Глава 2

Моментально в голове промелькивают события последних двух недель. Работа допоздна, непонятные звонки, на которые он всё время бурчал, что мошенники совсем обнаглели. И я ведь верила, мне и самой частенько звонки с незнакомых номеров поступают, а я трубку не беру. Все, кого я хочу слышать, записаны у меня в телефонной книге, у меня довольно маленький круг общения. Дети, их учителя и воспитатели, мамочки из класса, мама и сестры и пара подруг. Да мне больше и не надо, я не мегаобщительная.

А ещё я недавно в его машине перчатки женские нашла, — Слава отмахнулся тогда и сказал, что коллеги подвозил. И я ведь верила.

Он ни разу за пятнадцать лет не дал мне повода в нём усомниться.

Или это я не хотела замечать?

Сердце сжимается и разжимается, с трудом разгоняя кровь, в груди так больно, что я даже вдохнуть не могу.

Осознание приходит медленно и тяжело.

Опускаюсь обессиленно на кровать. Не верится, что это происходит наяву. Слава завёл себе любовницу? Вот эту девочку, которая ему в дочери годится?

А ведь он всегда говорил, что любит меня, что я единственная женщина, которая его привлекает. Что на других даже не стоит. И он не говорил это просто так, доказывал своими поступками.

Мы многое с ним прошли. И мою болезнь в начале отношений, проблему с гормонами. Я три года не могла забеременеть, а потом всё-таки получилось. И когда я сказала ему это, была такая непередаваемая радость. Столько счастья. Мы купались в нём, казалось, нас больше ничто не сможет сокрушить. И бессонные ночи, когда Ксюшка болела, мы как два солдата на посту сменяли друг друга.

Сложные роды с Максимом, когда я две недели сидеть не могла, только лежала. Он взял всё на себя, даже няню не нанимал. Хотя мог позволить.

И черепно-мозговая у Димки, в шесть месяцев, когда я недосмотрела и он упал.

Проблемы на работе, когда его фирма чуть не обанкротилась, но мы стойко всё перенесли вместе. Ни разу он не предал меня, А теперь, когда в жизни, наконец, стало всё спокойнее, дети подросли, а фирма мужа процветает, именно сейчас из-за какой-то молоденькой дурочки, которая просто захотела богатенького папочку себе, вся наша семейная жизнь рушится и летит в пропасть.

Да, именно так я себя и ощущаю, стоя на краю глубокой пропасти, настолько глубокой, что не видно дна.

Господи, зачем мне всё это? Неужели я заслужила?

Закрываю лицо руками.

Ничего не хочется.

— Мам, а что на ужин? — в комнату заглядывает Максим.

— Я…я не знаю, сына, — голос дрожит, во мне совсем не осталось сил снова натягивать маску счастья.

— Что-то случилось, мам? — Максим подходит и гладит меня по плечу.

Он так похож на Славу. Те же карие глаза, даже улыбка.

— Ничего, малыш.

— Ну мам, я уже не малыш.

— Хорошо, больше не буду тебя так называть, — киваю я, не в силах поднять голову.

— Может, тебе таблетку принести?

— Нет, спасибо. Я сейчас немного передохну и встану.

— Да ты лежи, я сам, — успокаивает Максим. И мне хочется просто разрыдаться от его заботы. — Ты полежи.

Я бы и рада отказаться, вскочить, как раньше, и снова погрузиться в домашние дела, но не могу. Чувствую себя столетней бабкой, у которой нет больше сил жить.

Максим уходит, я ложусь на кровать.

Как себя вести, когда приедет Слава?

Промолчать ради нашей семьи и ради детей? Сделать вид, что ничего не знаю?

Наверно это правильно. Дети ведь не должны знать, что их отец, тот самый, которого они считают всемогущим и самым лучшим, оказывается самый обычный мужчина со своими потребностями и желанием обладать красивой игрушкой. По-другому назвать их связь я не могу.

Не верю я в любовь между людьми из разных поколений.

Чем больше я об этом думаю, тем тяжелее на душе. Будто камень сверху навалился и дышать тяжело.

За окнами темнеет, в комнату через окно пробивается тусклый свет уличных фонарей. Слава для них лампы из Китая привёз, когда в командировке был. Первые новомодные образцы, которых ещё и в продаже нет.

Всё, что меня окружает, абсолютно всё приводят к мыслям о муже, ведь он на девяносто девять процентов наполняет мою жизнь, и если попытаться разорвать нашу связь, боюсь, я не выдержу этой боли.

но внутри меня всё восстаёт, я не смогу притворяться.

Поток мыслей прерывает распахнувшаяся дверь. Свет из коридора бьёт прямо в глаз, и я зажмуриваюсь после темноты.

— Тань, что случилось? Макс сказал, у тебя голова болит, — спрашивает Слава.

Я вглядываюсь в его лицо, ищу следы вины в его глазах. Ведь нельзя же вот так врать без зазрения совести.

— Всё хорошо, — с трудом выдавливаю из себя.

— Всё ещё обижаешься из-за того, что не взял тебя? Не стоит, — он проходит в комнату и садится на край кровати. — Да не переживай ты так. Там всё равно ничего интересного не было. Тебе бы было скучно.

— Мне бы было противно, — язык мой срабатывает быстрее, чем голова.

— В смысле? — хмурится Слава.

А раз начала, то молчать уже нет смысла.

— Видеть, как ты зажимаешься со своей куклой длинноногой, было бы противно. Надеюсь, она стоит того, чтобы потерять семью.