меня отвлекать! – цежу сквозь зубы. Жрать хочу, может, поэтому еще и злой, не обедал сегодня. Хоть в «Азимуте» поем, все равно дома в холодильнике мышь повесилась. Глазами ищу разрыв в сплошной разметке на дороге, чтобы развернуться. А мысли мечутся. Могу поесть с Трутневой, а могу поехать домой в надежде, что Юля все же приготовит что-нибудь вкусное на ужин. Пластиковую еду из коробок не хочу. Борща хочу. Со сметаной. И черным хлебом. Как у мамы. Нет, как у Юльки, ее борщ еще лучше, чем мамин. Она мяса столько кладет… – Ром, ты вообще, где витаешь, куда опять рулишь? – Титов вырывает меня из мыслей о еде, от которых у меня, кажется, клинит мозги. Остался один примитив – еда, секс. Уработался совсем. – Да твою ж… – я притормаживаю на очередном светофоре. – Ты в порядке, мужик? – заглядывает в мое лицо. – Не очень, сплю хреново, походу это на мозгах, сказывается. – Куда ты меня везешь? Я думал, к офису подкинешь, я на свою тачку пересяду. А мы… – выглядывает сквозь лобовое. – Ты меня реально к Проспекту Мира везешь, садист? – Нет, извини, это я на автопилоте в «Азимут» еду. – В «Азимут»? Ресторан что ли? Слушай, а пойдем поужинаем там? – Не сегодня. Дима такой оживленный, довольный, выспавшийся и, кажется, почти сытый, что мне его хочется слегка придушить, чтобы не раздражал своей жизнерадостностью после всех проблем, что создал. Как этого лиходея только поставили на его должность? – Я придумал! Ромка! – снова влепляет мне по плечу ладонью, – пойдем на выходных в ресторан двойным свиданием! Ты свою женушку мне, наконец, покажешь, сколько можно обещать, а я одну лакомую девчонку приведу. – Ты? Кого еще на этот раз? – меня скепсисом так и корежит, у него девушки почти одноразовые, отношения вообще не для этого кобеля производителя. – Да в маркетинге завелась у нас, однофамилица твоя, кстати, – довольно рассуждает Титов, – интервью у меня брала, я аж весь потек. Хочу сводить куда-нибудь. Я не сразу понимаю, что он говорит. Потом медленно доходит, и я чуть не въезжаю в зад впереди едущему паркетнику. – Кого? – Воронцову Юлю, – цыкает языком, – такая вкусная, фигурка улет, ноги как у модели, грудь, попка, ух! А глазищи! Ты же видел, она должна была и к тебе приходить с интервью, что-то там про сайт. – Приходила, – с трудом держу лицо и руки на руле, чтобы не броситься на него и не заткнуть его рот его же галстуком. На мою жену, значит, позарился? Мою красотку?! – У тебя рожа такая… – начинает, – нет, стоп! Эта моя! Я первый ее застолбил! У нас уговор, друг у друга не уводить! Помнишь? – Титов, заткнись, а? Сейчас высажу тебя возле ‟Азимута” и пойди поужинай, займи свой рот. – Я не понял, ты что тоже запал? Не, брат, так не пойдет, эта моя! Иди вон Лильку окучивай! Она от одного взгляда на тебя в предоргазменных конвульсиях. Господи, когда он заткнется, я реально сейчас убью его или в аварию попаду. Никогда друг не раздражал меня так сильно. – Я первый этой крошке вдую! – вылетает из его рта, и я бью по тормозам, Титов дергается в ремне, сзади орут сигналы, я медленно поворачиваюсь к нему, и в голове несутся триста видов насильственной смерти, которые я могу причинить ему по неосторожности. – Млять, Ром! – вскрикивает он, – ты чего тормозишь посреди дороги? На приборной панели ровно в этот момент внезапно орет мой мобильный и затыкает нас обоих, на экране «Лилия Трутнева». – Легка на помине, – усмехается, – слушай, а ты не к ней? Не успеваю взять трубку, как она сбрасывает. Не дождалась что ли? Уехать хочет? Только ее загонов мне не хватало. Я вновь трогаюсь с места, пока кто-нибудь не разбил мне машину и встаю на аварийку у тротуара, благо улица позволяет. Я передумал, очень сильно передумал ехать в «Азимут» и Титов тоже обойдется. Я поеду домой к жене. – Так мы куда едем? – оглядывается Титов, он точно ничего не понимает. – Домой, – кидаю коротко и набираю Трутневу, чтобы сказать, что не приеду. – Лиль! Слушай, я не приеду, у меня срочное дело, – говорю в трубку, как только соединяется. Слышится какая-то непонятная возня. – Да нет, уж лучше все же приезжай… – раздается в телефоне голос жены и я холодею, – Ромео.