Глава 38

Юля Все усложняется. Передо мной встает еще одна проблема, решения которой я пока не вижу. Точней есть очевидное решение, а есть правильное, и насколько они совпадают, большой вопрос. Я понимаю напор Ромы и его желание все вернуть, но не могу так же отчаянно броситься с головой в этот омут во второй раз. Слишком тонко пока прикрылись глубокие раны, что мы нанесли друг другу, даже в шрамы еще не превратились. Это как корочка. Чуть сильней подцепи и снова закровоточит. Мы оба все еще кровоточим. Я знаю это точно, потому что видела, как Рома отреагировал, когда застал меня в кабинете у Титова. Конечно, меня ничего не связывает с Дмитрием, и я заходила по работе, мы слишком сильно все здесь связаны, чтобы сократить контакты. Я почти доделала страницу на корпоративном сайте, и мне нужно было внести правки в интервью Титова. Рома зашел без стука и увидел нас, склонившихся над монитором. Я очень хорошо запомнила этот взгляд, пусть он и надел свою привычную маску так же быстро, как и всегда. Ревность и сомнения вспыхнули в его глазах. Мы неизлечимы от этой болезни. Но проблема, в общем-то, не в этом, это всего лишь ее отражение. Почти целую неделю я приходила завтракать в «Круассан», не смогла ему отказать. Да и самой мне хотелось просто пообщаться с ним самим, учитывая, что при остальных сотрудниках мы всегда держали лицо. И мы просто разговаривали обо всем на свете, как делали это, будучи Ромео и Джульеттой в том проклятом чате. Роме вообще теперь не по статусу ходить в кофейню, его доход и положение – это завтрак в кабинет из ресторана, в крайнем случае, поход в него же. Но я точно знаю, что он не откажется от этих завтраков, потому что ходит сюда ради меня. А сегодня он не приходит, я жду полчаса и уже собираюсь позвонить ему, как он сам присылает сообщение с извинениями, что он не сможет, у него срочные дела. И вот сижу я за столиком и смотрю на свой остывающий чай и думаю, что это судьба меня наказывает, не иначе. За все мои грехи. Я все утро собиралась с силами и репетировала речь, а его здесь нет. Столько всего передумала, каких только вариантов безумных и не очень, решений опрометчивых и глупых, взвешенных и логичных. Все! А пришла в итоге сдаваться с потрохами просто потому, что иначе нельзя. Он должен об этом знать без всяких подготовок, условий, соглашений. Переговоров, будь они неладны, вместе с профдеформацией. Я беременна. А Рома – отец. И он должен об этом узнать. Пока я еду в лифте на этаж, который полностью занимает наша компания, я смотрю на себя в зеркало и пытаюсь увидеть в нем какие-то изменения. Говорят о женщине сразу видно, когда она в положении, глаза блестят иначе, невесомое счастье запечатлено на лице. Ничего не вижу. Только в памяти прокручиваются картины того вечера, когда это произошло. Я все высчитала, это была та самая ночь, когда мы поссорились и чуть не убили друг друга на тумбочке в прихожей. Тогда вообще ни о чем не думали. Ни любви в нас не было, ни страсти. Отчего-то становится горько, что обстоятельства не были иными. Но сожалениями ничего не исправить, это просто длинный путь к саморазрушению. И… я не жалею. Нет. Не жалею. Если бы я могла выбирать, кто станет отцом моему ребенку, я выбрала бы Рому. Не вижу я других мужчин на его месте. Вообще не вижу других мужчин, и это меня пугает. Я не понимаю, клетка это или судьба. Но жизнь надо толкать вперед, иначе сама она скатится снова не туда. Решительно иду на свое место, знаю, что сегодня ему все скажу. Найду способ. Первый сюрприз меня ждет у стола, на котором стоит огромный букет нежно-молочных пионов. Открываю от удивления рот и едва не роняю сумку. Коллеги переглядываются и тоже смотрят на цветы, у кого-то в глазах понимание, у кого-то зависть. В нашей компании запрещены служебные романы, а кто-то идет против правил осознанно. Намеренно. Ломая систему и лед. Между нами. И мне не хочется спрятать этот букет, не хочется придумать глупое оправдание для коллег. Я так устала от всего этого. От пряток и лжи. От двойной жизни. Я подхожу к букету и обнимаю эти бутоны, зарываюсь в них лицом, вдыхаю аромат. Меня наполняет таким легким и сладким чувством, что кажется, все пустоты и черные дыры в душе им закрываются. Стою, закрыв глаза, и мне все равно, что думают другие. Пусть все это видят. Как они не могли не видеть большую белую открытку возле букета. Рома и ее не спрятал, она лежит на столе возле вазы. На ней его рукой написано: «Я навсегда только твой Ромео». На глазах моих блестят слезы, эти эмоции слишком сильные для меня, топят, перехватывают горло. И я иду к нему. Открыто. Плевать на все. Второй сюрприз. Мой самый нелюбимый. – Его нет, – Ира глядит исподлобья. – Вы по какому вопросу? – По личному, уверена, для меня он есть, – хочу пробиться в кабинет. – Да уехал он! Что вы такая неугомонная? – выскакивает из-за стола и пытается перегородить дорогу. Зачем? Кабинет его все равно заперт, бессмысленно дергаю ручку двери, но ей принципиально не хочется меня впускать. – В чем у тебя проблема, Ир? Что ты на меня все время кидаешься? – не выдерживаю я. – Это личное! Мне нужно срочно с ним поговорить! Когда он вернется? – Когда вернется, не твоего ума дело. Я запишу тебя в его график! Но для личных вопросов у него нет места! – упрямо сжимает губы. – Откуда ты знаешь? С чего ты взяла? – завожусь с пол-оборота, гормоны, будь они не ладны. – Какие у тебя со мной проблемы? Ты мне все время врешь про него, какие-то небылицы сочиняешь! – Да потому что я вижу, как ты хорошего мужика убиваешь! – вскрикивает она, – как собака на сене! Ни себе, ни людям! Я отступаю на шаг, накрывая лоб рукой, меня как в жар бросает. – Как тень стал совсем! Сгнобила! – продолжает она, – смотреть на него невозможно! Притворяется все время, а зайдешь утром, опять на диване ночевал! – О боже, – накрываю лиц ладонями. – Не знаю, что за хрень между вами, но как только ты появилась у нас, ты его испортила! Никогда таким психованным не был, таким потухшим! Это ты все! А сейчас ему… – заминается, – вообще это не нужно! Отстань уже от него, Юля, отпусти! Ты ему жизнь ломаешь! У Воронцова сейчас все перевернется, у него самый важный шанс в его жизни, а он с тобой бегает! – О чем ты? Где он? – спрашиваю тише. В момент вся моя решимость и силы как высосали, слили как из железной ванны, выдернув пробку. – С Градским он к юристам поехал! Бумаги им пора подписывать! Все уже! А тут ты! – Ты мне скажешь или нет?! – срываюсь и впечатываю ее в дверь кабинета за плечи. – Уходит Градский! Болеет он! На свое место Романа Алексеевича ставит! Генеральным его хочет сделать, а сам просто владельцем останется! А он… – Что он? – Отказаться хочет! – Что? – чувствую, как кровь отливает от лица. – Говорил со мной ночью как-то, когда тут торчал, – в ее голосе обида и какая-то боль, неужели тоже влюблена в этого Ромео, как и многие? Ну что за напасть с ними всеми? Он же мой. Отводит глаза, а потом смотрит упрямо. – Сказал в порыве, а потом пожалел, велел забыть и на усталость списал. Но я то вижу, что ломает его. Он будто вообще уйти хочет. А это для него знаешь какой шанс? Никогда такого ни у кого больше не будет! У него карьера… да это просто космический взлет! И он это заслуживает! Он достоин больше всех! А уйдет он из-за тебя! – Да куда он уйдет, он всю свою жизнь на эту работу положил?! – Да откуда я знаю? Я вообще не понимаю! Ни его, ни тебя! Вот что ты ходишь? Что ты его терзаешь? – Потому что я его жена! – кричу и Ира, как от пощечины отшатывается. А меня не остановить. – Жена, понимаешь? У нас даже фамилии одинаковые! И это ни черта не совпадение! Он мой муж! – Он же не женат, – говорит, не веря. – И я не замужем… больше. Но вот так! Вот так, Ира! Мы не женаты, но я его жена! Даже не пытайся во все это вникнуть, мы и сами ничего не понимаем! – взмахиваю эмоционально руками. – Позвони ему! На рабочий! Он личный не берет! Скажи, что я здесь и это срочно! – Градский велел их не беспокоить! – Ты сама хотела, чтобы он карьеру свою строил, вот и спасай его карьеру! Чтобы он не отказался! Звони! – Ира отступает на шаг и смотрит на меня с сомнением. Да нет, с полной уверенностью, что я не нормальная. – Звони, срочно! Скажи пожар, потоп, что угодно! Я его отговорю отказываться! – Как вы меня все достали, – в сердцах говорит, но берет телефон. – Открой мне кабинет, я буду сидеть и ждать его здесь. Будет вам ваш генеральный, никуда не денется. И себе тоже будет, – сдуваюсь, силы на исходе, всплеск гормонов – это как присадка в бензин, дает рывок скорости машине, но не надолго. Ира отпирает кабинет, и я иду за большой дубовый стол своего мужа. Сажусь в его кресло и облокачиваюсь локтями на гладкую поверхность с красивым рисунком дерева. Закрываю ладонями лицо. Что сделать правильней? Дать ему семью или дать ему карьеру? Что он сам больше хочет? Что ему нужней? Как мне понять? Как не заставить его жалеть всю оставшуюся жизнь о неправильном выборе? Я будто держу в своих руках его судьбу, и меня это так пугает. Никогда в жизни так не пугало. Аааааа! Ну почему все так?! Через несколько минут заходит Ира и встает надо мной, я поднимаю голову. – Градский возвращается, один. Сорвалось у них. Ничего не подписали. – А Рома где? – Сказал, уехал по делам, не знаю. Сегодня не вернется. У меня все обрывается внутри. Что с ним? Почему? Что происходит в его голове? В его душе? – Я поняла, спасибо, – встаю и ухожу из кабинета. Как он так мог? Он что, отказался? Но почему? Какая у него причина? Из-за меня? В голове мечутся мысли. Он столько мне говорил, что я в проекте на своем месте, как у меня здорово получается, как сильно хочет, чтобы я могла раскрыться, чтобы не сдерживалась. Он же не мог… уйти, чтобы я осталась тут?! Нет. Нет. Нет! Так нельзя! Он с ума сошел! Я уже бегу куда-то, сама не знаю, куда. К лифту. Еду вниз, пытаюсь набрать его номер, сеть не ловит в этом железном ящике, не проходит звонок. Из лифта в фойе, потом на улицу. Гудки! Есть! Не заблокировано! – Ну же, Рома! Возьми трубку! – грозно шепчу гудкам. Сбрасывается по таймеру, набираю снова, – Рома, возьми трубку! Не твори глупостей! Ну что же ты? Гудки. Гудки. Гудки. Холодный по-осеннему ветер треплет мои волосы, солнце скрывается, погружая меня в серую тень от тучи. Ничего не вижу и не слышу вокруг. Да я лучше сама уволюсь! Так нельзя! Я ничто по сравнению с ним! Это его звездный час, а у меня еще будет шанс, я просто рядовой сотрудник! Я не стою того! Все должно быть не так! Гудки. Гудки… – Ммм, – раздается в трубке тихое, – алло? – Рома! Ты где? – голос срывается, я запыхалась, будто бежала. Может, и бежала, стою у своей машины уже, не помня, как тут оказалась. – Не делай этого! Не отказывайся! Где ты? Давай поговорим! – Юль, – что-то не то с его голосом, он странный, – я тебе попозже позвоню, – вздыхает, – все хорошо, не волнуйся только, – шорох какой-то. – Ром, где ты? Скажи мне. – Я дома… – опять на длинном выдохе, – просто устал. Я завтра… позвоню. И разъединяет. Я закрываю глаза и медленно дрожаще вдыхаю. Ну уж нет! Никаких завтра! Никаких потом! Никаких недомолвок и переворачивающих жизнь решений в одиночку! Так быть не должно! И не будет! Сажусь за руль, завожу машину и давлю педаль, словно за мной гонятся черти. Они и гонятся, все те, что жили внутри меня так долго и грызли мою душу. Я их выбросила из себя, а они пытаются догнать. Я еду как во сне, не понимаю как. Автопилот. Меня ведет что-то, что я не осознаю. Но оно двигает мной, как роботом. На подкорке вшито. Он вшит. Не отрывается. В сумочке ключи, нахожу, вставляю в замок, темно и тихо. Он сказал, что дома. Где он? Тишина гробовая. Я врываюсь в нашу спальню, будто точно знаю, что он не выбрал бы больше гостевую. Темно, будто ночь, тяжелые шторы задернуты. На кровати силуэт. – Ром? – зову и иду к нему, в коленях слабость. Вижу, телефон отблескивает экраном на подушке рядом с ним, рука рядом ладонью вверх. Сам лежит на боку, глаза закрыты. Меня не слышал. Спит? Сажусь рядом на кровать. Боюсь коснуться и хочу этого больше всего на свете. Опускаю голову и утыкаюсь лбом в его плечо, трусь щекой. В душе что-то ломается от того, как мне не хватает ласки и любви от моего мужчины. Ну как же мы так? Он не двигается, не просыпается, я веду рукой по его плечу, шее, а потом касаюсь щеки. – Ром? У нас будет ребенок.