Глава 18

Юля Ночь может быть просто бесконечной, когда остаешься запертой в темной коробе своих собственных чувств и страхов, которые внезапно обернулись реальностью. Каждая женщина в глубине подсознания или даже наяву рано или поздно начинает бояться того, что ее любимый мужчина разлюбит ее. Утратит тот внутренний запал, что разжигал чувства, заставлял восхищаться, носить на руках, смотреть особенным взглядом и шептать «девочка моя» в пылу физической любви. Можно сколько угодно смотреть на несчастливых подруг, у которых это уже произошло, и утешать себя мыслями «мне такое не грозит, я ведь все делаю правильно, мой мужчина совсем не такой». Такой. Все они такие? Вопрос лишь времени? Верность – это иллюзия? Если ваш мужчина еще не был пойман, значит, просто еще не попался. И что в итоге? Вот она я, сижу на кровати в комках одеяла, не могу уснуть всю ночь и перевожу салфетки. А потом пересохшими глазами смотрю на капли дождя, стекающие по оконному стеклу, и пытаюсь открутить в памяти нашу жизнь назад, чтобы понять, где свернула не туда. И не получается сконцентрироваться. Слишком много всего мешает. Боль в груди и дрожь в опустошенном теле, «послевкусие» стремительного секса без любви. Вот он каким бывает. Вчера, сидя на той злополучной тумбочке, обнимая Рому ногами и вгрызаясь в его губы, о чем я думала? О злости и мести или о том, как все же сильно его люблю. Любила… Никогда я не чувствовала себя настолько подавленной и уязвимой. На какой-то миг мне показалось, что наша близость хоть что-то будет значить для нас, что-то нам покажет. Но нет… Нет никакого облегчения, нет спасения от предательства в иллюзии любви. Нет в физическом контакте соединения душ. Утром не становится светлей, за окном дождь, будто уже началась осень. Вода струится ручейками по прозрачному стеклу, небо плачет, как и моя душа. Когда я выхожу из спальни, Рома сидит на кухне и смотрит отсутствующим взглядом в стену. Кофе в чашке стоит перед ним, будто был сварен машинально, но муж забыл, что его надо пить, потерявшись в ритуалах обычной утренней рутины. Я тоже не знаю, как жить дальше, и найти меня некому в этом дремучем лесу, сотканном из теней прошлого. Смотрю на Рому и не могу понять, как этот красивый сильный мужчина, что стал мой жизнью, так же быстро и незаметно стал кем-то чужим. Так, что я и не заметила. Так легко предал меня. Я делаю вдох и иду дальше, шаг за шагом прохожу путь от растерянности к контролю. Я уже приняла решение. Я взяла судьбу в свои руки и больше не позволю кому-либо вести меня слепо по своим следам. Больше этого никогда не будет. Каждый шаг отдается болью в щиколотке, что я вчера подвернула, но эта боль ничто по сравнению с той, что поселилась в центре груди. Черные дыры в космосе – это гравитационные воронки, засасывающие все вокруг внутрь себя. Черная дыра в моем сердце работает наоборот. – Юля? – слышу я голос мужа и оборачиваюсь, чтобы увидеть его взгляд, наполненный непониманием и болью. Моя черная дыра не затягивает, а отталкивает. – Что это значит? – короткий вопрос, но я знаю о чем, он. Рома тоже уже знает, спасибо высоким технологиям. – Ты подала на развод? Так просто? Я разворачиваюсь у кухонной стойки и облокачиваюсь на нее бедрами, чтобы снять вес с ноги. – Да. – Теперь ты так решаешь проблемы? – Да. Я думаю, это единственный выход, – внутри меня все трепещет, а голос спокойный и уверенный. Не знаю, что в моих глазах, но очень надеюсь не то же, что я вижу в серых глазах Ромы. Шок. Недоумение. Предательство… – Вот так запросто? Перечеркнешь все, что между нами было? Всю нашу жизнь? А поговорить, а попытаться хоть что-то исправить? – Если бы ты хотел хоть что-то исправить, ты бы давно уже сделал это. Но ты только продолжаешь тонуть в своей лжи. Рома вскакивает с места и вихрем оказывается рядом, опаляет меня жаром своего гнева, жжет своей болью, как высокой радиацией. – Ты меня ставишь перед фактом! – почти рычит, нависая надо мной, но я не дрогну, – зашла на сайт и оставила заявление? Серьезно? Ни одной попытки разобраться? – Попытки? Я пыталась. Много раз. А ты? Мы оба знаем, что между нами всё давно разрушилось. Ты же сам об этом говорил. Считай, что я согласилась, мы друг другу стали совершенно чужими. – Нет, это я пытался достучаться до тебя, но бился в закрытые двери! – Рома вспыхивает быстро, но так же быстро пытается себя погасить, понимая разрушительность гнева. – Ты вообще ничего не хочешь сделать, чтобы попытаться все вернуть? – Ты уже сделал все, чтобы я бросила попытки. – Но это не так! – Ром… – горло сковывает, и я делаю долгий, медленный вдох, – нечего возвращать, мы больше не любим друг друга, и ты это тоже чувствуешь. – С чего ты взяла? – А с чего я должна думать иначе? Тебя больше нет со мной рядом, ни мысленно, ни физически. Ты ушел в работу, к другим женщинам, какая разница, куда. Ты просто ушел. Если бы я не знала своего мужа, то подумала, что эмоции на его лице – это страх и разочарование. Будто он ждал чего-то иного, борьбы, желания доказать, что все не так плохо, что у нас еще есть шанс. Что он все сделал правильно, кинул мне «мяч», а я его не поймала. Невыносимая обида на его лице. Так посмотри же ты в зеркало теперь, мой нелюбимый муж. Ты видел все эти эмоции на моем лице и сделал что? Ничего. Ты просто меня предал. А за предательства нет прощения. Игры между нами закончились. – И это для тебя теперь выход? Просто сдаться? – Мне не за что драться, – мои губы дрожат, когда я говорю это. – А тебе? Молчит и смотрит, рушит что-то внутри себя, и я почти слышу этот грохот падающих стен и разрушающихся надежд. Я прямым текстом говорю, что больше не люблю его. Не вчера в запале скандала и пропитанном ненавистью сексе. Может, он думал, что мы выпустим пар и нам полегчает? Нельзя заклеить пластырем пропасть. – Я не согласен. Я не хочу развода! – он опирается руками по бокам от меня, нависает так близко, что я вижу прожилки в его стальной радужке, расширенные зрачки. Слышу, как громко бьется его сердце. – Через месяц развод будет подтвержден. До этого момента останусь жить здесь, а потом съеду. Мне нужно время, чтобы устроить свою жизнь. – Юля, – это словно мольба не продолжать. – Мне не нужна твоя квартира, ты заработал на нее сам, это твоя победа. И поражение тоже, но я не могу произнести это вслух. – Я покупал ее для тебя. – Но не она мне была нужна. Ром, прошу. Прекрати терзать нас обоих. Это больно. Рома закрывает глаза, и я не могу смотреть на него. Потом поднимает голову и вдруг берет меня за талию и приподнимает. – Не надо, поставь меня, пожалуйста, – пугаюсь я и вцепляюсь в его плечи. Мне искренне страшно, но он сажает меня на стул возле обеденного стола. – Значит, ты ждешь от меня только плохого? – мгновение смотрит сверху вниз, потом отходит и берет со столешницы коробку-аптечку, которую я не заметила сразу. – Я больше ничего не жду, – говорю почти честно. Вру только в том, что ждала от него честности. Муж присаживается возле меня на корточки и кладет мою больную ногу на свое колено, достает из аптечки обезболивающий гель и мажет, словно это единственное, на чем он может сконцентрироваться. – Ты пока остаешься дома, я все улажу с твоим начальником, – говорит, не поднимая головы. – Я больше не буду делать то, что ты сказал. Мы теперь каждый сам по себе. – Да? – вскидывает голову и сверкает взглядом, – ты назло мне и себя готова разрушить? – не дожидается ответа, который я не могу сейчас дать, и качает головой, – не усугубляй. Не знаю, про что он, про ногу или наш уничтоженный брак. Куда еще хуже? Рома надевает на мою лодыжку эластичный бандаж, чтобы я могла ходить по квартире. – Мы больше не муж и жена, – констатирую факт, свершившийся так легко, что мы и не заметили. – Только через месяц, а пока, – резко встает с аптечкой в руках, – придется потерпеть. И он не уходит на работу, оставив меня в покое. Он готовит мне завтрак. И это какое-то изощренное садо-мазо. Заставляет меня растеряно смотреть на его спину, пока варит кофе и жарит тосты, последнюю еду в нашем доме. А когда ставит передо мной их и чашку с горячим кофе, говорит: – Я думал, все будет иначе. Я моргаю, пытаясь его понять, но он выливает свой остывший кофе в раковину и уходит. Входная дверь щелкает, когда запирается, а я остаюсь со своей тишиной наедине. Серое утро продолжается бесцветным пасмурным днем, небо тоже устает рыдать и накрывается толстым одеялом серых облаков. Я возвращаюсь в кровать, потому что чувствую бесконечный неисцелимый холод. Проходит час, два или вечность. Я не могу больше тонуть в своих мыслях и беру планшет. Может, работа меня хоть немного отвлечет от саморазрушения. Но первое, куда я захожу, это чат в корпоративном приложении. Читаю слова, написанные Ромой, и сама не знаю, зачем пишу ему: Гостья: ‟А что вдохновляет тебя?”