Глава 26

Юля – Ты с ним переписываешься? – внезапно звучит рядом, и я рефлекторно закрываю окошко на экране компьютера. – Что? С кем? – С Ромео, – Таня придвинулась ко мне на стуле на колесиках и поставила руки локтями на стол. Она вся внимание. – Нет, с чего ты взяла? – Ты улыбаешься, – вздыхает она, – так мило. Так улыбаются, когда говорят с кем-то, кто очень нравится. – Я с мужем переписывалась, – отвечаю первое попавшееся, и это даже не ложь. Непонятно почему меня уязвляет тот факт, что Таня заметила то, как я общаюсь с Ромео. С момента, как я перестала разговаривать с Ромой, прошла уже почти целая неделя. Как один миг пролетела в дневных заботах. И как вечность ночью. И да, я переписываюсь с Ромео. Сегодня это абсолютно дурацкий и ничего не значащий разговор. Он короткими фразами целый день писал мне смешную историю про то, как в молодости ездил с другом на стажировку в другой город и у них там были абсолютно идиотские приключения. Потерянный багаж, сожженные от сигареты билеты, дорога на попутках и не менее смешная сама стажировка. Я не помню, рассказывал ли он это мне как муж, но сейчас я с трудом сдерживаю смех. Это ужасно смешно, и пишет он увлекательно. Делает паузы, остановившись на самом интересном месте, чтобы я помучилась, пока он напишет продолжение, или вообще сама попросила его об этом. – Юль, – Таня оглядывается и заговорщически шепчет, – я знаю, что у тебя нет мужа. Я у Василисы в кадрах спросила, и она в твое личное дело смотрела. Ты мне тогда соврала, чтобы я не подумала чего. Ты же встречаешься сейчас с Ромео? – Нет, не встречаюсь. И я бы не хотела об этом говорить, – уклоняюсь от беседы. Меня будто саму уличили в измене, но это же бред. – Просто, помнишь, – Таня мнет свои пальцы нервным жестом, – ты просила меня следить за Ромео и все рассказывать тебе. – Ты уже увидела самое важное, спасибо. Больше не нужно. – Но ты его простила, да? За Трутневу? Я вздыхаю и отодвигаю клавиатуру, разворачиваюсь к нему лицом за столом. – Все немного сложней. Нет, я его не простила. – Если тебе интересно, – продолжает она, – с того раза, я их больше не видела вместе. И Иру спрашивала, она сказала, что к нему в кабинет она не ходит. – Тань, мне все равно, кто ходит к Воронцову в кабинет. – Как скажешь, – она отводит глаза, вроде бы отъезжает на своем кресле, но вдруг опять оборачивается. – А я следила за ним, когда он отдыхал. Ты знаешь, что у него есть любимый уголок в лаундж-зоне? – Нет, не знаю, – хотела добавить, что я же не слежу за ним, в отличие от нее. Но мне становится неприятно, еще одно напоминание, что я мужа совсем не знаю, здесь, в офисе, это какой-то другой, незнакомый мне человек. У него есть любимый уголок. Он никогда мне не рассказывал и не показывал его. – А где? – зачем-то спрашиваю я. – Знаешь, там есть колонна и возле нее пальма большая у окна. Так вот, за этой колонной есть место и стоит большое белое кресло, про которое мало кто знает, потому что его не видно из общей зоны. – А как ты узнала? – Я пальму поливала, там за ней неправильно ухаживают, листья сохнут на кончиках. В общем… я видела его там, он обычно сидит и смотрит в окно, один в тишине. – Понятно, – я отвожу глаза, обида закручивается где-то внутри. Да какая разница, где у него тут любимое место? – А последний раз он там смотрел не в окно, а в телефон, – Таня наклонят голову набок, – и улыбался. Совсем как ты. Это было вчера. За последнюю неделю я ни разу не видела, чтобы он улыбался. А вчера вот, улыбался. Он такой красивый, когда улыбается. У него ямочки… – Да, я знаю, – отворачиваюсь и смотрю в монитор, где недописанный мною текст. Я слишком увлеклась разговором с Ромео. Вон опять мигает свернутая иконка, что пришло новое сообщение. Я давно не видела ямочки на щеках Ромы. Не только после того, как подала на развод. Но и задолго до. Последний раз такая улыбка была у него, когда он вернулся поздно ночью и с кем-то переписывался в коридоре, так и не разувшись. Именно это был последний раз, когда я видела ямочки на щеках. Кому он улыбается? Может быть, Таня права? Мысль о том, что Рома вместо того, чтобы пытаться меня вернуть, улыбается тому, с кем переписывается, полосует меня ножом по сердцу. – Извини, мне нужно отойти, – я блокирую компьютер и встаю, – встреча с журналистами в переговорной. – Давай, – поджимает губы Таня. А я хватаю планшет с наработками по текстам для них, и пулей уношусь из большого кабинета, едва ли кто-то меня провожает взглядом. Все слишком занят своими делами, кроме Тани, конечно. Встреча затягивается надолго, я подобно рассказываю паре молодых людей о нашей компании, расписываю с ними вместе план публикаций. Не замечаю, как пара часов пролетает. Уже конец рабочего дня, и когда мы заканчиваем, я понимаю, что пора идти домой. А мне не хочется. Я живу одна, и только на работе я чувствую себя хоть кому-то нужной. В любом случае, чтобы уйти домой, надо сначала вернуться на рабочее место, забрать вещи. Иду по коридорам, прощаюсь со встречными сотрудниками, вежливо улыбаюсь и вдруг оказываюсь в лаундж-зоне, в которую, в общем-то, не шла. Когда свернула не туда? Здесь притушен верхний свет, только лампы-кубики на столиках возле диванов мягко светят. Я подхожу к большому окну от пола до потолка и смотрю на закат над изломанной линией городского горизонта. Красиво. Голова сама собой поворачивается направо, туда, где расположена колонна. Пальма раскинула свои разлапистые листья до самого стекла. Я иду туда и отодвигаю лист, чтобы заглянуть. За колонной действительно стоит кресло. Белое, низкое, с широкими и мягкими подлокотниками. Оно чуть смято и кажется невероятно удобным. Что-то тянет меня зайти туда и коснуться одного из подлокотников. Любопытство. Я сажусь в кресло и ощущаю вдруг, что он все еще теплое. Сердце вдруг бьется быстрей. Передо мной окрашенный кроваво-красным городской пейзаж, а я вижу мужчину в костюме, который сидит в этом кресле и улыбается с ямочками на щеках. Я вижу город его глазами, он восхитителен. Я чувствую его тепло и сжимаю пальцами подлокотники, где только что лежали руки. Как холодно спать одной. Улыбка исчезает с моего лица. Когда она успела там появиться? Он улыбался не мне, а другой женщине. Нельзя забывать главное, это не я с ним переписываюсь, меня он предал и продолжает предавать. Он каждую свободную минуту, которых исчезающе мало из-за безумного графика работы, пишет Джульетте. Это не мой муж. Это Ромео. Человек, которого я совершенно не знаю. И знать не хочу. Он раскрывается совершенно незнакомой женщине, которая даже своего лица не показывает, пишет ему анонимно всякие глупости. Быть может, даже немного флиртует. А он отвечает и подыгрывает. Я закусываю губу и поднимаю телефон, с которым не расстаюсь. Включаю экран, запускаю чат. Конца истории опять нет, есть короткая фраза, что у него срочное дело, и он закончит позже. Это было час назад. Рома, наверное, уже пошел домой. Одна я тут задержалась. Ромео: «Давай поужинаем вместе». Приходит от него сообщение, и я замираю, сердце перестает биться быстро и будто спотыкается. Нет. Нельзя. Начинаю писать ответ, что это против правил, но приходит еще одно сообщение. Ромео: «Ты уже доехала до дома? Что у тебя на ужин? Сфотографируй мне его, поужинаем вместе». Я в растерянности смотрю на экран. А что на это ответить. Джульетта: «Я еще в пути. Ты ужинаешь дома?» Ромео: «Нет. Я еще долго буду в офисе». Джульетта: «Почему?» Ромео: «Не хочу возвращаться домой, лучше еще поработаю». Я встаю с кресла и продолжаю смотреть в телефон. Ромео: «Поужинай со мной, Джульетта. Я дождусь». Я судорожно пытаюсь придумать, где я могу поужинать. Я, вообще-то, ужасно голодная, обедать было некогда. Да и разве может Джульетта отказать Ромео? Она же пытается его… что? Увести у жены? Черт, я не понимаю свою жизнь, это какая-то шизофрения. Но бегу по коридору, стуча каблуками, чтобы побыстрей спуститься на первый этаж бизнес-центра, где есть маленький ресторанчик напротив «Круассана», там, говорят, вкусная паста с креветками. Уже в лифте я пишу Ромео ответ. Джульетта: «Я согласна».