Глава 1

— Нет, я иду один, — сообщает муж, поправляя галстук.

Смотрится в зеркало.

В свои сорок лет, он выглядит отлично, спортивная фигура, идеально сидящий костюм. Только серебряные волоски на висках выдают его возраст. Красивый мужчина. Я всегда считала, что не заслужила себе такого мужа. Надёжный, справедливый, мужественный. Высокое положение в обществе. Содержит семью, чтобы мы ни в чём не нуждались. Умеет подобрать к каждому ребёнку подход, когда я не могу повлиять на сына или на дочь.

Такой мужик, счастье в семье, — частенько повторяют подруги.

— Как один? — уточняю я, улыбаюсь. Знаю, как он шутить умеет, что даже вида никогда не подаст. — Я ведь уже и платье купила. Хочешь, покажу?

Не дожидаясь ответа, иду в комнату, чтобы показать и похвастаться обновкой.

— Таня, не надо. Весь совет директоров будет. Не думаю, что тебе надо присутствовать.

Я даже замираю на месте.

Слишком неприятные нотки слышатся в его голосе.

— Ты стесняешься меня? — переспрашиваю и не верю собственным глазам, когда вместо улыбки, которая должна развеять мои сомнения, он опускает взгляд.

— Тань, не обижайся, но ты и правда совсем запустила себя.

Его слова пронзают сердце больнее ножа. Не думала, что когда-нибудь услышу подобное от собственного мужа.

— Да, я набрала. Знаю. Но ты ведь сам говорил, что полнота мне к лицу.

— Лёгкая полнота да, но не такая, как сейчас.

От обиды сдавливает горло. Нет, это глупо плакать. Мне уже тридцать восемь, я не должна. Я взрослая женщина, — пытаюсь убедить себя. И всё равно чувствую, как в уголках глаз скапливаются слёзы.

— Ну же, не обижайся, — Слава подходит ко мне и, приобняв за плечи, целует в лоб.

В лоб? То есть я теперь поцелуя в губы тоже не заслуживаю?

— Я ненадолго. Как договор подпишем, вернусь. Ты же хотела сегодня ребятам пиццу приготовить.

— Её можно просто заказать, — дёргаю плечом, чтобы скинуть с себя его руки.

Никогда ещё его прикосновения не были такими неприятными. Будто я сейчас за него чувствую, свои жирные руки.

— Ну заказное не такое вкусное. А ты волшебница на кухне, — пытается приободрить, но улыбкой обиду не замазать.

— Да вот такая волшебница, что, видимо, только на кухне мне и место.

— Не начинай. А! — раздражённо одёргивает руки. — Я не хочу ругаться. А ты вместо того, чтобы меня обвинять, собой бы лучше занялась. Я тебя в деньгах не ограничиваю. Ни разу ничего запретил.

Его слова словно пощёчина, чувствую, как предательская слеза катится по щеке. Я молчу, мне нечего ответить ему. Нечем крыть его козырь.

Да, я сама виновата. Виновата, что хотела быть хорошей матерью, виновата, что по кусочкам себя всем отдавала, не оставляя ни секунды для себя. Жертвовала собой, а это, оказывается, никому не нужно. Для мужчины важнее стройная ухоженная жена, а не умные дети, в которых столько вложено.

Слава разворачивается и выходит. Его уже водитель ждёт, который отвезёт его в другой мир, с богатыми солидными партнёрами и их ухоженными женщинами. А я недостойна находиться рядом с ним. Моё место на кухне, он сегодня чётко дал мне это понять.

Не знаю, сколько я стою в оцепенении, и сколько бы ещё стояла, если бы в комнату не ворвался Дима, младший сын.

— Мама, ты плачешь? — с порога спрашивает он. И я тут же вытираю слёзы. Мамы они такие. Не должны показывать, что тебе плохо и сердце на куски.

Для детей я должна быть спокойной и счастливой.

— Нет. Ты что? Зачем бы я плакала? Просто соринка в глаз попала. Вот сейчас потру глаз к носу, помнишь, как я тебя учила, соринка и выйдет.

Дима ещё несколько секунд смотрит на меня с подозрением. Самый младший, самый любимый. Но об этом знаю только я. Для остальных я всегда говорю, что люблю всех одинаково.

— Там Ксюша на улицу собралась, без разрешения. Я сказал ей, что надо отпроситься, а она меня в жопу послала.

Отвлекаюсь на детей и на их разборки, и вся горечь от слов мужа становится не такой горькой.

Видимо, я настолько научилась адаптироваться, что уже болезненные слова кажутся не такими страшными. Мозг защищается, преуменьшая их значение.

— Мама, ну час — это мало, — возмущается старшая дочь. Ей двенадцать, и она считает себя ужасно взрослой.

— Я сказала в восемь дома, значит, в восемь дома, — строго заявляю я.

Хоть я и мягкая, и добрая, но когда надо могу включить свой упрямый характер. Дети знают об этом и умеют вовремя остановиться.

— Хорошо, — соглашается Ксюша и всё равно хлопает входной дверью, когда уходит, показывая своё недовольство.

Димка вприпрыжку скачет на второй этаж по лестнице, а я вновь вспоминаю, что Слава уехал один.

Не знаю, что в этот момент мной движет. Наверно, обычное женское любопытство, мне в голову приходит мысль позвонить подруге. Она жена Сергея, Славиного партнёра по бизнесу. Пару раз даже выезжали вместе на природу. Она, конечно, сногсшибательная красотка, но у неё и детей нет. По каким причинам я не спрашивала, всё-таки это бестактно. Уж её-то Сергей сто процентов взял с собой.

Набираю номер, гудки, но трубку никто не берёт.

Наверно, не слышит. На таких вечерах всегда музыка играет достаточно громко, чтобы заглушить телефон на беззвучном режиме, и достаточно негромко, чтобы не заглушать разговор собеседников.

Не проходит и пяти минут, как в ответ приходит аудиосообщение. Включаю.

— Танюш, а почему тебя нет? Не боишься, что твоего мужа уведут? Тут такие хищницы находятся.

А следом загружается фотография. На ней мой муж придерживает за талию молодую блондинку. Кто-то другой бы посчитал, что это всего лишь светская беседа, но я-то знаю, что так нежно муж смотрел всегда только на меня.