Глава 41

Юля За несколько коротких дней с момента, как заболел Рома, и мы остались вдвоем в нашей квартире, мы будто бы взяли маленький отпуск от всего на свете. Включая и наши собственные проблемы и переживания. Как иногда, оказывается, бывает полезно ставить жизнь на паузу, чтобы оглядеться вокруг. Даже Градский, похоже, понял, что если сейчас не отпустит вожжи, то загонит Рому окончательно и работать будет некому, как тут передашь дела, если человек выжат досуха настолько, что начались проблемы со здоровьем. Я подозреваю, что он внезапно посмотрел на Рому так же, как на себя, ведь он не просто так оставлял управление компанией, он тоже подорвал свое здоровье. А значит, он шел не совсем верным путем. Эти жертвы не стоили того. Я очень рада, что Рома не собирался отказываться от предложения занять место генерального, и крошечная обида вспыхнула во мне всего на пару секунд. Женщина во мне так хотела подвига и самопожертвования от своего рыцаря. Но. Оставим подвиги персонажам книг, Ромео мог бы это сделать. А вот Рома намного более ответственный человек, прагматичный и целеустремленный. Он не стал упускать такой шанс, у него горят глаза и он строит планы у себя в голове. Правда со мной не делится. Но это не страшно, я знаю, что не так просто быстро переключиться на новый режим, ведь мы так долго каждый жили в своих маленьких замкнутых мирках, что глупо требовать от него мгновенных изменений. Я тоже не могу сказать, что изменилась по щелчку пальцев. Но главное свое изменение, возможно связанное с беременностью, я заметила очень отчетливо. Я наблюдаю, как Рома выздоравливает и набирается сил, как он пытается заботиться обо мне наперегонки с моей заботой о нем, и мне так сильно хочется выдохнуть и расслабиться. Оказаться в его надежных объятьях, за его плечами как за каменной стеной. Почувствовать себя спокойно и уверенной не потому, что я сама все устроила в своей жизни, а потому что это сделал он. А я доверилась ему целиком и полностью. Мне почему-то даже не хочется думать о том, какие он принимает решения подвергать их анализу и критике, сомневаться. Я хочу ему доверять и доверяю. Оказывается, это так хорошо. Быть за своим мужчиной. Поэтому я не стесняюсь подойти к нему со спины и обнять, уткнуться лицом между лопаток и вдохнуть полной грудью такой родной запах, впитать в себя это тепло. Это мой мужчина. Мой защитник и опора. И мне так хорошо. – Ты уже проснулась? Как себя чувствуешь? – берет мою руку со своей груди и целует. Знает, что я утром иногда страдаю от токсикоза, и старается меня не смущать слишком назойливым к этому вниманием, просто тихонько делает мне чай и чуть позже кормит легким завтраком. Сам его готовит, как и сейчас. – Теперь очень хорошо, – не вру, трусь щекой о его обнаженную кожу, оставляю несколько нежных поцелуев. Эти несколько дней и ночей мы почти не вылезали из постели и когда мы не спали и не смотрели фильмы, мы занимались любовью. Именно так. Не сексом, а любовью. Есть очень большая разница. И поэтому за моей спиной вырастают крылышки. А за Роминой спиной – я. Рома разворачивается, не отпуская меня из объятий, прижимает к себе, смотрит сверху вниз и улыбается. Мне нравится, как светятся его глаза. Хотя иногда мне кажется, будто он что-то задумал. – Давай завтракать. Я тебе приготовил чай. Будешь йогурт? – начинает хлопотать, усаживает меня за стол. – А еще есть омлет и тосты, если ты проголодалась. Расставляет тарелки, я пытаюсь встать и помочь ему, но он не дает. В остальное время готовкой занималась я, и он, кажется, решает наверстывать упущенное утром. Приятно видеть его бодрым. – Ты сегодня встречаешься с Градским, – перехожу к самому важному вопросу. Как бы мы ни старались, все же с работы нам периодически звонили, особенно Роме, он слишком за многое отвечает. – Да, в одиннадцать едем к юристу, – как бы между делом отвечает, наливает себе кофе и садится есть, пока я ковыряю ложечкой натуральный йогурт. – Это то, что я думаю? – прикусываю губу с волнением. Градский не передумал. – Это то, что ты думаешь, – он улыбается. Они будут оформлять документы на передачу полномочий генерального. Меня захлестывает волной чувств. – Я так тобой горжусь! – говорю и чувствую, что глаза наполняются слезами. Откуда, это не так обычно, что за чувствительность? Сама от себя в шоке. – Рома, ты… – слова застревают, я вот-вот расплачусь от счастья или чего-то близкого. За него. – Ох, детка, – дотягивается до моей руки через стол, берет в свою и целует без конца тыльную сторону ладони, – ты чего плачешь? Все же прекрасно! – Вот от этого, – смущенно вытираю щеки, вот меня накрыло-то, это теперь все время так будет? – Я так рада за тебя, ты самый лучший! Ты больше всех этого заслуживаешь! – Любовь моя, – берет и целует вторую руку, смущает еще больше. – Мне так важно было от тебя это слышать! Это ты у меня самая лучшая! И мы еще спорим кто лучше и важней для нас, пытаемся закончить завтрак, а потом очень быстро собираемся на работу, потому что за эти дни немного одичали, а надо выглядеть достойно. Приезжаем в офис чуть позже остальных, но мне никто и слова не говорит, Роме тем более. Расходимся каждый на свое место, меня ждут незаконченные дела, которые просто встали на паузу. А теперь их нужно доделывать. Время от времени я поглядываю на часы, думаю о Роме, а потом незаметно увлекаюсь и ухожу в работу с головой, нужно продумать много сложных текстов, сосредоточиться. Не знаю, сколько проходит времени, но в один прекрасный момент меня вдруг трясет за плечо Таня. – Юль, Юль, ты чего, не слышишь? – Мм? Что? Не слышу? – Всех вызывают в большой конференц-зал, срочное собрание в полном составе. Градский объявил. – Градский, ооо, – я сразу же делаю смелое предположение о причине этого сбора. Надеюсь, я не ошибаюсь. Мы спешим в зал, где уже собралась уйма народу, все рассаживаются в кресла перед сценой, и нам с Таней остаются места только на задних рядах. Все галдят, недоумевают и стоят свои предположения о причине сбора. Затихают, только когда на сцену выходит наш генеральный директор Градский Игорь Васильевич. И он начинает свою речь с истории о том, как основывал свою компанию, откуда у него появилась идея, как он начинал с малого, а потом рос. Все слушают с интересом, потому что эту уже личная информация, которую он даже мне в интервью не рассказывал. Потом он переходит на то, каких успехов компания добилась и о тех, кто способствовал этому успеху. Перечисляет основной управляющий состав, а заканчивает паузой. Я в волнении сжимаю руки. – И теперь главное! Я хочу объявить теперь во всеуслышание, что с сегодняшнего дня я назначаю генеральным директором нашей компании Романа Алексеевича Воронцова! Как самого достойного кандидата, который,я верю, справится с управлением компании на все сто процентов! Зал взрывается овациями. Не знаю, насколько об этом назначении ходили слухи, ждал ли его кто-то или подозревали только самые приближенные к теме. Но я вижу на лицах коллег одобрение и согласие с выбором. Похоже, репутация Ромы не заканчивалась на Ромео. И наконец-то выходит и сам Рома, я смотрю на него, и меня просто разрывает от гордости радости за него! Я почти дрожу от нахлынувших эмоций, слезы снова наворачиваются на глаза. Особенно когда он перечисляет свои благодарности Градскому и другим коллегам, с которыми он тесно работал все это время. А потом вдруг говорит: – А еще я хочу поблагодарить одного очень важного человека, благодаря которому я прошел весь этот путь от простого менеджера до этой вершины. Она была со мной рядом, вдохновляла меня и заставляла развиваться, иногда провоцировала и подвергала испытаниям. Но они лишь сделали меня сильней! И я хочу позвать ее сюда, на сцену. Юлия, – протягивает ко мне руку, и весь зал сразу же оборачивается, – поднимись ко мне, прошу тебя. Я заливаюсь краской от всеобщего внимания. Я же не Рома, я к такому не привыкла. Это для меня слишком много. Но я не могу ему отказать. Чувствуя, как вся полыхаю, я скованно встаю с места и иду к сцене, поднимаюсь по боковой лесенке, чтобы приблизиться к Роме, стоящему в середине сцены. Он протягивает мне руку, берет мою ладонь и целует ее при всех. – Для того чтобы я стал полноценным лидером, который поведет нашу компанию через все сложности к новым вершинам, мне требуется еще одна очень важная вещь. И самый важный человек в моей жизни. И тут он вдруг опускается на одно колено и достает из кармана коробочку с кольцом. Я накрываю рот ладонью в полнейшем шоке, зал замирает, словно перестает дышать. – Согласна ли ты, Юлия Воронцова, стать моей женой? Моей опорой, моей музой и моей единственно любимой женщиной? Я чувствую на себе сотни взглядов, слышу эмоциональный шепот, но намного сильней пульс в моих ушах от того, как сильно бьется сердце. – Навсегда вместе, несмотря ни на что, – добавляет Рома уже тише, только для меня. Я не могу отвести от него взгляд. От моего самого сильного, красивого, надежного и любимого мужчины. Отца нашего ребенка. Иначе быть и не могло. Не должно. И не будет. – Согласна!