Глава 16

Юля – Дай сюда телефон! Ты сдурела? – Трутнева пытается перехватить мою руку, которой я выхватила ее звонящий телефон. Я резко вырываюсь и делаю шаг назад, на нас пялится половина ресторана. – Или я отвечу или грохну об пол твой Айфон последней модели! – угрожаю ей сразу самым ценным. – Да ты больная! – ставит диагноз, но больше отобрать не пытается, в глазах неподдельный страх за дорогую игрушку. Интересно, мой подарил? Насосала или как-то иначе заработала? Не могу ее больше воспринимать как-то иначе, чем шлюха. – Лиль! Слушай, я не приеду, у меня срочное дело, – слышу деловой и уверенный голос Ромы. Но слова его подтверждают единственную правдивую версию, встреча была назначена действительно с моим мужем, а не какой-то подругой. – Да нет, уж лучше приезжай… – говорю спокойно, но даже я отчетливо слышу яд в своих словах, – Ромео. Прозвище мужа сейчас кажется особенно ярким и издевательским. Но как это не ужасно больше всего отражающим правду. Неужели это действительно он? – Я сейчас буду, – низким голосом с угрозой отвечает Рома и разъединяется. Конечно, будет, куда он денется теперь. Я все это время и правда была слепа и жила с образом мужчины, который вообразила, а не тем, что есть в реальности. Переход в его компанию открыл мне глаза, даже если я совершенно этого не хотела. – Присядем, подождем, – усаживаюсь на кресло, столик для двоих такой романтический, в уединенном уголке. Если бы не наша громкая перепалка, никто бы и не обратил внимания, кто тут сидит. Для парочки любовников – идеально. «Как обычно». – Отдай мне телефон, и я уйду, мне плевать на ваши семейные разборки. Не втягивай меня в это. Лилия встает надо мной, складывает руки под грудью. Не дожидается от меня реакции и протягивает руку открытой ладонью. – Телефон отдай. – Неужели так плохо зарабатываешь, что телефон для тебя большая ценность? – во мне воспрянул злой циник, – заработаешь на новый. – Ты что думаешь, я шлюха какая-то, что за телефон с руководителями спит? – Присаживайся, познакомимся поближе, – я сажусь, поставив руки локтями на стол, а телефон висит между ними прямо над стаканом с водой. – Послушаю твою историю о том, как трудно заработать на телефон честным женщинам. – Нечего мне тебе рассказывать, я всего добилась талантами и упорной работой, а не через постель. – Трутнева все же садится, но смотрит на меня зло, – если вздумаешь утопить мой телефон, то это твой Рома будет покупать мне новый. Сама потом будешь с ним объясняться. – Почему это Рома? Я и сама могу. – Конечно, все вы так говорите, думаешь, я не знаю, какая у тебя зарплата? Побежишь к мужу слезно денег просить, куда ты денешься. Подумай сама, надо ли тебе это? – Все это кто? – меня цепляет только это слово в ее речах. – Жены. Лохушки, сидящие под своими мужьями и считающие, что уютно устроились в домике и теперь можно расслабиться, ходить страшной, мужчину и в грош не ставить. Никуда он не денется, да? – Презрительно смеривает меня взглядом, будто это она обо мне. Ничего она не знает о нашей семейной жизни. Или знает? – А ты, я смотрю, шлюха со стажем? – не выдерживаю. – Я тебя не оскорбляла, – протягивает ладонь, – телефон отдай, и я пойду. Не люблю сцены ревности на людях, это мерзко, – кривит полные накрашенные губы. – Ты с ним спишь или нет? Один честный ответ на вопрос и я отдам твой телефон. – Да, сплю! Я свободная успешная женщина и занимаюсь сексом, с кем захочу, – гордо вздергивает подбородок, – в отличие о тебя мне не на кого оглядываться. Ее слова как пощечина мне или нож, воткнутый в сердце. Осталось только провернуть пару раз. – А как же запрет на служебные романы? – напираю я севшим голосом. – Что позволено Юпитеру, не позволено быку. И если ты меня сейчас пытаешься запугать угрозой, что все расскажешь, лучше подумай, почему Ромео дослужился до коммерческого директора, а вот его любовницы в большинстве своем в компании не задерживаются. – Его любовницы? – прищуриваюсь я. Так она даже знает, кто это был! – Юля! – слышу голос и оборачиваюсь на мужа, который как черт из табакерки появился в самый подходящий момент. – Присаживайся, Лиля как раз рассказывает про всех твоих женщин, – говорю с приглашающим жестом, но третьего стула рядом нет. – Устроим очную ставку. – Никто ничего не устроит, – берет меня под руку и поднимает из кресла, – мы едем домой. – Телефон мне пусть вернет, – Лилия тоже встает. Рома смотрит на меня и Айфон в руке, быстрей, чем я успеваю сообразить, забирает и вручает Трутневой. – Свободна, – кидает ей безразлично, будто она курьер какой-то. – Свободна? Мы так не договаривались. – Мы с тобой вообще никак не договаривались, Лиля, – разворачивается всем корпусом к ней. – Поговорим позже. – Не поговорим, с меня хватит, – фыркает она, – и вообще ты плохо свою жену воспитал, она дерзкая и дикая! Хамка подзаборная! – Что ты сказала? – Рома мгновенно забывает про меня, и уже Лилю хватает за локоть, – еще одно плохое слово о ней вырвется из твоего рта, очень сильно пожалеешь, – голос ровный, но режет как остро заточенный нож. – Я сказал позже поговорим, значит, позже. – Милые бранятся, только тешатся, – из меня лезет язвительный яд, – какая прелесть. Не буду вам мешать, – пытаюсь обойти мужа, загораживающего проход между столиками. Пошли они к черту все, мне уже все понятно, больше доказательств не требуется. Отодвигаю стул и выбираюсь из ловушки. – Стоять! – раздается Ромин голос. – Да пусть катится! И вообще, я ей уже все рассказала! – Трутнева не унимается, несмотря на угрозы. – Что ты ей еще рассказала? – муж заводится, а я качаю головой. С меня хватит. Резко разворачиваюсь и иду из ресторана под любопытными, жадными до скандалов взглядами других посетителей. Вопросов больше не имею. На улице внезапно уже темно для столь раннего вечера, и я почти сразу понимаю, отчего, на лицо падают мелкие колючие капельки дождя, порыв ветра вздымает волосы. – Юля! – Рома догоняет меня уже через два шага от стеклянной двери. Вокруг людно, постояльцы отеля, туристы, просто прохожие, все спешат укрыться где-нибудь от дождя. А мне все равно и ждать никого я не собираюсь. – Юля, да стой же ты! – настигает меня и ловит за локоть, – идем в машину. – Никуда я с тобой не пойду! – пытаюсь вырваться, но это почти нереально, он больше и сильней меня. – Дождь начался, ты промокнешь. – Ты думаешь, меня дождь волнует?! – разворачиваюсь и резко дергаю рукой, – после разговора с твоей любовницей, думаешь, промокнуть боюсь? Да я, может, хоть грязь с себя смою! Мерзко от вас! От тебя! – отталкиваю его ладонями в грудь. – Прекрати это, – надвигается снова, – хватит устраивать публичные скандалы, мы поговорим с тобой дома. Идем в машину! – указывает на свой черный седан, стоящий совсем рядом. Дождь начинает сильней лупить нас в лицо, ветер только помогает. – Иди ты… сам! К черту! Ненавижу тебя, Воронцов! – Я сказал никаких публичных скандалов! – сжимает зубы и испепеляет взглядом, – хочешь поговорить, сделаем это дома! – Да не буду я с тобой больше говорить! Я уже пыталась! Миллион и одна отмазка, сплошная ложь! Что ты сейчас скажешь? – я машу рукой, и с нее на лицо Ромы летят капли, – что я все не так поняла? У вас была деловая встреча? – Да, деловая! – А закончилась бы она в номере? Тяжелыми переговорами раком? Или может короткий бриф в машине? С отсосом? – Юля, – Рома надвигается, а я отступаю, не подпущу к себе. На его костюме темные пятна от дождя расплываются по плечам, лицо блестит от текущих капель. – И галстук в зубы, чтобы не орала! – Сейчас орешь только ты! Давай поговорим как взрослые люди! – А я и так взрослая! Я принимаю взрослое решение! – разворачиваюсь и иду по темной стоянке в сторону проспекта, вызову себе там такси или вообще на метро сяду. – Я устал уже от твоих заскоков! Сколько ты еще будешь выводить меня своими истериками?! – несется мне вслед. – А я устала от тебя! Ты эгоист! Чертов бабник! – разворачиваюсь и кричу, дождь превращается в ливень и размазывает мужа перед глазами. Или это слезы текут водопадом. Обещала себе, что никаких чувств, никаких истерик. Но это невозможно! Невозможно, потому что меня разрывает от них на части! Как же больно, как же несправедливо! – Юля! – догоняет, и я бегу от него по лужам между машинами. Не знаю зачем, но во мне все так кипит, что не могу стоять на месте. Энергия разрушения хлещет по венами, и я хочу растратить ее, чтобы не жгла меня изнутри. – Юля, стой! – Оставайся со своими любовницами, без меня! – снова разворачиваюсь и кидаю зло, – чертов Ромео! Делаю еще один шаг назад и вдруг не чувствую под ногой земли.